ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Крампус, Повелитель Йоля
Самый одинокий человек
Папа и море
Земля лишних. Горизонт событий
Рой
Твой второй мозг – кишечник. Книга-компас по невидимым связям нашего тела
Жизнь, которая не стала моей
Война
Чудо-Женщина. Вестница войны

Оби-Ван пролетел сквозь завесу, сотканную из струй алой кипящей энергии.

– Неудивительно, что мы проигрываем войну, – заметил Кеноби. – Они становятся сообразительнее.

– В чем дело, учитель? Я не понял. Оби-Ван бросил машину к крейсеру Торговой федерации.

– Я – к палубе!

– Удачное решение. Мне требуется место для маневра.

Противник, кажется, пристрелялся.

– Вправо! Уходите вправо! Резкий крен! Не дайте ему приноровиться! Р2, фиксируй прицел!

Истребитель мчался вдоль выгнутого борта крейсера, купаясь в заградительном огне. Уронив машину на правую плоскость, Оби-Ван нырнул в технологический канал, идущий по всей длине корабля. Так близко к обшивке пушкам не развернуться под нужным углом для прицельного выстрела.

Канал сужался, упираясь в массивные выступы палубной надстройки и не оставляя места даже для небольшого кораблика Оби-Вана. Закрутившись в «бочке», Кеноби вывалился из канала прямо к мостику. Он промчался мимо лобовых иллюминаторов в нескольких метрах. Преследователь в точности повторил все его маневры.

– Ну конечно, – пробормотал он. – Слишком уж просто. Анакин, ты где?

Левый стабилизатор залило плазмой. Ощущение – будто отстрелили руку. Кеноби сражался со штурвалом. Р4-П17 поднял невообразимый гвалт. Оби-Ван активировал внутреннюю связь.

– Даже не пытайся его починить, Р4. Я его отстрелю.

– Есть захват, – сообщил Анакин. – Вперед! Стреляю… давайте!

Оби-Ван понадеялся, что целый стабилизатор выдержит, дал полную мощность, и его машина описала почти контролируемую арку, пока пушки Скайуокера растирали в молекулы последний истребитель противника.

Оби-Ван кое-как доковылял до слепой зоны позади мостика крейсера сепаратистов. Он повисел там несколько секунд, усмиряя дыхание и пульс.

– Спасибо, Анакин. Точно – спасибо. И все.

– Не меня благодарите. Стрелял Р2.

– Да. Полагаю, если хочешь, поблагодари своего дроида от моего имени. И, Анакин…

– Да, учитель?

– В следующий раз приманкой будешь ты!

***

И это Оби-Ван Кеноби.

Феноменальный пилот, который не любит летать. Неустрашимый воин, который предпочел бы не вступать в бой. Дипломат, которому нет равных и который с большим удовольствием уединяется в тихой пещере и размышляет.

Магистр Ордена. Генерал республиканской армии. Член Совета. Который не ощущает себя таковым.

Он чувствует себя по-прежнему падаваном.

В Ордене есть поговорка, что обучение рыцаря начинается лишь тогда, когда он становится магистром. И что все важнейшие истины он узнает от одного из своих учеников. Оби-Ван каждый день на собственном опыте постигает правдивость этих слов.

Ему часто снится, что он вновь ученик, падаван. Ему часто снится, что его учитель Куай-Гон Джинн не погиб на планете Набу. Ему снится, что на плече вновь лежит направляющая ладонь учителя. Но смерть Куай-Гона – застарелая боль, с которой Кеноби смирился уже много лет назад.

А джедай не цепляется за прошлое.

А еще Оби-Ван Кеноби знает, что не будь у него в учениках Анакина Скайуокера, он прожил бы жизнь другого человека. Куда менее значительного.

Анакин многому его научил.

В Анакине столько от Куай-Гона, что порой разрывается сердце. Каждым движением, каждым словом Анакин – отражение Куай-Гона. Даже чутье на боль, небрежное равнодушие к правилам у них одно и то же. Обучение Анакина – и сражение с ним день за днем, год за годом, – что-то открыло внутри Оби-Вана. Как будто Скайуокер заставил его ослабить защиту, приоткрыться за броней твердолобой праведности. И Куай-Гон всегда утверждал, что в этой праведности – главный порок Оби-Вана.

C невероятным трудом Кеноби научился быть свободнее.

Он теперь улыбается, а порой даже шутит. Говорят, у него затеплилось чувство юмора. Он еще не понимает, но отношения с Анакином постепенно переплавляют его в того великого джедая, которым, по словам Куай-Гон Джинна, он должен был стать.

И что весьма характерно: сам Оби-Ван не может того осознать.

Он невероятно удивился, когда его избрали в Совет. Он до сих пор не понимает, чего такого нашли в нем остальные магистры, и не верит, когда упоминают его несомненную мудрость. Кеноби никогда не хотел быть великим, он хотел только выполнить задачу, которая ему по силам.

В Ордене его уважают за интуицию и воинские таланты. Он стал героем для следующего поколения падаванов. Он – джедай, которого учителя приводят в пример. Совет поручает ему важные миссии. Он скромен, сосредоточен и всегда добр.

Он – джедай до мозга костей.

А еще он гордится тем, что он – лучший друг Анакина Скайуокера.

***

– Р2, да где этот сигнал?

Р2-Д2 заливался свистом и гудел в своем гнезде. По монитору поползли буквы перевода.

СКАНИРУЮ. МНОГО ЭЛЕКРОМАГНИТНЫХ ПОМЕХ. СИГНАЛ ЗАГЛУШЁН.

– Продолжай.

Скайуокер глянул, как машина напарника, скособочившись, прокладывает себе путь в нескольких сотнях метров от левого стабилизатора.

– Я даже отсюда чувствую его испуг.

Гудок: ДЖЕДАЙ ВСЕГДА СПОКОЕН.

– Боюсь шутку он бы не оценил. Как и я. Поменьше веселья, побольше работы.

Обычно для Анакина Скайуокера сражения с полетами как раз веселье.

Но не сегодня.

Не из-за высоких ставок на кону или опасности, которой он подвергался. Ставки его не интересовали, об опасности он даже не думал. Несколько эскадрилий беспилотных машин не сильно напугают человека, который в шесть лет стал гонщиком, а в девять выиграл кубок Бунта. Единственного человека, который дошел до финиша, не говоря уже о выигрыше.

В те дни он использовал Силу, ничего не зная о ней; считал ее чем-то вроде предчувствия, инстинкта, наития, цепочки удачных предположений. Теперь же…

Теперь…

Теперь он мог воспользоваться ею и ощутить сражение на орбите Корусканта так, словно битва шла у него в голове.

Машина стала его телом. Двигатели пульсировали в такт биению его сердца. В полете он забывал о былом рабстве, о матери, Геонозисе и Джабииме, Ааргонаре и Муунилинсте, и о всех катастрофах этой жестокой войны. Обо всем, что с ним сделали.

Обо всем, что сделал он.

И покуда вокруг кипит бой, он мог не думать о силе своей любви к женщине, которая ждала его на планете внизу. Женщине, чье дыхание было его единственным воздухом, чье биение сердца – его единственной музыкой, а лицо – единственной красотой, которую он видел.

Он мог не думать об этом, так как был джедаем. Потому то сейчас – время делать работу джедаев.

Но сегодня – все по-иному.

Сегодня речь не о том, как вовремя уйти от выстрела и взорвать истребитель противника.

Сегодня речь о жизни человека, который мог бы заменить ему отца, человека, который погибнет, если джедаи не успеют вовремя.

Один раз Анакин уже опоздал.

Из динамика прозвучал напряженный голос Кеноби:

– Может твой дроид что-нибудь сделать? Р4 безнадежен. По-моему, тот последний выстрел поджарил ему мотиватор.

Анакин без труда мог представить лицо своего бывшего наставника: маска спокойствия, фальшь которой выдают стиснутые губы, так что когда он говорит, они едва шевелятся.

– Не волнуйтесь, учитель. Если «маячок» работает, Р2 его отыщет. А вы думали, как мы будем искать канцлера, если…

– Нет, – со стопроцентной уверенностью заявил Оби-Ван. – Нет необходимости. Пока не актуально, такая мысль только обуза. Лучше думай о том, что есть, а не о том, что может произойти.

Анакин чуть не напомнил, что он больше не падаван.

– Если бы там был я…– процедил он сквозь зубы. – Я же говорил! Мне надо было быть там.

– Анакин, его защищали Стасс Аллие и Шаак Ти. Если два магистра не справились, с чего ты взял, что это бы удалось тебе? Стасс Аллие – доблестная и умная, а Шаак Ти – самая хитрая из джедаев, каких мне доводилось встречать. Она даже научила меня нескольким приемам.

3
{"b":"26150","o":1}