ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Да, целительная магия серьезно поработала над Ветроволком. Все его раны превратились в едва заметные шрамы. Он спал глубоким сном, и его дыхание было ровным и легким. В общем, эльф выглядел теперь куда лучше, чем его спасительница.

Тинкер достала из кармана лист контурной бумаги, развернула его и посмотрела на глиф. Теперь или никогда.

Могла ли она действительно склониться над доверчиво распростертым телом и приложить глиф? Произнести заклинание и надеяться на лучшее? Сыграть в магическую русскую рулетку с его жизнью? Внезапно она словно ощутила в руке рукоять его пистолета и вздрогнула от мысли, что приставляет стальное дуло к виску Ветроволка.

Никогда.

Она выбросила листок в мусорную корзину, стоявшую рядом с кроватью. Какой бы невезучей она ни была, но лучше верить в то, что Ветроволк переживет ее на много веков, чем рисковать его жизнью. Поднявшись на цыпочки, она запечатлела на прохладных, чуть суховатых губах Ветроволка прощальный поцелуй.

Может быть, еще через пять лет какое-нибудь чудовище снова загонит эльфа в ее жизнь. Странно, но все это время она будет по нему скучать.

Глава 2

ПЕРЕД ОЧАМИ БОГА

Время, казалось, ползло. Заря только начала разгораться, когда Масленка и Тинкер вышли из здания больницы. Кто-то отогнал тягач от входа и запер его. Нужно было отыскать ключи. Когда же им удалось забраться в машину, оказалось, что прорыв через границу стоил им полного бака горючего. Масленка вытащил канистру и пошел искать газолин.

Усталая, как черт, Тинкер заперлась в трейлере и, скинув с себя одежду, которую носила весь этот долгий день, натянула чистые трусики и свежую ховербайкерскую футболку. Свернувшись калачиком на том столе, где еще недавно лежал Ветроволк, она попыталась заснуть. Ее левая рука, разодранная зубами зверя, страшно болела, но она чувствовала себя слишком усталой и потому не стала проверять, что творится под повязкой, которую наложил Джонни. Да и что смотреть: все бинты из аптечки первой помощи ушли на Ветроволка. Уже засыпая, она вспомнила: Джонни говорил, что ей придется обратиться в больницу. Когда Масленка вернется, он отвезет ее в «Мерси».

Ее разбудил стук в дверь трейлера. Тинкер совершенно замерзла и едва не свалилась со стола от слабости. Падая, она попыталась удержаться левой рукой и закричала от боли. Потом свернулась калачиком вокруг больной руки, нянча ее и ругаясь. Тот, кто стоял за дверью, стучать перестал.

Вдруг платформу как-то странно шатнуло, и Тинкер вскрикнула от удивления: непонятная сила потянула ее одновременно вверх и назад. Это Ветроволк подхватил ее и усадил на рабочем столе.

— Ветроволк! — заморгала она, смущенная его появлением. Но потом поняла, что он, наверное, открыл дверь кабины тягача и перелез в трейлер через вентиляционный люк. — Что вы тут делаете?

— Для чего это? — Он держал в руке то самое заклятие, которое она выбросила в мусор.

— Тулу сказала мне, что я должна наложить это заклятие, когда заплачу долг.

— Долг?

— Вы наложили на меня долг жизни, когда мы воевали с завром… Пять лет назад.

Эльф уставился в потолок и подумал с минуту.

— Так ты — тот бесстрашный маленький дикарь с кривой металлической палкой? Тот, что выколол завру глаз, когда я был почти без сознания?

«Он был почти без сознания?»

— Ну да. Я схватила кусок обода колеса.

— Ты была мальчиком.

Она покачала головой.

— Я — девочка! Мне было всего тринадцать. Обычный ребенок…

Он холодно рассмеялся.

— А сейчас ты не ребенок? — Он смял контурную бумагу и отбросил ее в сторону. — И кто же сказал тебе об этом долге?

— Тулу. Я показала ей заклятие, которое вы наложили на меня, и спросила, что это. Она сказала, что, если вы умрете, мое тело сгниет вместе с вашим.

Он спокойно продолжал:

— Так это единственная причина, по которой ты спасла меня?

Она махнула здоровой рукой, словно отгоняя вопрос.

— Это просто делало ситуацию еще более страшной, вот и все. Чтобы напугать меня до смерти, вполне хватало и Фу-псов. А тут мне еще приходилось постоянно думать об этой маленькой проблемке, от которой мороз по коже. Я не могла поступить иначе, но зато теперь мы равны.

— Мы не равны.

— Что? Посмотрите, я спасла вас! Я рисковала жизнью, руку себе покалечила. — Она подняла руку, показывая ему перевязку. — Дом свой сломала, чтобы вас повезти в этом драндулете. Мы разрушили в саду Лейн все клумбы, погубили цветы, ям во дворе понаделали своим тягачом, и я даже обещала ей отправиться в колледж — только чтобы утешить ее! Я угрожала пистолетом пограничникам, которые, впрочем, оказались не пограничниками, но это к делу не относится. Все для спасения вашей жизни! Вы бы уже давно померли! Если бы я не помогла вам сражаться с паскудными Фу-псами, а потом не перетащила ваш тощий эльфийский зад на эту сторону Края, вы уже давно отправились бы к своим предкам, и не один раз!

Он выхватил нож, отчего Тинкер вскрикнула и отскочила назад. Вспышка света на серебряном лезвии — и бинты были разрезаны.

«Не спорь с эльфом! Да, сэр. Нет, сэр. Или убирайся прочь с его пути!»

Он взглянул на израненную руку, а потом вдруг порывисто притянул к себе голову Тинкер. Его губы коснулись ее лба в том же месте, где когда-то давным-давно он нарисовал тот символ.

«Что за черт? Что это значит?»

Ветроволк подошел к двери и отворил ее. А потом вернулся и поднял девушку на руки как ребенка.

Тинкер запищала:

— Что вы делаете, черт побери? Опустите меня!

— Нет.

Он вынес ее из трейлера и зашагал в сторону хосписа. К нему тут же бросилось несколько эльфов, низко кланяясь и тараторя на высокоэльфийском. Ветроволк, не удостаивая их взглядом, отдавал короткие распоряжения, которые всегда встречали быстрый поклон и послушное: «Шия, зэ дому».

Ветроволк внес Тинкер в здание и двинулся по бесконечному лабиринту коридоров. Вокруг продолжал бушевать шторм высокой эльфийской речи, слишком быстрой для того, чтобы девушка могла хоть что-нибудь понять.

— Пожалуйста, говорите медленнее, пожалуйста!

Она ненавидела высокий эльфийский язык за его нарочитую вежливость. Но сколько ни просила она говорить медленней, на нее никто не обращал внимания.

Наконец Ветроволк зашел в маленькую, типичную для хосписа комнатку. Пол теплого синего цвета, стены — желто-медовые, свет мягко льется откуда-то с потолка. Ветроволк положил Тинкер на высокую кровать. Ее изголовье из светлой березы выглядело настоящим произведением искусства, но, несомненно, служило той же самой цели, что и утилитарная конструкция в любой человеческой больнице.

Тинкер села, бранясь на смеси разговорного эльфийского и английского.

— Ответьте же мне, черт побери! Что вы себе позволяете?

Среброволосая эльфийка достала из березового шкафчика какую-то банку и передала Ветроволку. Тот открутил широкую крышку. Внутри оказался большой золотой цветок.

— Нюхай! — скомандовал Ветроволк.

Тинкер осторожно понюхала. Запах напомнил жимолость, с ее теплым усыпляющим ароматом, с мягким жужжанием пчел и покачиванием зеленых ветвей; летний ветерок, голубое небо, нежные, сверкающие белизной облака, пушистые и мягкие; дрема, наваливающаяся, вздымающаяся, легкая, как дымка, и острая, словно лезвие…

Тинкер поняла, что откидывается назад, и подскочила. Раненой рукой попыталась отодвинуть цветок. Балансируя на пороге сна, она не отдавала себе отчета, к чему это может привести, и от вспышки боли заскулила как щенок.

Ветроволк подхватил ее голову сзади и, крепко обняв правой рукой, левой поднес цветок к самому ее носу.

— Просто вдыхай.

Но она сопротивлялась, не понимая, что именно происходит, и не желая утратить над собой контроль. Почувствовав на лице сладкие шелковые лепестки, Тинкер ударила своего недавнего подопечного. Причем метила в пах, но он повернулся, и удар пришелся на бедро.

— Не воюй, маленькая дикарка! — Зажав подбородок Тинкер большим пальцем и мизинцем так, что ее лицо оказалось словно в тисках, Ветроволк удерживал цветок остальными пальцами. Потом, отпустив ее голову, он перехватил запястья, заставив девушку лечь на спину, пришпилив ее к постели. — А то будет больно.

15
{"b":"261467","o":1}