ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И теперь она встретила взгляд Роберта, полный оскорбительной жалости за ее печальную судьбу, за порочный и беспринципный путь — через съемки в фильмах с обнаженной натурой — из потаскух в актрисы.

Какая самонадеянность! Какое «благородное» покровительство! Какое здравомыслие!

Алекса постаралась, чтобы дрожь в голосе не выдала клокотавший в ее душе гнев, и, глядя прямо в глаза надменному Роберту, очень спокойно произнесла:

— В актерской игре, как в профессии, есть одна замечательная особенность: вам нет нужды идти на компромисс с чьими-либо этическими нормами. Этого просто не требуется.

— Не то что в политике, — мягко подсказал он.

Именно эту фразу, разумеется язвительно-насмешливо, и собиралась произнести Алекса. А теперь Роберт превратил все в шутку, спасая ее и, возможно, весь вечер, чем только усилил неприязнь Алексы.

Притворно смутившись, она лихорадочно обдумывала его предложение о помощи. Наконец, лучезарно улыбнувшись, согласилась:

— Ну да, Роберт, вы сами об этом сказали… не то что в политике.

— Прости, — тихо пробормотала Алекса час спустя, когда они с Джеймсом уже были в ее квартире, и, освобождая свои длинные золотистые волосы от заколок, она добавила:

— До чего же трудно быть взрослой!

— Ты отлично держалась.

— Но позволила ей достать меня, а этого делать не следовало. О! Как же я и в самом деле не люблю Хилари!

— По справедливости. Не думаю, чтобы она тоже сходила с ума от любви к тебе. Но ведь никто и не просит вас становиться лучшими подругами. Ты великолепно себя вела. Вечер прошел замечательно. — Джеймс ободряюще улыбнулся, но в глазах Алексы все еще таилась тревога. — Что, дорогая?

— Джеймс, мне они оба не нравятся.

— Тебе не нравится Роберт? — искренне удивился Джеймс.

— Сказать по правде — нет.

— Потому что он перехватил твою подачу?

— Я еще до этого невзлюбила его. Твой Макаллистер такой самонадеянный.

— Самонадеянный? Роберт?

— Да. Знаешь, словно на него сошла благодать Божья.

— Алекса, ты не права, — убежденно заявил Джеймс. — Роберт Макаллистер совсем не самонадеянный человек.

— Меня поражает, как ты можешь этого не видеть!

— Не вижу, потому что знаю Роберта гораздо лучше, чем ты.

Алекса увидела его серьезный и решительный взгляд и поняла, что с этим аргументом ей тягаться бесполезно.

— А как насчет Хилари?

— Признаюсь, Хилари не совсем в моем вкусе.

— И на том спасибо: по крайней мере хоть один шаг в верном направлении. Так нам часто надо будет с ними видеться? Неужели предстоит еще один приятный вечерок?

— Нет, — загадочно улыбнулся Джеймс. — Я не тешу себя надеждой, что мы проведем с ними приятный уик-энд.

— Шутишь?

— Нисколько. Только не беспокойся: там будет еще масса всякого народа.

— Когда? Где?

— В августе, в Инвернессе. Мои родители приедут из Парижа в отпуск на несколько недель и устроят свой ежегодный прием на свежем воздухе. Он состоится в воскресенье, и это страшно важное событие, — рассмеялся Джеймс. — Но за день до того проводится небольшая домашняя вечеринка. Там будут Роберт и Хилари, Бринн со своим мужем Стивеном и, возможно, Элиот Арчер — еще один близкий друг семьи, мои родители и я. Так что между тобой и миссис Макаллистер будет весьма внушительный барьер, не так ли?

— Ты приглашаешь меня на домашнюю вечеринку? — тихо и неуверенно спросила Алекса. — Мы что, теперь строим планы на три месяца вперед?

— Да, и на домашнюю вечеринку в саду, естественно, тоже. Приглашаешься ты и, если тебе того захочется, Кэт.

— Хилари, прошу тебя, объясни мне причину. — Тихие слова Роберта разорвали молчание, в котором прошел весь путь от ресторана до номера в отеле «Плаза».

— Какую причину, Роберт?

— Причину твоей недоброжелательности к Алексе. Ты насмехалась над ней, намеренно пытаясь унизить профессию актрисы. Полагаю, ты обидела ее.

— В самом деле? — Хилари улыбнулась. — Вот и прекрасно.

— Прекрасно?

— Роберт, я очень давно знаю Алексу. Она — проститутка.

— А мне она показалась очень приятной женщиной.

— Приятной? Нет, Алекса совсем не приятная. По правде говоря, меня очень удивил Джеймс. Она недостойна его. — Хилари нахмурилась и пожала плечами, как бы отгоняя от себя невеселые мысли. — Но Алекса недолго с ним пробудет, как и все женщины Джеймса. Предполагаю, что она надоест ему гораздо скорее, чем остальные его любовницы.

Хилари направилась в спальню, но ее остановил голос Роберта — тихий, спокойный и… ледяной:

— Хилари, я все еще жду твоего объяснения. Почему ты так враждебна к Алексе?

— Ах Роберт. — Вздохнув, Хилари повернулась к мужу. — Давай впредь не будем тратить время попусту на разговоры о таких, как эта Алекса Тейлор. Поверь мне — она того не стоит. — Плотоядно улыбнувшись, Хилари подошла к мужу, прильнула к нему всем телом и, запустив под лацканы пиджака пальцы с безукоризненным маникюром, прошептала:

— Пойдем в постельку.

Роберт молча убрал ее руки со своей груди. Сердитый и мрачный взгляд его темных глаз долго буравил уверенную в себе Хилари, стоявшую так близко.

— Я пойду прогуляюсь, — наконец бросил Роберт.

— Прогуляешься? Ночью в Манхэттене?

— Именно.

— Allo. Bonjour[9] .

Услышав приветствие, Алекса нахмурилась, хотя и ожидала его. На все звонки во Французском доме студенческого городка Оберлин отвечали по-французски, и каждый раз ей казалось, что это чересчур. Алексе не нравилось, что, звоня сестре, она поневоле становится участницей этой игры — говорить только по-французски. Тем более что соответствовать правилам игры она не могла, если не считать дежурной фразы «Merci beaucoup»[10] .

Хотя Алексе и казалось претенциозным заставлять выполнять правила студенческого общежития людей из внешнего мира, одержимость своей младшей сестры французским она вовсе не рассматривала как претенциозность. Алекса знала, что Кэт, впервые услышав французский язык, тут же была им покорена, и теперь мелодичный язык любви так же свободно, непринужденно и весело слетал с ее губ, как музыка выпархивала из-под ее дивных пальчиков.

31
{"b":"26145","o":1}