ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Рабы Microsoft
Любовь яд
Метод волка с Уолл-стрит: Откровения лучшего продавца в мире
Успокой меня
Автономность
Секретная жизнь интровертов. Искусство выживания в «громком» мире экстравертов
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Развивающие занятия «ленивой мамы»
Татуировка (сборник)
Содержание  
A
A

– Мне кажется, ее не очень волновали деньги сами по себе. Таковы сейчас многие капиталисты.

– Не обманывай себя, – сказал Джон. – Она просто завязла во всем этом.

Джон нахмурился.

– Я уверен, что Эйприл была благодарна тебе за стабильность, которую ты ей дал, – сказал я. – Подумай хотя бы, сколько лет вы прожили вместе.

Рот Джона Рэнсома искривился, он зажмурился и чуть наклонился вперед, прижав ко лбу холодный бокал.

– Меня пора на свалку, – он невесело рассмеялся. – И как я вообще выжил во Вьетнаме? Я был тогда тверже. Вернее, не тверже, а сумасброднее.

– То же можно сказать про каждого из нас.

– Да, но я шел своим путем. Покончив с желанием свергнуть коммунизм, я хотел того, что вообще плохо понимал. – Он печально улыбнулся.

– И что же это было?

– Мне кажется, я хотел научиться видеть мир.

3

Джон глубоко вздохнул и выдохнул воздух со звуком, который напомнил мне басовые ноты саксофона Гленроя Брейкстоуна.

– Я не хотел никакой преграды между собой и реальностью. Мне казалось, что это возможно. Ты понимаешь меня? Я считал, что можно переступить границу.

– И тебе даже казалось, что ты близок к этому?

Вскочив с кресла, Джон погасил ближайшую к нему лампу.

– Иногда казалось. – Взяв со столика стакан, он погасил лампу в дальнем конце дивана. – Свет слишком яркий – тебе не мешает?

– Нет.

И все же, обойдя вокруг стола, Джон погасил лампу возле меня. Теперь комнату освещали только стоявший у входа торшер и неяркий серебристый свет, падавший из окна.

– Было время, когда я путешествовал в глубине Вьетнама с еще одним парнем, Джедом Чэмпионом. Он был превосходным солдатом. Мы передвигались пешком, в основном по ночам. У нас был джип, но мы спрятали его в лесу, чтобы он был на месте, когда мы вернемся.

Джон ходил какими-то странными кругами от окна к камину, затем к креслу, к торшеру и снова к окну.

– Через два-три дня мы практически перестали разговаривать. Мы знали, что делаем, и нам не требовалось обсуждать это вслух. Это было похоже на телепатию – я точно знал, о чем думает он, а он – о чем думаю я. Мы шли практически по пустым землям, но время от времени нам попадались вьетконговцы. Нам приказано было не вступать в бой. Если мы видели вьетконговцев, то предоставляли им идти своим путем. На шестую ночь нашего похода я вдруг понял, что вижу гораздо лучше, чем раньше – не только зрение, все мои чувства обострились. Я слышал все. Я чувствовал даже, как растут под землей корни деревьев. Мимо прошел патруль вьетконговцев, а мы сидели на своих скатках и смотрели на них. Мы услышали их приближение еще за полчаса, а ты ведь помнишь, как тихо они умеют ходить. Я чувствовал запах их пота и ружейной смазки. А они даже не видели нас. На следующую ночь я уже мог ловить голыми руками птиц. Я начал слышать новые звуки – сначала я думал, что их издает мое собственное тело. Но потом, к рассвету, я понял, что слышу голоса деревьев, камней, земли. На следующую ночь мое тело стало существовать как бы самостоятельно, а я парил где-то наверху. Я не мог бы сделать неверный шаг, даже если бы очень захотел.

Рэнсом замолчал и повернулся ко мне. Он стоял у окна, и теперь, когда Джон повернулся, лицо его оказалось во тьме, а холодный серебряный свет освещал лишь макушку и плечи.

– Ты понимаешь, о чем я говорю? – спросил он. – Все это имеет для тебя какой-то смысл?

– Да, – кивнул я.

– Хорошо. Тогда может быть, тебе не покажется полным бредом все, что было дальше.

Последовала долгая пауза, в течение которой Джон внимательно смотрел на меня. Потом он повернулся и направился к камину.

– Пожалуй, я не хотел бы снова стать таким чудовищно живым. В такие моменты находишься как никогда близко к смерти. – Дойдя до камина, Джон поднял руку и погладил мраморную крышку. – Нет, пожалуй, я сказал неправильно. Просто чувство пронизывающей тебя жизни несет смерть в себе самом. – Отвернувшись от камина, он снова перешел в освещенную часть комнаты. – Незадолго до этого я потерял очень много своих людей. Вьетнамцев. У нас в лагере было два отряда – одним командовал я, другим – второй офицер по фамилии Баллок. Баллок со своим отрядом вышел из лагеря, и никто из них не вернулся обратно. Мы прождали лишние двенадцать часов, затем я вывел свой отряд на поиски. – Джон снова оказался в темноте между двумя окнами. – Понадобилось три дня, чтобы найти их в лесу неподалеку от небольшой деревушки. Баллока и его пятерых помощников подвесили на деревьях и вспороли им животы, оставив истекать кровью. Им вырезали языки. Когда мы сняли тела и сделали носилки, чтобы унести их, я завернул эти языки в тряпочку и взял с собой. А потом высушил их и носил везде с собой.

– И кто же убил Баллока и его команду? – спросил я.

Из темноты блеснули зубы улыбающегося Джона.

– Вьетконговцы иногда отрезали своим жертвам языки, чтобы надругаться над трупом. То же самое делали иногда ярды – чтобы ты стал немым в том, другом мире.

Разговаривая, Джон продолжал кружить по комнате.

– Итак, наступила восьмая ночь нашего путешествия с Чэмпионом. И тут я услышал, как кто-то произносит мое имя. Сначала я подумал, что это мой товарищ, но, посмотрев на него внимательно, понял, что Чэмпион не произнес ни слова. А я снова услышал, как меня зовут: «Рэнсом!» Я обошел вокруг огромного дерева и там, под огромным папоротником увидел глядящего на меня Баллока. Рядом стоял его помощник по отряду. Их одежда была заляпана кровью. Они просто стояли и ждали. Их не удивляло, что я могу их видеть. И меня тоже. – Теперь Джон ходил туда-сюда вдоль камина, я едва различал в темноте очертания его фигуры. – Я находился в месте, где сходятся жизнь и смерть. Языки касались моей кожи, словно листья. Они позволили мне переступить границу. Они знали, куда я иду, знали что я делаю.

Я ждал продолжения истории, но Джон молчал, повернувшись лицом к камину.

– Ты говоришь о своем походе за Бачелором? – спросил я.

– Да, – я слышал по голосу, что Джон улыбается. – Бачелор знал, что я иду за ним, и ускользнул задолго до моего прихода. Он всегда шел своей дорогой. Этот человек жил в царстве богов.

Я все еще надеялся услышать конец этой истории.

– Ты испытывал когда-нибудь что-нибудь подобное? Можешь судить об этом?

– Что-то вроде этого я действительно испытал, но не знаю, могу ли о чем-то судить.

Джон оттолкнулся от крышки камина, словно боец, отжимающийся в положении стоя. Потом он включил одну из ламп, и комната снова осветилась.

– Я чувствовал себя весьма необычно, – сказал Джон. – Как король. Даже как бог.

Обернувшись, он посмотрел на меня.

– И каков же конец этой истории? – спросил я.

– Это и есть конец.

– Что случилось, когда ты добрался туда?

Джон нахмурился и поспешил сменить тему.

– Я хотел бы завтра взглянуть изнутри на интерьер «Зеленой женщины». Поедешь со мной?

– Ты хочешь взломать дверь?

– Хей, ведь мой отец владел отелем, – воскликнул Джон. – У меня есть огромная связка с самыми разными ключами.

93
{"b":"26153","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Страна Сказок. Авторская одиссея
Мужчины на моей кушетке
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
А может это любовь? Как понять, есть ли будущее у ваших отношений
Бессмертники
Мусорщик. Мечта
Мифы и заблуждения о сердце и сосудах