ЛитМир - Электронная Библиотека

— То был неудачный момент в нашем деле, — сказал мистер Кафф. — Из-за этого я промахнулся и попал ему в плечо, из-за этого он пришел в бешенство, из-за этого я потерял равновесие, что вдвойне неприятно, если учитывать кровищу на полу, из-за этого завязалась драка за топор, и мне пришлось вынести несколько ударов в живот. Говорю вам, сэр, мы очень хорошо сделали, когда отрезали ему кисть руки, потому что, если бы не неудобство, причиняемое ему культей, которая годилась разве что для использования в качестве рычага, не знаю, что бы он мог сотворить с нами. Было дьявольски трудно завладеть топором, а когда наконец у меня получилось, шансов закончить работу чисто и аккуратно не осталось никаких. Это было похоже на бойню, это была рубка мяса без какой бы то ни было тонкости и искусности в работе, и должен вам сказать, все случившееся привело нас в замешательство и возмущение.

Превращение объекта в гамбургер при помощи топора — нарушение нашего искусства, и это не то, ради чего мы занимаемся своим бизнесом.

— Нет, конечно, нет, вы более похожи на людей искусства, чем я мог себе представить, — сказал я. — Но, несмотря на свое смущение и замешательство, полагаю, вы вернулись к работе над... над объектом женского пола?

— Мы не похожи на людей искусства, — сказал мистер Клабб, — мы и есть люди искусства, и мы знаем, как отбросить наши чувства в сторону и обратиться к избранным нами средствам выражения с чистым и неутомимым вниманием. Несмотря на это, мы пережили окончательное и бесповоротное крушение вечера, и это открытие положило конец всем нашим надеждам.

— Если вы обнаружили, что Маргарита удрала, — сказал я, — во что я мог бы поверить после того, что вы рассказали...

Мистер Клабб сердито поднял руку.

— Прошу вас, не оскорбляйте нас, сэр, мы и так пережили достаточно унижений для одного дня. Объект ушел от нас, вы правы, однако не в том простом смысле, что вы имеете в виду. Она ушла в вечность, в том смысле, что ее душа оставила тело и уплыла в миры, о природе которых мы можем только строить свои невежественные предположения.

— Она умерла? — спросил я. — Другими словами, прямо противоположно моим инструкциям, вы, дебилы, убили ее. Вы любите разглагольствовать о своем опыте, но вы зашли слишком далеко, и она умерла на ваших руках. Я желаю, чтобы вы, неумехи, немедленно убирались из моего дома. Прочь. Убирайтесь. Сию минуту.

Мистер Клабб и мистер Кафф посмотрели в глаза друг другу, и в этот момент их частного общения я увидел их общую скорбь, которая вдруг обрушилась и на меня тоже: прежде чем я понял почему, я увидел единственного дурака среди присутствовавших, и этим дураком был я. Все мы втроем оказались во власти скорби.

— Объект умер, но мы не убивали ее, — сказал мистер Клабб. — Мы не зашли и никогда не заходили слишком далеко. Объект выбрал смерть. Ее смерть была актом суицидального характера. Пока вы слушаете, сэр, возможно ли, чтобы вы открыли свои уши и услышали, что я говорю? Она, будучи самым благородным, самым мужественным объектом из всех, что мы встречали на своем пути, объектом, с которым мы имели честь и удачу работать, оказалась свидетельницей грубого, безжалостного убийства своего любовника и решила свести счеты с жизнью.

— Быстро, как выстрел, — сказал мистер Кафф. — Правда в том, сэр, что при ином раскладе мы могли бы поддерживать в ней жизнь не меньше года.

— И это было бы для нас редкой привилегией, — сказал мистер Клабб, — но вам придется посмотреть фактам в лицо, сэр.

— Я смотрю им в лицо, — сказал я. — Пожалуйста, скажите мне, как вы избавились от тел.

— Они внутри дома, — сказал мистер Клабб. И прежде, чем я успел возмутиться, он добавил: — При таких ужасных обстоятельствах, сэр, включая продолжительное отсутствие клиента в зоне досягаемости, личное и профессиональное разочарование, переживаемое мной и моим партнером, мы не видели другого выхода, кроме как избавиться от дома вместе с предательскими останками.

— Избавиться от Грин-Чимниз? — спросил я. — Как вы могли избавиться от Грин-Чимниз?

— С большой неохотой, сэр, — сказал мистер Клабб. — С тяжелыми сердцами и равносильным гневом. Все с тем же разочарованием от профессионального краха, который мы только что пережили. Выражаясь обычными словами, посредством сжигания. Огонь, сэр, субстанция вроде шока и соленой воды, обладает и целительными, и очищающими свойствами, хотя это более радикальное средство.

— Но ведь Грин-Чимниз не исцелить, — сказал я, — и моя жена также не была исцелена.

— Вы — умный человек, сэр, и благодаря вам мы с мистером Каффом пережили моменты замечательного веселья. Это правда, Грин-Чимниз стерт с лица земли, он сгорел дотла. Нас вы наняли затем, чтобы наказать вашу жену, а не исцелять ее, и мы ее наказали хорошо, насколько это было возможно при таких тяжелых обстоятельствах.

— Данные обстоятельства включают и наши чувства по поводу того, что работа была завершена раньше времени, — сказал мистер Кафф. — А это для нас самое невыносимое обстоятельство.

— Я сожалею о вашем разочаровании, — сказал я, — но не могу смириться с тем, что было необходимо сжигать дотла мой прекрасный дом.

— Двадцать, даже пятнадцать лет назад такой необходимости не возникло бы, — сказал мистер Клабб. — Но на данный момент презренная алхимия под названием «полицейская наука» разрослась до таких ошеломляющих размеров, что единственная капля крови, упавшая на пол, может быть обнаружена, даже если вы будете скоблить и драить пол до боли в руках. Эта наука достигла того, что даже если у констебля в голове нет мозгов, но есть желание засадить в тюрьму честных парней, занимающихся древнейшей из профессий, и он находит на предполагаемом месте преступления два волоска, он неторопливо отправляется в лабораторию, и в тот же момент ненавистный эксперт определяет, что эти два волоска с голов мистера Клабба и мистера Каффа. Я, конечно, несколько преувеличиваю, сэр, но, поверьте, не слишком.

— У них нет наших имен, сэр, — сказал мистер Кафф, — и молюсь о том, чтобы никогда и не было. Они охотятся за нашими приметами, чтобы поместить их в огромный, всемирный файл до того дня, когда, возможно, они доберутся до наших имен, а потом заглянуть опять в этот ужасный файл и несправедливо признать чудовищность обвинений против нас. Вот такая у нас работа, поэтому должны быть соблюдены все разумные меры предосторожности.

— Тысячи раз выражал я свое убеждение в том, — сказал мистер Клабб, — что древнее искусство не должно быть противопоставлено закону, точно так же, как и его мастера, которых называют преступниками. Есть ли имя для нашего так называемого преступления? Нет. ТТП называют они его, сэр, что означает Тяжкие Телесные Повреждения, или, что еще хуже, Насилие. Мы не насилуем. Мы убеждаем, учим, наставляем на путь. По сути говоря, это нельзя назвать преступлениями, а тех, кто совершает их, нельзя назвать преступниками. Сейчас я сказал это в тысячу первый раз.

— Ладно, — сказал я, пытаясь как можно скорее приблизить завершение этого обсуждения, — вы описали события того несчастного вечера. Я принимаю ваши доводы относительно необходимости сжигания моего превосходного дома дотла. Вы насладились щедрым завтраком. Остается только вопрос вознаграждения, что требует серьезных раздумий. После нынешней ночи я чувствую себя разбитым, и после ваших стараний вы тоже, должно быть, нуждаетесь в отдыхе. Свяжитесь со мной, джентльмены, через день или два способом, которым сочтете нужным. Я хотел бы остаться наедине со своими мыслями. Мистер Монкрифф проводит вас.

Фермеры с бесстрастным видом встретили мое заявление стоическим молчанием, и я снова вернулся к мысленному обещанию не дать им ничего — ни пенни. Потому что, несмотря на все свои претензии, порученное дело они провалили: моя жена умерла, а загородный дом сгорел. Поднявшись на ноги, что оказалось гораздо труднее, чем я ожидал, я сказал."

— Спасибо за ваше старание.

Еще один взгляд, которым они перекинулись, убедил меня в том, что я упустил самую суть сложившейся ситуации.

87
{"b":"26157","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Авернское озеро
Соблазню тебя нежно
Дочь убийцы
Железные паруса
Шифр Уколовой. Мощный отдел продаж и рост выручки в два раза
Пепел умерших звёзд
Соблазн
Смерть Ахиллеса
Венец демона