ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Де Бюсси
Американские боги
Airbnb. Как три простых парня создали новую модель бизнеса
Умрешь, если не сделаешь
Битва полчищ
Дети 2+. Инструкция по применению
Порядковый номер жертвы
Преступное венчание
Я и мои 100 000 должников. Жизнь белого коллектора
Содержание  
A
A

6

Райте торопливо катил коляску по первому переулку на север от Божьей дороги, переходя на рысь, напирая на рукоятки, насколько осмеливался на неровной дороге. Девочку болтало на ремнях в полудреме. Силы стремительно покидали монаха, но он мог держаться на ногах, опираясь на то же кресло, а идти им оставалось недолго.

Разрушенный храм оседал на глазах. Перекошенная стена бросала поперек улицы глубокую тень, в которой поджидал монаха Орбек вместе с двоими перворожденными-лекарями из «Чужих игр». Райте толкнул коляску к ним, задыхаясь и едва не падая.

– Они… согласились? – прохрипел он.

Перворожденные, естественно, не доверяли ему – и не без причины, учитывая отношение Монастырей к Народу; Райте едва уговорил их подождать Орбека и потолковать с ним.

– Они помогут? Послали за…

– Как ты просил, монах, – ухмыльнулся Орбек сквозь бивни.

«Монах» прозвучало ругательством. Райте не обиделся.

– А сетка?

Орбек кивнул.

– Уже несут.

Чародеи-целители склонились над Верой, разглядывая ее, но не касаясь. Лица их озарило мучительное смущение, с каким человек мог бы смотреть на умирающего щенка.

– Времени нет, – пробормотал Райте, оседая. Чтобы не упасть, он оперся о кресло. – Они сходятся. Сейчас. Сходятся.

– Ага. – Орбек ухмыльнулся еще шире и дернул клыком, указывая вверх: четыре дриады неслись к ним, словно воробьи, поддерживая в воздухе серебряную противомагическую сетку из запасов Кайрендал. – Еще бы, твою мать!

7

Мы стоим лицом к лицу в бесконечном «сейчас».

Вдоль улицы выстроились шеренги зрителей, щурясь на полуденном солнце.

Мы оба знаем сценарий. Наши роли расписаны в легендах на сотни лет назад. Ковбои. Самураи. Зорро и губернатор. Робин Гуд и Гай Гисборн.

Нет, точней будет: Леонид у Фермопил.

Роланд при Ронсевале.

Потому что Ма’элКот – это маска десяти миллиардов человек, жаждущих раздавить меня, а я стою во главе своего маленького отряда: Райте, Вера, Шенна, и Пэллес Рил, и богиня, Хэри и все, кем я был когда-либо. Те, кто выбрал меня своим поборником.

Делианн и Крис ждут за правым моим плечом.

Отец маячит за левым.

Они сделали возможным мое явление.

Ма’элКот ждет, изготовившись, что я начну свой проход по сцене: мерная поступь сходящихся противников, накручивающих себя для смертного боя. Он знает, что без этого не обойдется: я все же славлюсь глубоким уважением к традициям.

Он ждет подвоха; надеется, что я выдам себя прежде, чем он сделает первый ход. В прошлый раз я застал его врасплох: этой ошибки он не допустит снова. С расстояния в сотню ярдов я могу достать его или пулей, или заклятьем, а Щит поглотит и то, и другое.

По нервам сжимающей Косалл руки пробегает разряд, и чувство мучительной потери разливается по жилам. Глаза Ма’элКота вылезают на лоб, потом щурятся; он поощрительно кивает мне.

– Что это было? – равнодушно спрашивает он, словно интерес его – чисто академический. – Как ты разорвал нашу связь? Набросил на Веру одну из этих серебряных сеток? Вроде той, которой поймал меня в прошлый раз?

Я не отвечаю – нужды нет.

Сила вскипает вокруг него.

Мы с Пэллес на двоих вооружены всей мощью реки. За Ма’элКотом – сила миллионов поклонников, больше, чем было у него в тот раз, плюс все, что накачивает в него слепой бог.

Лицом к лицу, друг против друга…

Мы можем расколоть планету, словно орех.

Армагеддон. Рагнарек: Сумерки богов.

И он этого ждет.

Всегда была в нем склонность к вагнеровским сценам.

Он семь лет изучал меня. Изучал Пэллес Рил. У него было достаточно времени, чтобы смоделировать сверхчеловеческим интеллектом все возможные комбинации ее способностей, моих умений, нашей тактики. Я знаю, он следит за мною колдовским зрением, выискивая намек на то, какие силы я попытаюсь притянуть к себе и как воспользуюсь ими. Застать его врасплох я вряд ли сумею.

Я и не пытаюсь.

Я поднимаю Косалл перед собой, повернув плоскость клинка к противнику в фехтовальном салюте. Ма’элКот отвечает мне ироническим поклоном.

– Я всегда знал, что мы придем к этому, Кейн. Мы с тобой враги от природы; потому ты возлюблен мною.

Вместо того чтобы отвести клинок направо – традиционная реакция на ответный салют, – я поднимаю его над головой, быстро, но без спешки.

В японских боевых искусствах есть понятие – переводится оно как «подобающая скорость», и усвоить его сложней всего. Двигаться с подобающей быстротой – значит действовать достаточно медленно, чтобы не пробудить защитные рефлексы противника, чтобы он не почувствовал атаки: не вздрогнул, даже не ощутил опасности. Миллионы лет эволюции по Дарвину заставляют нас воспринимать резкое движение как угрозу. С другой стороны, нельзя оставить противнику времени подумать: «Эй, блин, если он дальше высунет руку, то проткнет меня насквозь!» Равновесие хрупко; «подобающая» быстрота меняется в зависимости от ситуации и от личности противника.

Облажаешься – и турпоездка на тот свет у тебя, считай, в кармане.

Так что, покуда нас разделяет добрая сотня ярдов и Ма’элКот глядит, как сверкает на солнце меч над моей головой, и болтает, все еще болтает: «Мне всегда везло на…», я черпаю темную Силу, которая льется в меч, заставляя непослушные ноги сделать шаг.

И это становится сигналом для моей мертвой жены, заключенной в меч, – воспользоваться энергией, которую я щедро вливаю в клинок, чтобы смять пространство на манер семимильных сапог, так что щебенка, на которой стою я, и мостовая перед Ма’элКотом оказываются в одном шаге друг от друга, и нога, которую я поднял с развалин, опускается на брусчатку в полуметре от туфель под маркой «Гуччи», и меч, воздетый над моей головой, опускается ему на ключицу, когда я всем весом обрушиваюсь на чародейский Щит.

Ма’элКот успевает договорить «…врагов», прежде чем мы оба выясняем, что Косалл, питаемый черной Силой, действительно рассекает все. Включая Щиты.

Включая богов в костюмах от Армани.

8

Глаза Ма’элКота широко распахиваются, губы шевелятся беззвучно, и я налегаю на меч, покуда лезвие не выходит из тела над бедром.

Я спотыкаюсь – сраный шунт, сраные ноги! – но удерживаюсь на ногах и отступаю. Дальнейшее я хочу увидеть в подробностях.

Медленно, с ненатужным величием, словно горная лавина, его голова, правое плечо и половина торса соскальзывают со второй половины по блестящему алому склону. Ноги продолжают стоять еще пару секунд – распознать наискось перерубленные трепещущие органы почти невозможно – и знаете что?

От него не воняет.

Пахнет свежим фаршем, только что из мясной лавки. Мне как-то в голову не приходило: раз он добрых пятнадцать лет не брал в рот ни крошки, я с первой нашей встречи возводил на него напраслину.

Он вовсе не полон дерьма.

У меня остаются секунды две, прежде чем социки отстрелят мне жопу. Я трачу их с толком. Снова поднимаю Косалл, но в этот раз позволяю тяжелому клинку опуститься, маятником свисая из сжимающих эфес рук.

Ма’элКот смотрит на меня, неслышно булькая, но легкие остались большей частью в другой половине тела.

Со скоростью мысли в нескончаемом «сейчас» я вызываю перед мысленным взором образ Шенны – образ Пэллес Рил, тень богини, сияющую в ночном небе. Глаза ее сверкают, как солнце в горном ручье; рука, протянутая ко мне, нежна, как персик в тени листвы.

– Время пришло? – шепчет она в моем сердце.

– Прими мою руку, – отвечаю я.

Призрачная ладонь касается моей руки, и плоть наша становится как одна: ее кожа теплей жаркого лета красит солнцем мои отбеленные Донжоном руки, мое клейменное смертью сердце переносит ее в холодную осень. Мы сливаемся и путаемся, подвластные поверхностному натяжению и турбулентности, касаясь друг друга в геометрической бесконечности точек, и все же разделенные навеки.

189
{"b":"26149","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Иногда я лгу
Среди овец и козлищ
Любовь на троих. Очень личный дневник
Русалка высшей пробы
Отчаянные
Трансляция
Меньше значит больше. Минимализм как путь к осознанной и счастливой жизни
Элиза и ее монстры