ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Часть седьмая

Том Пасмор

1

Из колонок Тома доносилась знакомая музыка – хрипловатый тенор саксофона играл мелодию «Звездной пыли».

– Ты поставил «Голубую розу», – констатировал я. – Гленроя Брейкстоуна. Никогда еще не слышал запись такого хорошего качества.

– Несколько месяцев назад его выпустили на магнитном диске, – на Томе был серый клетчатый костюм и черный жилет, и я нисколько не сомневался, что, вернувшись с похорон, он успел выспаться. На журнальном столике рядом с обычным нагромождением стаканов, бутылок и ведерком со льдом лежала коробка от диска. Я взял ее и стал рассматривать фотографию, переснятую с конверта пластинки, – Гленрой Брейкстоун тянется губами к своему саксофону. Когда мне было шестнадцать, я считал Брейкстоуна стариком, но с фотографии на меня смотрел мужчина лет сорока. Конечно, запись сделали еще до того, как я вообще узнал о существовании Брейкстоуна, и если бы он дожил до наших дней, ему было бы сейчас лет семьдесят.

– Делаю все, чтобы меня посетило вдохновение, – сказал Том, наклоняясь над столом и наливая в невысокий стакан немного виски. – Хочешь чего-нибудь? На кухне есть кофе.

Я сказал, что с удовольствием выпью кофе, Том, кивнув, удалился на кухню и через несколько минут вернулся с дымящейся керамической кружкой.

– Расскажи, как все было в морге, – Том уселся в свое кресло и знаком указал мне на диван по другую сторону столика.

– Они показали нам одежду убитого, и Алан узнал свой пиджак, который подарил год назад аспиранту Гранту Хоффману.

– И вы решили, что это он и есть?

Я кивнул.

– Думаю, это действительно Грант Хоффман.

Том пригубил виски.

– Итак, версия первая: убийца «Голубой розы» преследует Джона Рэнсома. Возможно, в конечном счете он собирается убить и его. Вторая: кто-то еще пытается работать под настоящего убийцу «Голубой розы», и он, возможно, тоже хочет покончить с Джоном Рэнсомом. И, наконец, третья: кто-то пытается использовать убийства «Голубой розы», чтобы скрыть свои истинные мотивы. – Еще глоток виски. – Конечно, существуют и другие возможности, но мне бы хотелось пока рассмотреть эти. Во всех трех случаях настоящий убийца уверен, что полиция по-прежнему приписывает его преступления Уолтеру Драгонетту.

Томми Флэнаган приступил к своему неправдоподобному соло.

Я рассказал Тому, что Эйприл Рэнсом интересовалась мостом на Горацио-стрит и Уильямом Дэмроком.

– Она случайно не записывала результаты своих исследований?

– Я не знаю. Может быть, мне удастся найти что-то у нее в кабинете. Я вовсе не уверен, что Джон вообще знает об этом.

– Не надо давать ему понять, что ты интересуешься бумагами Эйприл, – посоветовал Том. – Просто незаметно обыщи кабинет.

– Ты ведь думаешь об этом деле, да, Том? Уже есть какие-нибудь идеи?

– Я хочу понять, кто убил Эйприл Рэнсом. И еще я хочу понять, кто убил Гранта Хоффмана. И мне нужна для этого твоя помощь.

– Джону тоже нужна моя помощь.

– Ты будешь помогать и ему тоже, просто я прошу не сообщать Джону о наших с тобой беседах, пока я не сочту нужным.

Я согласился с этим.

– Я сказал, что раскрою это дело, и я намерен сдержать свое слово. Я хочу знать, как убили Эйприл Рэнсом и этого самого аспиранта. Если мы сможем заодно помочь полиции – хорошо. Если нет – тоже хорошо. Я не работаю на полицейских.

– И тебе все равно, арестуют ли убийцу?

– Я не могу предсказать, что случится. Возможно, мы установим его личность, но не сможем добраться до него самого. Я вполне удовлетворюсь этим.

– Но если мы узнаем, кто он, то сможем передать нашу информацию полиции.

– Иногда не все получается так, как хотелось бы, – Том откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за моей реакцией на его слова.

– А что, если я не могу на это согласиться? Если просто вернусь к Джону и забуду о нашем разговоре?

– Значит, ты вернешься к Джону и поступишь так, как захочешь.

– И я никогда не узнаю, что было дальше. Никогда не узнаю, что тебе удалось обнаружить.

– Возможно, нет.

Мысль о том, что придется уйти, так и не узнав, что намерен предпринять Том Пасмор, казалась совершенно невыносимой.

– Если ты думаешь, что я сейчас встану и уйду, – сказал я, – то ты просто сумасшедший.

– Что ж, хорошо, – сказал, улыбаясь, Том. Он ни секунды не сомневался, что я приму все его условия. – Тогда давай поднимемся наверх. Я покажу тебе свои игрушки.

2

Лестница, ведущая на второй этаж, находилась в углу большой комнаты за стойкой для стереосистемы и полками, уставленными компакт-дисками. Том поднимался впереди меня, не умолкая ни на секунду.

– Я хочу, чтобы мы начали с самого начала. Если даже из этого ничего и не выйдет, надо разобраться с теми, давними убийствами «Голубой розы». Леймон долгое время считал их раскрытыми, как и ты, Тим. Но мне кажется, это дело все время не давало ему покоя, – Наверху лестницы Том остановился и поглядел на меня. – За два дня до смерти Леймон рассказал мне всю историю этих убийств. Мы как раз летели на самолете с Игл-лейк и собирались остановиться в отеле «Сент Элвин». – Том рассмеялся. – Две монахини, сидевшие перед нами, чуть не сломали шеи, прислушиваясь к разговору. Леймон сказал, что самоубийство Дэмрока было чем-то вроде ложного ареста – к тому времени он уже знал, что Дэмрока убил мой дедушка. И Леймон делал сразу две вещи: готовил меня к тому, что мне придется узнать о дедушке всю правду. – Он сделал шаг назад, пропуская меня.

– А второе, что делал Леймон?

– Старался заинтересовать меня делом «Голубой розы». Наверное, хотел, чтобы мы вместе дорасследовали это дело. Знаешь, что это означает? Если бы его не убили, мы с Леймоном могли бы спасти жизнь Эйприл Рэнсом, – лицо его вдруг скривилось. – И мне хотелось бы разобраться с этим делом.

– Мне тоже, – сказал я. У меня были свои собственные причины желать установления личности убийцы.

– О'кей, – сказал Том.

Сейчас он вовсе не выглядел, как обычно, скучающим, усталым, отстраненным от мирской суеты. Не выглядел также несчастным и потерянным. Я видел Тома в самых разных состояниях, но сейчас впервые читал на его лице выражение сосредоточенного возбуждения. Раньше Том никогда не поворачивался ко мне этой стороной своей личности, но сейчас мне казалось, что именно она была главной.

– Что ж, давай приступим к работе, – Том свернул за угол и прошел по коридору к комнате, которая была когда-то спальней Леймона фон Хайлица.

Я вошел вслед за ним. В комнате было темно. Сначала мне показалось, что здесь царит такой же хаос, как в нижней комнате. Я едва различал в темноте очертания письменных столов и шкафчиков для бумаг, а также каких-то стеклянных прямоугольников, напоминавших телеэкраны. Окно было занавешено толстой темной шторой. Почти все стены были покрыты заставленными книгами полками. Пройдя вглубь комнаты, Том зажег галогеновую лампу, и я понял, что экраны были на самом деле компьютерными мониторами.

Том прошелся по комнате, включив еще несколько ламп. Я понял, что эту комнату использовали сразу в двух целях. Здесь была спальня хозяина дома, и здесь же он работал. При этом здесь было куда больше порядка, чем внизу. Вдоль одной стены, под полками с книгами, стояли на специальных стойках три компьютера, а четвертый, больше остальных, стоял на длинном столе возле занавешенного окна. Рядом с каждой стойкой и по бокам стола стояли в шкафчиках ряды дискет. На двух полках стоящего слева от меня шкафа располагалась аудиоаппаратура. А перед другим стеллажом с книгами стоял красный кожаный диван вроде того, что я видел у Алана Брукнера, на одном из подлокотников дивана лежал сложенный клетчатый плед. Под прямым углом к дивану стояло такое же красное кресло, а перед ними – столик со стеклянной крышкой, заваленный газетами и журналами, с бутылками и ведерком для льда, так же как на столике внизу. На блестящей мраморной крышке камина стояли в высоких вазах желтые орхидеи. Еще одна ваза с желтыми цветами – на этот раз фрезиями – стояла на усилителе.

74
{"b":"26153","o":1}