ЛитМир - Электронная Библиотека

— Плохие новости, сэр, — сказал он. — Гараж сгорел вместе с домом, но мы нашли несколько кусочков, несколько осколков от машины вашей жены. Здесь был неслыханно сильный пожар, сэр, было очень горячо, горячо, и кто бы ни сделал это, он не простой поджигатель.

— Вы нашли обломки автомобиля, — сказал я, — полагаю, вы нашли и следы женщины, которой он принадлежал.

— Мы нашли несколько кусков костей плюс небольшую часть скелета, — сказал он. — Весь этот огромный дом рухнул на нее, сэр. Наши ребята — специалисты в своем деле, и они не надеются найти что-то еще. Поэтому, если ваша жена была единственным человеком в доме...

— Я понимаю, да, я понимаю, — сказал я, стоя на ногах только благодаря опоре на трость. — Как страшно, как ужасно, что все это правда, что наши жизни стоят так мало...

— Сэр, я уверен, что это правда, и я хочу сказать, сэр, что ваша жена была совершенно особенным человеком, который всегда дарил нам всем радость, и надеюсь, вы понимаете, что все мы здесь, как и вы, хотели бы, чтобы все обернулось иначе.

На миг я вообразил, что Вендалл говорит о ее записях. Потом понял, что он пытался выразить удовольствие, которое он и все остальные получали от общения с Маргаритой, и они не в меньшей степени, чем мистер Клабб и мистер Кафф, но в большей, чем я, принимали это за ее истинный характер.

— Ох, Вендалл, — сказал я скорбным голосом, — это невозможно, никогда ничего нельзя исправить.

Он воздержался от похлопывания меня по плечу и отправил меня назад к строгостям образования.

9

Месяц — четыре недели — тридцать дней — семьсот двадцать часов — сорок три тысячи двести минут — два миллиона пятьсот девяносто две тысячи секунд — провел я под заботой мистера Клабба и мистера Каффа, и я верю, что в конце доказал, что я умеренно, сдержанно, среднеудовлетворительный объект, по причине чего я неумеренно и несдержанно горжусь собой.

— Вы — ничто в сравнении с леди, сэр, — сказал однажды мистер Клабб, увлеченно занимаясь мной, — но никто не может сказать, что вы ничто.

Я, сотни раз отрекшийся от заявления, что они не увидят моих слез, вытер с лица слезы благодарности. Мы прошли через пятнадцать стадий, известных новичку, потом через следующие пять и перешли, с частыми повторениями и возвратами назад, характерными для отстающего ученика, к восьмидесятой ступени художника, чрезвычайно удивленные грациозностью его нововведений. У нас были маленькие солдатики. У нас была зубная нить. Во время каждой из тех сорока трех тысяч двухсот минут, во время всех двух миллионов и почти шестисот тысяч секунд была темная, темная ночь. Мы шли через вечную темноту, и самая темная темнота самой темной ночи платила бесконечностью разнообразия текстур, от холода, скользкой сырости до вельветовой мягкости прыгающего пламени, потому что никто не мог сказать, что я ничто, и это была правда.

Потому что я не был ничем, я постиг Смысл Трагедии.

Каждый вторник и пятницу из этих четырех пасмурных недель мои консультанты и советчики любовно промывали и забинтовывали мне раны, одевали меня в самую теплую одежду (чтобы меня не продуло холодным ветром) и сопровождали в офис, где все считали, что я переживаю постигшее меня горе плюс к нему периодические бытовые травмы.

В первый из этих вторников раскрасневшаяся миссис Рэмпейдж оделила меня утренними газетами, стопкой факсов толщиной в дюйм, двумя дюймами юридических документов и подносом писем официального вида. Газеты описывали пожар и превозносили Маргариту; постепенно все более угрожающие факсы с заявлениями «Картвелла, Мунстера и Стаута», которые собирались уничтожить меня лично и профессионально вследствие моих постоянных отказов возвратить документы и все записи, имеющие отношение к их клиенту; письма, написанные от лица различных юридических фирм, представляющих моих таинственных джентльменов, сожалели об обстоятельствах, в связи с которыми у их клиентов возникло общее желание сменить своего финансиста. Эти юристы также требовали все важные записи, диски и т.д. и т.п. — срочно. Мистер Клабб и мистер Кафф бесчинствовали за ширмой. Я дрожащей рукой подписал документы и попросил миссис Рэмпейдж отослать их «Картвеллу, Мунстеру и Стауту».

— И заберите все эти материалы, — сказал я, вручая ей письма. — А я собираюсь позавтракать.

Ковыляя к столовой, я то и дело заглядывал в наполненные сигаретным дымом кабинеты и наблюдал своих сильно изменившихся работников. Некоторые из них делали вид, что как-то работают. Иные читали книжки в мягком переплете, что тоже можно интерпретировать как работу. Один из помощников Скиппера неумело пускал самолетики в сторону корзины для бумаг. Секретарша Джиллигана спала на кушетке в кабинете, а один клерк заснул прямо на полу. В столовой Чарли-Чарли Рэкет поспешил ко мне навстречу и помог сесть на мой обычный стул. Джиллиган и Скиппер хмуро посмотрели на меня со своих мест, между ними стояла бутылка шотландского виски. Чарли-Чарли усадил меня на стул и сказал:

— Ужасные новости о вашей жене, сэр.

— Гораздо более ужасные, чем ты можешь себе представить, — сказал я.

Джиллиган сделал глоток виски и показал средний палец, думаю, скорее мне, чем Чарли-Чарли.

— Дневной, — сказал я.

— Очень, сэр, — сказал Чарли-Чарли и наклонился ближе к краю шляпы и моему уху. — Насчет той маленькой просьбы, сэр. Подходящих людей не так легко найти, как раньше, сэр, но я стараюсь.

Мой смех озадачил его.

— Подушки сегодня не надо, Чарли-Чарли. Просто принеси мне тарелку томатного супа.

Я не успел насладиться и двумя-тремя ложками супа, как ко мне, пошатываясь, подошел Джиллиган.

— Послушай, — сказал он, — это так ужасно насчет твоей жены и все такое, я действительно так думаю, честно, но попойка, что ты устроил в моем кабинете, стоила мне самого крупного клиента, тем более что ты увел с собой его девушку.

— В таком случае я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Упакуй вещи, и чтобы тебя не было тут к трем часам.

Он накренился в одну сторону и немного выпрямился.

— Ты не можешь говорить это серьезно.

— Еще как могу и говорю, — сказал я. — Твое участие в достижении великой цели вселенной более не имеет никакого отношения ко мне.

— Ты, наверное, сошел с ума, судя по внешнему виду, — сказал он и удалился неуверенной походкой.

Я вернулся в свой кабинет и мягко опустился в кресло. После того как я снял перчатки и выполнил небольшую работу по починке кончиков своих пальцев при помощи бинтов и пластыря, которые детективы заботливо положили в карманы моего пальто, я медленно натянул левую перчатку и услышал женское хихиканье среди более грубых звуков мужского удовольствия за ширмой. Я кашлянул в перчатку и услышал легкий вскрик. Скоро, хотя не сразу, покрасневшая миссис Рэмпейдж вышла из укрытия, поправляя прическу и юбку.

— Сэр, мне так неудобно, я не ожидала...

Она уставилась на мою правую руку, которую я не успел еще засунуть в перчатку.

— Это все газонокосилка, — сказал я. — Мистер Джиллиган только что был уволен, я попрошу вас приготовить все необходимые документы. Кроме того, я хотел бы просмотреть все текущие счета за нынешний год в связи с тем, что намечаются серьезные перемены, продиктованные великим вселенским замыслом.

Миссис Рэмпейдж вылетела из комнаты. В течение нескольких следующих часов я проводил все оставшееся время за своим столом из-за последствий вторников и пятниц, я в легкомысленном расположении духа занимался деталями, связанными с максимальным сокращением штата и передачей всех дел Скипперу. Новость о неожиданном исчезновении Грэма Лисона занимала передовицы всех газет, и когда я не был занят вышеописанными делами, то читал о том, что мой злейший враг и соперник был отъявленным донжуаном, то есть человеком, имевшим маниакальное пристрастие к женщинам — порок его в целом безупречной личности, который, по словам некоторых репортеров, сыграл в исчезновении Лисона не последнюю роль. Как и предсказывал мистер Клабб, клерк в отеле рассказал о его связи с моей бывшей женой, и в течение некоторого времени и профессиональные собиратели сплетен, и любители рассуждали о том, что, должно быть, именно он стал причиной столь разрушительного пожара. Но это ни к чему не привело. Не прошло и месяца, как появились слухи о том, что Лисона видели в Монако, Швейцарских Альпах и Аргентине, в местах, подходящих для спортсменов — после четырех лет в футбольной команде университета Южной Калифорнии Лисон выиграл серебряную олимпийскую медаль по тяжелой атлетике.

89
{"b":"26157","o":1}