ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне тоже, – проговорил я. Нетти повернулась к Мэй:

– Я познакомилась с сыночком миссис Хэтч, когда мы приходили навестить Стар в больницу. Он был такой забавный! Мальчуган перегнулся через ремень своей коляски и сообщил мне: «Я никогда не пускаюсь в рассуждения с бухты-барахты, миссис Рутлидж». Ушам своим не поверила!

– Такого мальчишку надо показывать по телевидению вместе с его мамашей, – выдал Кларк.

– Он сказал мне: «Я никогда не бросаюсь…» Нет, он сказал: «Я не сужу…» Нэд, как он сказал?

– «Я никогда не сужу с бухты-барахты», – подсказал я. – Пойду схожу за фотографиями, а потом загляну к Джой. Сегодня вечером уезжаю в Нью-Йорк.

– Так скоро? – удивилась Мэй. – Боже, у меня такое чувство, будто ты приехал пять минут назад.

Кларк подарил мне плутоватую улыбку и отодвинулся вместе со стулом от стола:

– Я провожу тебя.

132

Когда мы спускались по ступеням крыльца, Кларк одарил меня таким светским взглядом, на какой, пожалуй, был бы неспособен и Морис Шевалье[74]. Клочья тумана соткались в тонкую серую вуаль, от которой все казалось чуть более отдаленным, чем на самом деле. Когда я отдал Кларку папки, он вздернул подбородок, будто желая подчеркнуть, что сознает конфиденциальность ситуации, предполагающей возможное присутствие невидимых посторонних глаз и ушей:

– Мне показалось, у тебя с миссис Хэтч было что-то…

– Этого «что-то» была самая малость, – отшутился я. Отеческая гордость плеснула в его глазах, обрамленных красной оправой очков:

– Надеюсь, со временем ты станешь настоящим Данстэном.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь. – Затем, припомнив невидимых посторонних свидетелей, я взглянул на ту сторону улицы. – Вы случаем не в курсе, Джой звонила в Маунт-Болдуин?

– Последние два дня о Джой ни слуху, ни духу. Раз уж мы с тобой вышли, давай зайдем к ней?

На стук в дверь Джой не отозвалась. Я постучал вновь. Лоб Кларка словно разрезала сотня параллельных морщинок:

– Она всегда оставляет ключ на всякий пожарный, так сказать, случай. Погоди-ка, сейчас вспомню.

Я приподнял угол коврика для ног и поднял ключ от входной двери.

– Только ты нагнулся, я тут же вспомнил. Давай его сюда.

Кларк открыл дверь и замахал рукой перед лицом:

– Непостижимо, как можно жить в такой вони. ДЖОЙ! ЭТО МЫ С НЭДДИ, МАЛЬЧИКОМ СТАР! КАК ПОЖИВАЕШЬ?

Я услышал высокий и чуть приглушенный, похожий на мычание, звук.

– СЛЫШИШЬ МЕНЯ?

Тишина, и лишь этот странный звук, который Кларк не мог слышать.

– Давай зайдем. – Мы перешагнули порог, и вонь окутала нас – ДЖОЙ! ТЫ В ТУАЛЕТЕ, ЧТО ЛИ?

– Посмотрим в гостиной, – предложил я, надеясь, что Джой не хватил инфаркт, когда она опускала Кларенса в ванну.

Звук стал громче. Когда мы вошли в гостиную, Кларенс вытаращил на нас глаза со смесью ужаса и облегчения во взгляде и резко рванулся грудью вперед, удерживаемый лямкой.

– Ммммм! Ммммм!

– Кларк, позвоните в Маунт-Болдуин, пусть немедленно присылают «скорую».

– Уже звоню, – ответил Кларк. – А ты поищи Джой. Мне все это очень не нравится.

«Морзянка» Кларенса сопровождала меня в столовую и кухню. Джой, похоже, брала уроки ведения домашнего хозяйства у Эрла Сойера. Ей еще многому надо было научиться, но явный прогресс уже прослеживался. А ванная даже превзошла эрловские стандарты.

Я щелкнул выключателем у начала лестницы и услышал, как Кларк вызывает «скорую» Маунт-Болдуин. Надо мной пару раз мигнула лампочка, и тягучий желтый свет облил узкую, чуть приоткрытую дверь. Кларк Рутлидж что-то напористо вещал в гостиной. Приглушенный мягкий удар, который я уже раньше слышал, донесся с чердака. Некий тяжелый предмет вступил в контакт со стенкой пустого деревянного ящика. Единственное, что приходило на ум, – бейсбольный мячик размером с тыкву.

– Я-то подожду, – говорил Кларк, – да только долго ждать не буду. Можете расценивать это как предостережение.

К моменту, когда я добрался до верхних ступеней, он повторял все уже сказанное кому-то другому. С той стороны чердачной двери гигантский мячик вновь ударил по деревянному ящику. Я полностью открыл дверь и увидел пару черных кроссовок – носки чуть касаются сосновых досок пола, каблуки – в воздухе, подошвы – опрокинутым домиком. Из кроссовок торчат две тонкие ноги, они скрываются под черной кромкой подола. Я проронил: «О нет!» – и шагнул к телу Джой.

Поднос, ложка, опрокинутая тарелка, высохшие остатки куриной лапши под ее раскинутыми руками. Кожа была холодной. Через несколько минут после того, как я последний раз видел Джой, она разогрела кастрюльку супа, налила его в тарелку, принесла поднос на чердак и умерла.

У стены в дальнем углу чердака стояла маленькая кровать, как бы помещенная в лежавшую на полу деревянную коробчатую раму. Плоские фанерные секции трех футов высотой были прибиты гвоздями к брусьям у углов кровати. Примкнув к деревянной раме, с правой стороны перпендикулярно кроватке вдоль стены вытянулась раскладушка, заправленная армейским одеялом. То, что лежало в кроватке, ударило в боковую стойку рамы.

Я вспомнил имена на каменных плитах-надгробьях за развалинами дома на Нью-Провиденс-роуд. Не страх сделал Джой затворником. Она и Кларенс были в плену у безжалостной обязанности. Меня буквально воротило при мысли об этом. Я хотел уйти с чердака, спуститься по лестнице, уехать отсюда. Существо – оно, – бывшее кузеном моей матери, вновь ударило по деревянной загородке у его кровати так сильно, что задрожали фанерные щиты.

Я прошел мимо раскинутых рук Джой и разлитого супа Когда до кровати остался фут, почти осязаемое плотное облако вони речного дна окутало меня, впиталось в меня, и я буквально заставил себя опустить глаза. На матрасе было распростерто существо с полупрозрачным хрупким телом, излучавшим свет, с мужским лицом, с густыми седеющими волосами и белыми длинными завитками конфуцианской бородки. Полные исступленного безумия карие глаза уже распахивались от ужаса.

Не имеющее конечностей тело существа просвечивало круговертью цветных слоев: от спелого персика и светло-голубого они темнели, становясь неистово пурпурными и густо-синими, и в глубине клубились, как чернила, завитки черного. Существо уставилось на меня с уродливо-злобным требованием во взгляде, поерзало из стороны в сторону и врезало головой о фанерную перегородку своего загона.

Не прерывая того, что можно было бы назвать мыслительным процессом, я подошел к койке, вытянул из-под одеяла подушку и прижал ее к жуткому лицу. Уродец задергался под подушкой. Его рот открывался и закрывался, зубы пытались нащупать и ухватить мои руки. Затем челюсть замерла и цвета потускнели. Чистый, бездонный черный цвет залил поверхность маленького тела и увял, сделавшись безжизненно серым.

Руки и ноги мои дрожали, но я не мог бы сказать, что было источником моего ужаса, – эта тварь, чьи зубы я все еще ощущал под подушкой, то, что я сделал с ней, или же я сам. Невнятный всхлип вырвался из моего горла. Я выпустил из рук подушку и ухватился за фанеру, чтобы не упасть. Мне казалось, будто пол под ногами колышется, и я подумал, что тело Джой скользит над застывшими змейками лапши.

Неуверенным голосом, еще слабее моего, кто-то произнес:

– У меня не было выхода.

Волна сумасшедшей радости согрела меня. Тот же неуверенный голос сказал:

– Все равно он был не жилец, правда? «Согласен, – подумал я, – не жилец».

– Он даже не успел съесть свою последнюю тарелку супа. – Это я произнес вслух.

Будто со стороны я наблюдал, как руки мои вытянули подушку из наволочки и швырнули ее на кроватку. Правая рука опустилась в деревянный манеж, ухватилась за невесомую веревочку бороды и подняла существо, которое я убил. Клочья каких-то нитей, похожих на старую паутину, тянулись от его бороды вниз. Сунув его в наволочку, я заковылял по ступеням вниз.

В прихожей стоял Кларк:

вернуться

74

Морис Шевалье (1888—1972) – актер, певец, композитор. Удивительный контакт со слушателями Шевалье устанавливал не только благодаря своим песням, но и оригинальным, окрашенным юмором интермедиям между песнями.

134
{"b":"26158","o":1}