ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Вы говорите, что Боб убил всех этих людей, а потом как ни в чем не бывало вернулся сюда и продолжал работать?

– Именно так. – Я рассказал ему, что узнал от Терезы Санчана, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Розы? – переспросил он, когда я закончил.

– Розы.

– Не знаю, верю ли я во все это, – Брейкстоун с улыбкой покачал головой. – Я встречал Боба Бандольера каждый день – почти каждый день. Он был несчастным мерзавцем, но всегда казался вполне нормальным, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Вы знали, что у него были жена и сын?

– Впервые об этом слышу.

Несколько секунд мы сидели молча. Гленрой смотрел на меня, покачивая головой. Несколько раз он открывал рот, но тут же закрывал его, так ничего и не сказав.

– Боб Бандольер, – произнес он в пространство, а потом спросил: – Так эта леди слышала, как он уходил каждый раз, когда кого-то убивали?

– Каждый раз.

– Вообще-то, он вполне мог это сделать. Бандольера не интересовал в этой жизни никто, кроме него самого. – Он нахмурился. Не так просто было переосмысливать то, в чем он был уверен в течение сорока лет. – Он был из тех, кто вполне способен избить женщину – это так. Знаете, что я скажу – его наверняка устраивала беспомощность собственной жены. То, что она никуда не ходила, ни с кем не разговаривала. – Он помолчал еще несколько секунд, затем встал, сделал несколько шагов и снова сел. – У вас есть возможность доказать все это?

– Нет, не думаю. Но я не сомневаюсь, что раскрыл тайну «Голубой розы».

– Черт побери! – Глен улыбнулся мне. – Я начинаю в это верить. Джеймс почти наверняка даже не знал, что Боба уволили. Я и то не знал почти неделю, пока не спросил одну из горничных, куда это он подевался. Знаете, они ведь даже не смогли раскрыть его махинации с мясом – он успел вовремя восстановить контакт с «Айдахо».

– Кстати, о мясе, – я спросил его, слышал ли он об убийстве Фрэнка Уолдо.

– Лучше не будем говорить об этом. Наверное, Фрэнки превысил свои полномочия.

– Похоже на месть гангстеров.

– Да, но, возможно, кто-то специально постарался, чтобы это выглядело именно так, – он хотел сказать еще что-то, но передумал.

– Вы хотите сказать, что это имеет какое-то отношение к Билли Рицу?

– У Фрэнки просто что-то шло не так. В тот день, когда мы его видели, он был очень взволнован.

– И Билли убедил его, что все будет хорошо.

– Выглядело именно так, не правда ли? Но мы не должны были этого видеть. Билли Рицу лучше не попадаться на пути. Когда-нибудь они накажут кого-нибудь за убийство Уолдо.

– В списке Пола Фонтейна масса подозреваемых.

– Не сомневаюсь в этом. Возможно, когда-нибудь он даже арестует того, кто убил жену вашего друга, – Глен снова как-то странно улыбнулся.

– У меня есть на эту тему одно предположение, – сказал я. Гленрой ничего больше не сказал. Он снова стал бросать взгляды на свою коробочку, и я предпочел уйти.

17

Портье спросил меня, не полегчало ли старине Гленрою. Я сказал, что вроде бы полегчало.

– Как вы думаете, завтра он впустит горничную убраться? – поинтересовался портье.

– Сомневаюсь, – сказал я, направляясь к телефону-автомату. Набирая номер, я слышал, как портье вздыхает за моей спиной.

Через двадцать минут я припарковал машину у дома Тома Пасмора на Истерн Шор-драйв. Том был еще в постели, когда я позвонил, но пообещал подняться к моему приезду.

Я спросил его по телефону, хочет ли он узнать имя убийцы «Голубой розы».

– Это даже стоит хорошего завтрака, – сказал мне Том.

Как только Том открыл дверь, в животе у меня заурчало, и он сказал:

– Если ты уже не способен себя контролировать, иди прямо в кухню. – На Томе был белый шелковый халат, доходящий почти до пят, а под ним – розовая рубашка и малиновый галстук. Глаза его были живыми и ясными.

Запах пищи ударил мне в ноздри, едва я подошел к столу, и рот сразу наполнился слюной. В двух сковородках скворчали омлеты с ветчиной, сыром и помидорами. Рядом стояли две тарелки, из тостера торчали четыре поджаренных хлебца. Пахло свежесваренным кофе.

Том взял лопатку и посмотрел на омлеты.

– Если хочешь, намажь себе тост маслом, – сказал он. – А я позабочусь об этом. Через минуту все будет готово.

Я положил на каждую тарелку по два тоста и намазал их маслом. Я слышал, как Том переворачивает омлеты.

– Когда живешь один, во всем приходится находить развлечения, – сказал он, перекладывая их один за другим на тарелку.

Я заставил себя заговорить не раньше, чем съел половину омлета и уничтожил один из тостов.

– Это замечательно! – сказал я. – Ты всегда так виртуозно ловишь их сковородкой в воздухе?

– Нет, просто сегодня устроил маленькое шоу.

– Ты явно в хорошем настроении.

– Так ты скажешь мне наконец имя? Кстати, у меня тоже есть для тебя кое-что.

– Что-то кроме омлета?

– Именно так.

Том отнес тарелки в кухню и принес оттуда стеклянный кофейник с крепким кофе и две чашки. Я откинулся на спинку удобного широкого кресла. Кофе Тома был совсем не таким, как у Байрона Дориана, – крепче, вкуснее и не такой горький.

– Расскажи мне все. Наступает великий момент.

Я начал с человека, который преследовал меня по дороге от Тома, и закончил последней репликой Гленроя Брейкстоуна. Я говорил почти полчаса, а Том только улыбался время от времени и вскидывал удивленно брови. Один или два раза он даже закрыл глаза, словно пытаясь увидеть воочию то, что я описываю. Прочитав листок, подобранный мною в «Зеленой женщине», он без комментариев положил его на стол.

Когда я наконец закончил, Том сказал:

– Ты не заметил, что почти вся одежда Гленроя Брейкстоуна – с эмблемой какого-нибудь фестиваля?

Я кивнул. Неужели это и было то, что он хотел мне сказать?

– Он почти всегда носит черное, и это очень ему идет. Но у этих нарядов есть еще и другая функция – он как бы заявляет ими о своей личности. Но поскольку во время своего пребывания в Миллхейвене он видит только портье в отеле, своего маклера и меня, человек, которому он постоянно заявляет, что он и есть тот самый Гленрой Брейкстоун – это сам Гленрой Брейкстоун. С тобой же дело обстоит несколько иначе.

– Со мной? – я посмотрел на свою одежду. Она говорила в основном о том, что мне давно уже некогда было подумать о своем гардеробе.

– Я говорю не об одежде, а о том ребенке, что является тебе иногда из пространства, которое ты называешь воображаемым.

– Это работа.

– Конечно. Но во всей этой твоей истории замешано слишком много детей. Словно ты пытаешься написать каждый раз роман о том, что случилось когда-то с тобой. И главный герой того романа – не Боб Бандольер и не Эйприл Рэнсом, а безымянный мальчик.

До сих пор Том ничего не говорил о Бобе Бандольере. Я упомянул когда-то о мальчике, чтобы Том имел представление о процессе моей работы, и теперь немного злился на него, словно Том отверг какой-то дар, который я положил к его ногам.

– Ты знаешь, какой фильм шел в Пигтауне в последние две недели октября пятидесятого года?

– Понятия не имею.

– Это был фильм ужасов под названием «Из опасных глубин». Я просмотрел старые газеты. Не правда ли, интересно думать, что практически все, о ком мы говорим, имели возможность посмотреть эту картину за те две недели.

– Если только они ходили в кино, – сказал я.

Том снова улыбнулся.

– Это не слишком важно, но я заинтригован тем обстоятельством, что, даже работая на меня, ведя расследование по моей просьбе, ты продолжаешь делать свою собственную работу – даже в подвале «Зеленой женщины».

– Что ж, в каком-то смысле это одна и та же работа.

– В каком-то смысле, – согласился Том. – Мы просто смотрим на дело через разные рамки. Через разные окна.

– Том, ты что пытаешься подготовить меня к разочарованию? Ты не веришь, что Боб Бандольер и есть убийца «Голубой розы»?

110
{"b":"26153","o":1}