ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Добрее одиночества
Нора Вебстер
Альвари
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
От разработчика до руководителя. Менеджмент для IT-специалистов
Метро 2035. За ледяными облаками
Манускрипт
Черная Пантера. Кто он?
Мой грешный герцог
Содержание  
A
A

В нескольких шагах от себя я видел побледневшее от шока лицо Фонтейна. Глаза его уперлись в мое лицо, губы беззвучно двигались.

– Расскажи мне, – я не знал, о чем хочу спросить, – расскажи мне все, расскажи мне, как Фи Бандольер превратился во Франклина Бачелора.

Он облизал губы и снова выругался. Грудь его снова поднялась и опала, рука моя была в крови.

– Колокол, – на руку пролилась новая порция теплой крови. Над нами нависла фигура полицейского. Две грубых ручищи оторвали меня от Фонтейна.

– О, – я поморщился от боли.

– Подожди здесь, просто подожди здесь, – сказал полицейский, но слова его были адресованы не мне.

Я посмотрел на черное небо в огромных звездах и произнес:

– Позовите Сонни.

Я надеялся, что не умру. Я плавал в крови.

Наконец надо мной склонился Сонни. Я слышал, как второй полицейский делает что-то с Фонтейном, и представил почему-то, как он накладывает огромный пластырь на рану в его груди. Но все это происходило словно не здесь, а где-то в другом месте.

– Вы живы? – спросил Сонни. Его явно больше устроил бы отрицательный ответ.

– Я ваш должник и хочу расплатиться, – сказал я. – Среди многих других людей Фонтейн убил аспиранта и жену Джона Рэнсома. Он был офицером «зеленых беретов» под именем Франклина Бачелора, а вырос в этом доме, и звали его тогда Филдинг Бандольер. Проверьте фирму под названием «Элви холдингс», и вы обнаружите связь с Билли Рицем. Где-то в этом доме вы найдете две коробки с летописью убийств Фонтейна. А в подвале, в коробках, вложенных одна в другую, лежат фотографии, сделанные его отцом, с тех мест, где он убил сорок лет назад первых жертв «Голубой розы».

Пока я говорил все это, с лица Сонни постепенно исчезал гнев, и оно становилось равнодушным и невозмутимым лицом типичного полицейского.

– Я не знаю, где эти записи, а фотографии лежат под печкой. – Глаза Сонни сверкнули в сторону дома. – Фонтейн владеет этим домом через «Элви холдингс». И еще баром «Зеленая женщина». Зайдите в подвал бара, и вы поймете, где убили Билли Рица.

Сонни жадно вбирал мои слова, весь мир переворачивался для него с ног на голову, как только что перевернулся для меня. Я понял, что Сонни не предаст меня, и чуть не задохнулся от накатившего облегчения.

– Через минуту здесь будет «скорая помощь», – сказал он. – Этот старик – отец Эйприл Рэнсом?

Я кивнул.

– Как он?

– Говорит о царствии небесном.

Ну да, конечно. Царствие небесное. Мир, где человек, решив убить дворянина, испробовал шпагу, ткнув ее стену, а потом пошел и убил. О чем еще он мог говорить?

– Как Фонтейн?

– Я думаю, старый псих убил его, – сказал Сонни, и разделявшее нас пространство снова заполнило черное небо в звездах. Кругом выли сирены.

Часть четырнадцатая

Росс Маккендлесс

1

В «скорой помощи», которая ехала так долго, словно больница, до которой мы добирались, находилась ко крайней мере на луне, мое тело отделило себя от владевшего мною беспокойства и стало привыкать к своему новому состоянию. Я был весь залит кровью, я словно купался в ней, кровь покрывала мою грудь, мои руки, застыла подобно густому красному сиропу на моем лице, но большая часть этой крови принадлежала мертвому или умирающему человеку, лежавшему на соседних носилках. Я же собирался жить. Один из фельдшеров занимался Фонтейном, другой разрезал мою рубашку и осматривал рану. Он показал мне два пальца и спросил, сколько я вижу.

– Три, – сказал я, а потом добавил: – Шутка.

Фельдшер злобно кольнул меня иглой. Тело Фонтейна стало сползать с носилок, и они попытались закинуть его обратно как можно аккуратнее.

– Черт побери, – сказал фельдшер, лица которого мне было не видно. – Да этот парень – Пол Фонтейн.

– Точно, – дружелюбное лицо чернокожего фельдшера словно парило надо мной в воздухе.

– А ты тоже полицейский? Как тебя зовут, приятель?

– Фи Бандольер, – сказал я и, к удивлению фельдшера, рассмеялся.

То, что впрыснул фельдшер в мою вену, немного уняло боль и заставило мое беспокойство подняться к крыше машины, где оно висело теперь, точно маслянистое облако. Мы – беспокойство, санитары, сползающее тело Фонтейна и я – продолжали свою поездку на луну.

– Этот Фонтейн, кажется, не доедет до больницы живым, – сказал санитар, и из облака тут же выделилась информация о том, что я слышал последние слова Фонтейна, но понял только одно из них. Он старался, он выдавил из себя слово, которое предназначалось мне. Колокол. Не спрашивай, по ком звонит колокол. О чем рассказывает он, какие страхи будит в людях, о какой опасности пытается предупредить. Интересно, что случилось с Аланом Брукнером? Запомнит ли Сонни Беренджер все, что я сказал ему? Мне казалось почему-то, что очень многие полицейские захотят навестить меня в моей больнице на луне. А потом я вдруг уплыл куда-то.

2

Я проснулся под огромной головой рентгеновского аппарата, направленного на мою грудь, покрытую окровавленными бинтами. Техник в шлеме и защитном жилете приказал мне оставаться неподвижным. Вместо одежды на мне была голубая больничная рубаха, застегнутая сзади и спущенная с моего правого плеча подобно тоге. Кто-то успел отмыть меня от крови, и теперь грудь пахла спиртом. Больше всего меня удивило то, что я стоял на собственных ногах.

– Не могли бы вы стоять спокойно? – спросило чудовище в шлеме, а машина щелкнула и зажужжала. – А теперь повернитесь спиной. – Оказывается, я даже мог поворачиваться. Очевидно, такие чудеса происходили со мной уже некоторое время. – Теперь поднимем руку, – потребовал санитар и вышел из-за машины, чтобы схватить за локоть мою правую руку и резко дернуть ее вверх. Санитар не обращал ни малейшего внимания на звуки, которые я издавал. – Держите вот так. – Снова щелчок и гудение. – А теперь можете идти в палату.

– Где я?

Санитар рассмеялся в ответ на мой вопрос.

– Я говорю серьезно. Что это за больница?

Он вышел, не говоря ни слова, а ко мне поспешила появившаяся непонятно откуда сестра. Она сообщила, что я нахожусь в больнице Сент-Мэри. Еще одно возвращение домой. Именно в больнице Сент-Мэри я провел два месяца на седьмом году своей жизни, и именно здесь медсестра по имени Хэтти Баскомб сообщила мне, что мир наполовину состоит из ночи. Больница, представлявшая собой большую грязную кучу коричневого кирпича, находилась всего в квартале от школы, которую я закончил. В реальном времени, если такое существует на этом свете, вся поездка в «скорой помощи» должна была занять не больше пяти минут. Медсестра подвесила мне руку на перевязь, завязала сзади тесемки больничной рубашки, посадила меня на инвалидное кресло, повезла вниз по коридору, загрузила в пустой лифт, затем выгрузила из него и привезла, лавируя по узким коридорам в комнату с высокой больничной койкой. И комната, и койка, очевидно, предназначались мне. Медсестра сказала, что со мной хочет поговорить очень много народу – я был очень популярным парнем. – Медсестра была слишком молода, чтобы знать Грету Гарбо, но все же она оставила меня одного.

Через десять минут в палату вошел доктор с растерянным выражением лица и крафтовым конвертом в одной руке.

– Ну, мистер Андерхилл, – сказал он. – Вы поставили перед нами весьма необычную проблему. Пуля, попавшая вам в грудь, прошла мимо легкого и засела под правой лопаткой. Но вы носите в себе столько железа, что мы не можем отличить на снимках эту пулю от всего остального. В таких обстоятельствах, я думаю, нам придется просто оставить пулю там.

Доктор улыбался, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках на уровне пояса конверт с моими снимками. – Вы не могли бы разрешить небольшой спор между мною и рентгенологом? Что с вами произошло? Травма на производстве?

У него были ясные голубые глаза, густая белокурая челка и ни одной морщинки.

140
{"b":"26153","o":1}