ЛитМир - Электронная Библиотека

А молодая сотрудница адвокатской конторы сказала Готорну и Джеймсу, что собирается выехать из отеля и купить дом Робинсона — она слышала, что миссис Робинсон продает его. Могут ли они выхлопотать для нее кредит в банке?

А Сирс и Рики переглянулись с облегчением — их беспокоила мысль, что этот дом останется пустым, — и пообещали поговорить с мистером Бернсом.

А Льюис Бенедикт собрался звонить Отто Грубе и поскорее выманить его на охоту на енота.

А Лари Маллиген, готовя тело Фредди Робинсона в последний путь, глядя ему в лицо, думал:

«ОН КАК БУДТО УВИДЕЛ ДЬЯВОЛА».

А Нетти Дедэм сидела в своем инвалидном кресле и смотрела в окно, пока Рея кормила лошадей. Потом она увидела фигуру, подходившую к дому, и пришла в ужас — она соображала лучше, чем считали все, в том числе и ее сестра. Она пыталась закричать, но Рея ее не слышала. Фигура подходила ближе и казалась знакомой. Сперва Нетти подумала, что это тот хулиган из города, о котором говорила Рея. Она попыталась представить, как она будет жить, если он что-нибудь сделает Рее, и в страхе едва не опрокинула кресло. Человек, подходивший к дому, оказался их братом Стрингером. На нем была та же коричневая рубашка, что и в день смерти, испачканная в крови, но обе руки его были на месте. Стрингер поглядел на нее в окно, потом раздвинул руками колючую проволоку и пошел к сараю. Нетти увидела, как он улыбнулся и помахал ей рукой.

А Питер Берне вышел утром к завтраку и увидел отца, который должен был уйти на работу еще пятнадцать минут назад.

— Привет, па. Что-то ты опаздываешь.

— Я знаю. Я хочу поговорить с тобой. Давно мы с тобой не говорили, Пит.

— Это точно. Но нельзя ли подождать? Мне в школу. Подожди. Я думаю об этом уже несколько дней.

— О чем? — Питер налил себе стакан молока, зная, что разговор будет серьезным. Отец всегда обдумывал серьезные разговоры заранее, как переговоры с клиентами.

— Я думаю, ты слишком много времени проводишь с Джимом Харди. Он не научит тебя ничему хорошему.

— По-моему, я уже достаточно взрослый, па, и могу выбирать, чему мне у кого учиться. Да и Джим не такой плохой, как все думают, только иногда дикий.

— А в субботу вечером он тоже был диким?

Питер поставил стакан и посмотрел на отца с преувеличенным спокойствием.

— А что, мы шумели?

Уолтер Берне снял очки и протер их полой пиджака.

— Хочешь сказать, что вы были здесь?

Питер не стал врать и только покачал головой.

— Не знаю, где вы были, и не буду допытываться. Тебе уже восемнадцать, у тебя своя жизнь. Но ты должен знать, что в Три часа ночи матери послышался какой-то шум, и я встал и обошел дом. Вас не было внизу. Я не сказал матери, чтобы она не беспокоилась.

— А почему тогда она беспокоится?

— По-моему, ей одиноко.

— Но у нее столько подруг. Вот миссис Венути или…

— Не сбивай меня. Пит. Я хочу тебя кое о чем спросить. Ты не имеешь никакого отношения к убийству лошади сестер Дедэм?

— Нет, — Питер был поражен.

— И ты не знаешь, что Рею Дедэм убили?

Для Питера сестры Дедэм были чем-то из учебника истории.

— Убили? О, Боже, я… — он в замешательстве оглядел кухню. — Я не знал.

— Я так и думал. Ее вчера днем нашел парень, который чистил конюшню. В газете это будет только завтра.

— Но почему ты спрашиваешь?

— Потому что люди думают, что это мог сделать Джим Харди.

— Это неправда!

— Надеюсь, что так, ради Элинор Харди. По правде говоря, я и сам в это не верю.

— Да нет, он не мог, он просто дикий и не может вовремя остановиться, когда… — Питер замолчал, поняв, что говорит что-то не то.

Отец вздохнул.

— Знаешь, люди говорят, что Джим что-то имел против этих бедных старух. Я-то уверен, что он тут ни при чем, но Хардести им наверняка заинтересуется, — он сунул в рот сигарету, но не зажег. — Ну ладно, хватит об этом. Я думаю, что это наш последний год в одной семье. На той неделе мы устраиваем вечеринку, и я хочу, чтобы ты был на ней. Ладно?

— Конечно.

— И ты никуда не убежишь до конца?

— Конечно, па, — Питер впервые за долгое время заметил, что отец состарился. Лицо его было усеяно морщинами — следами лет и забот.

— Поговорим еще как-нибудь?

— Да. Конечно.

— И поменьше болтайся по пивным с Джимом Харди, — это уже был приказ, и Питер кивнул. — С ним ты попадешь в беду.

— Он не такой плохой, просто не может остановиться, понимаешь…

— Ладно. Иди в школу. Подвезти тебя?

— Нет, я лучше пешком.

— Хорошо. Через пять минут Питер с книгами под мышкой вышел из дома; в нем еще не улегся страх, который он испытал, когда отец спросил про субботнюю ночь, но этот страх был уже только маленьким островком в море облегчения. Отец был сильнее озабочен отчуждением сына, чем тем, что он делал вместе с Джимом Харди.

Он свернул за угол. Тактичность отца сберегла его от воспоминания об ужасах той ночи. В какой-то степени отец защищал его от этих ужасов — даже своим незнанием. Если он будет все делать, как надо, его никто не тронет.

Его обычный путь в школу проходил мимо отеля, но он боялся снова увидеть ту женщину и свернул на Уит-роу. На заснеженной площади прыгали воробьи; холодный ветер обдувал лицо; страх почти исчез. Мимо проехал длинный черный «бьюик», в котором сидело два старых адвоката, друзья отца. Оба они выглядели больными и усталыми. Он помахал им, и Рики Готорн махнул рукой в ответ.

Он уже входил на Уит-роу, когда увидел на площади незнакомого мужчину в темных очках. На нем была шапка с наушниками, но по белой коже вокруг ушей Питер понял, что голова у него выбрита. Незнакомец хлопнул руками, разгоняя воробьев; на этой площади он выглядел чужим, как зверь, забредший из леса. Почему-то никто не видел его — ни бизнесмены, поднимающиеся по ступеням Уит-роу, ни их длинноногие секретарши: Питер вдруг понял, что человек смотрит прямо на него, скалясь, как голодный волк. Он пошел навстречу; Питер стоял, как прикованный, с ужасом наблюдая, что незнакомец не идет, а скользит над землей. Уже убегая, Питер заметил на могильном камне перед собором св. Михаила маленького мальчика в лохмотьях, с опухшим ухмыляющимся лицом. Он тут же вспомнил слова Джима Харди и побежал, не оглядываясь, роняя книги.

58
{"b":"26154","o":1}