ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я горжусь Кэт, и я действительно ее люблю… хотя мы почти и не знаем друг друга.

— Значит, на каком-то этапе что-то в ваших взаимоотношениях изменилось?

— Да. — Алекса сокрушенно покачала головой, вспомнив, из-за кого и почему произошла эта перемена.

— И что же случилось?

— Случилась Хилари Саманта Баллинджер.

— Да-а?

— С первого дня моего появления в «Баллинджер» Хилари сразу дала всем понять, что я недостаточно хороша и богата для нее и для ее школы.

— Понимаю, — заверил Джеймс.

Став взрослой женщиной, и в особенности женой Роберта, Хилари научилась скрывать свое презрение к тем, кого считала ниже себя. Но Стерлинг мог представить себе демонстративное пренебрежение Хилари-подростка к красивой и яркой провинциальной девчонке из Канзаса, так же как и мог понять ненависть Алексы.

— Я определенно раздражала Хилари, но ее друзья приняли меня в свою компанию. Не чурался моего общества и парень самой Хилари.

— Ты увела у нее парня?

— Это не было похищением века, Джеймс. Он переметнулся ко мне по собственной воле, и с восторгом.

— А после того как ты увела его своими чарами у Хилари? Он стал действительно ценной наградой?

— Конечно, нет. В конце концов он вернулся к Хилари, что свидетельствовало о его безнадежно испорченном вкусе и об отсутствии чувства собственного достоинства.

— Так это было просто игра?

— Нет, это была просто война.

И Алекса рассказала ему о встрече на стадионе субботним апрельским днем.

— Хилари действительно назвала тебя «нищенкой и шлюхой»? — спросил Джеймс, начиная наконец понимать истинную глубину вражды между «наследницей» и «провинциальной девчонкой».

— Так и назвала. Я не знаю, насколько Кэт поняла смысл этих слов, но она кинулась на мою защиту, точно маленький отважный терьер на огромную тигрицу.

— И что же сделала ты?

— Ничего. Впервые за десять лет обняла свою сестру, и мы пошли домой.

— А почему бы мне и сейчас не обнять тебя? — лукаво предложил Джеймс.

Алекса была безмерно благодарна за то, что он все еще хочет обнимать ее.

— Спасибо тебе.

— Пожалуйста, — пробормотал Джеймс в ее шелковые золотистые волосы и попросил продолжить историю сестер. — После этого вы с Кэт подружились?

— Не знаю, — задумчиво ответила Алекса. — Наверное, это было начало дружбы, насколько мне не изменяет память. Мы провели вместе полтора месяца перед моим отъездом в Нью-Йорк и с тех пор очень редко виделись: короткие встречи на Рождество да на праздники, и всякий раз между этими встречами в наших жизнях происходило столько перемен, что мы не успевали толком узнать друг друга, а не то что укрепить нашу дружбу. За последние восемь лет Кэт из маленькой девочки превратилась в молодую женщину, а я.

— Ты стала суперзвездой. А Кэт, быть может, маленькой восходящей звездочкой?

— О нет. Зачем ей это? Ее достижения давно гораздо выше моих.

— Что ты говоришь?

— Но это так! Допустим, моя карьера более заметная, мой успех более громкий, но… Я же говорила тебе о конкурсах, на которых Кэт победила, о концертном турне, об альбоме и о том, что дела ее ведет «Фордайс» — самое лучшее артистическое агентство. Кэт достигла гораздо большего, чем я. Если честно, то мне кажется, что именно моя известность препятствует нашему сближению. Когда я приезжаю в Топику, друзья и соседи постоянно к нам заходят, не давая возможности спокойно побеседовать, а когда я пытаюсь навестить Кэт в Оберлине, там меня поджидают толпы ее однокашников, которым не терпится со мной познакомиться.

— Именно поэтому ты с таким нетерпением и волнением ждешь приезда Кэт в Нью-Йорк? Потому что знаменитостям здесь легче спрятаться?

— Точно. Поэтому и потому, что впервые в жизни чувствую: мы с Кэт одного возраста. В детстве шесть лет кажутся громадной разницей, а теперь мы обе взрослые, вдали от дома, каждая занята своей карьерой. — Алекса помолчала, а когда заговорила, в голосе ее звучала надежда:

— Я уже фантазирую о том, что, хотя Кэт будет жить здесь, а я в Вашингтоне, мы обе постараемся видеться почаще. Знаешь, я, например, могу прилетать к позднему завтраку в «Плазе», или Кэт будет появляться на выходные в Роуз-Клиффе. — Алекса пожала плечами. — Такие вот мечты старшей сестры.

— Кэт наверняка тоже хочет чего-то в этом роде.

— Нет. Кэт нужно быть в Нью-Йорке, и вполне естественно ей остановиться на полгода в моей пустующей квартире. Вот и все.

Джеймс смотрел в полные робкой надежды глаза Алексы, и ему страшно хотелось убедить ее в том, что Кэт, как и Алекса, хочет обрести сестру. Но поскольку он не был знаком с младшей Тейлор, то понимал, что его заверения прозвучат скорее всего фальшиво.

— А в эту субботу Кэт действительно исполняется двадцать один год? — в конце концов спросил он, вспомнив странное извинение Алексы перед Робертом.

— Да.

— Так ты все-таки навестишь ее в Оберлине?

— Нет. — Алекса помрачнела. — Родители собираются туда, и хотя я изо всех сил пытаюсь не поддаваться паранойе, но когда я сказала маме, что прилечу в Оберлин и присоединюсь к ним за праздничным обедом, из маминого ответа я предельно ясно поняла, что меня не приглашают.

— Вероятно, самым разумным будет не торопиться с выводами. И в этом случае не устроить ли нам самим что-нибудь особенное завтра? Например, собственное маленькое празднование дня рождения Кэт? И, — добавил он нежно, — не зря же я только что отказался от обеда с Робертом и Хилари.

— Правда?

— Правда, — улыбнулся Джеймс и поцеловал Алексу. — Я соскучился по тебе.

— И я по тебе соскучилась.

— Ты что-то упоминала о слиянии? Предлагаю очень дружеский контакт.

Джеймс повел ее за руку в спальню, и Алекса вдруг остро почувствовала, как по нему соскучилась. За последние несколько часов их отношения стали еще крепче и… доверительнее. Джеймс выслушал ее и был так деликатен, и продолжал верить в нее, и это вселяло надежду на то, что когда-нибудь Алекса поверит в себя. Подумав об их чудесной дружбе, Алекса поняла, что существует еще другая — мужская — дружба, которая теперь оказалась на грани разрыва из-за ее, Алексы, эгоизма.

27
{"b":"26145","o":1}