ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он сказал мне, что если я собираюсь притвориться большой шишкой и давать официантам на чай не меньше сотни, то для начала мне стоит зайти в туалет и прихоро-шиться.

Лори застонала.

– Видимо, Гринвиллу после ужина похорошело. И его Душевное состояние резко улучшилось.

– А затем резко ухудшилось, когда я назвал его самоуверенным провинциальным болваном.

Лори рассмеялась, а Эшли приоткрыла рот в недоверчивой полуулыбке. Джулиан, приближения которого я не заметил, поставил передо мной салат и, двигаясь уже без былой живости, ретировался.

– Похоже, я попал в черный список, – провожая его взглядом, сказал я.

– Джулиан – человек высоких моральных принципов, – пояснила Лори. – Да все в Эджертоне такие. Кроме меня. Если б я слышала, как вы обозвали Гринни болваном, я б запрыгала от радости. Чувствую, он сейчас покатит бочку на Рэчел. Она мне все названивает и оставляет отчаянные сообщения на автоответчике. – Лори виновато взглянула на меня. – Когда я вышла замуж за Стюарта, Рэчел Мил-тон взяла надо мной опеку: учила, как, например, подобрать хорошего парикмахера или поставщика провизии. Она смотрела на меня и видела во мне себя.

– Себя? – переспросил я. – Да ладно. Женщина намного моложе ее, не ее круга…

На ослепительно красивом лице Лори отразилось ироническое согласие.

– Рэчел была слишком занята, чтобы понять: амбиции не имеют отношения к моему замужеству со Стюартом.

– Нэд, вы позволите мне включить ваш ужин в мой счет, хорошо? – попросила Эшли. – Лори, спасибо за приятный вечер. Я позвоню тебе.

Она выписала чек. Джулиан спросил, не принести ли мне еще бокал вина. Лори тоже попросила вина. Эшли поднялась со стула.

– Я провожу тебя к лифту, – сказал я. Сидевшие в ресторане смотрели нам вслед.

– Жаль, что Лори предложила этот ресторан.

– Ты выяснила то, что хотела?

– Я позвонила Лори, – улыбаясь, сказала Эшли, – чтобы узнать, подтвердит ли она кое-какие детали. Я думала, мы все обсудим по телефону, но она сказала, что вечер у нее свободен. По сути, весь ужин мы провели, жалуясь друг другу на наших мужей.

– Это лучше, чем проводить вечера в одиночестве. Она отрывисто кивнула и нажала кнопку вызова лифта.

– Наверное, восхитительное ощущение – когда тебя ждет такая женщина, как Лори Хэтч.

– Не думаю, что у Лори относительно меня какие-то особенные планы.

– Не зарекайся.

– Эшли, когда ужин закончится, я просто поброжу немного по городу. Вот и все.

– Можешь вернуться сюда. Мой номер пятьсот пятьдесят четвертый.

Я обнял ее.

– Мне надо побыть одному.

Эшли уткнулась головой мне в грудь, затем отстранилась.

– Мне очень жаль твою матушку.

Раскрылся лифт – красное дерево и темные зеркала Сквозь полудюймовую щель закрывающихся дверей я увидел, как Эшли устало прислонилась к задней стенке кабины.

32

Винни плавно махнул рукой в дальний конец зала. Я ни на секунду не одурачил его, однако ему пришлось признать, что я вел себя хорошо.

Взгляд Лори был очень спокойным и радостно удивленным, и я вновь почувствовал, что за всем этим кроется глубокий природный ум Джулиан ловко сорвал крышку с моей тарелки, выполнил четкий поворот кругом и сделал вид, что удалился.

– Думаете о старине Джулиане? Об эльфе? Веселые искорки в глазах Лори подсказали мне, что я не понял сути ее вопроса.

– По меньшей мере раз в неделю Джулиану приходится обслуживать Гринни и Рэчел. И он выслушал гораздо больше намеков на его мужественность, чем пришлось бы услышать вам, доживи вы до тысячи лет.

Я как будто взглянул на мир через только что отмытые окна, словно надел новые очки.

– А, угу, – пробормотал я и занялся стейком.

– Так хочется быть более полезной для Эшли. – Выражение лица Лори изменилось. – Она такая умница, так старается. Вы с ней хорошо смотритесь.

«Ага, неплохо – для путешественника автостопом и той, что подобрала его», – подумал я.

– С Эшли легко. Она просила меня рассказать о маме.

– Я знаю, каково это – потерять мать. А как ваш отец?

– Кто его знает. – Я улыбнулся ее разочарованию. – Отца я никогда не видел.

– И где он, не знаете?

– Я даже его имени не знал – до вчерашнего дня, когда мне сказала мать. Я думал, что сам все выясню. Родня моя никогда не была от него в восторге.

– Они боятся, что вы что-то такое про него узнаете? Ее вопрос напугал меня.

– Они считают мой интерес к нему возмутительным. И не желают говорить о том, что, я уверен, им известно.

– Чего же они боятся?

– Бог знает. Моя родня… скажем так – довольно эксцентрична.

Перед моим мысленным взором пронеслось видение тети Джой, подавшейся телом вперед и тянущейся костлявыми пальцами через комнату, чтобы покатать инвалидное кресло с Кларенсом на ярд вперед и назад. Затем она прищурилась. Кресло-каталка приподнялось на четыре фута от пола и закачалось из стороны в сторону, а Кларенс по-детски высунул язык от удовольствия.

«Это единственное, на что я способна, ни на что другое сил у меня не осталось. По крайней мере, я еще могу уложить его в ванну и вытащить его оттуда, потому что как еще такая старая женщина может ухаживать за взрослым мужчиной? Вот уж не думала, не гадала, что жизнь моя окажется под конец такой, Нэдди. Мы ведь жили здесь, как короли».

– Мне очень понравилась тетя Нетти, – сказала Лори, возвращая меня со дна реки в «Лё Мадригаль».

– Можете забрать ее себе. И тетю Мэй в придачу. Как только Мэй станет членом вашей семьи, вам больше не придется платить ни за что. Мэй принесет вам все на блюдечке. Она – что-то вроде волшебницы.

– Что вы имеете в виду? Клептоманию?

– Мэй вне пределов понятия клептомании. Это вроде дзэна, мистическая клептомания.

Лори сделала вид, что обдумывает вероятность существования «мистической клептомании».

– Но вы по-прежнему хотите узнать правду, так? Вы не боитесь.

Словно холодный ручеек, страх защекотал мне позвоночник.

– Мне бы очень хотелось выяснить все, что удастся.

Вновь я мысленно услышал голос Джой: «Силъвэйн вывез семью за город, и у них с Этель родился целый выводок ребятишек, но некоторые из их детей, как рассказывал мой батюшка, были совершенно не похожи на людей. Есть слово во французском языке, которым можно было бы их описать, – „epouvante“[28]. Из трех сестер французским я владела лучше всех».

– Как звали вашего отца?

Произносить его имя в публичном месте показалось мне нарушением тайны моей личной жизни или какого-то древнего свода законов. Тем не менее я сказал: «Эдвард Райнхарт». И тут же вспомнил еще одно имя, сорвавшееся с губ моей матери, – Роберт. Кто это – Роберт?

– Какое славное имя. Клубящийся туман. Замок на скалистом утесе над берегом моря. Дьявольски красивый мужчина в плаще до пят и смокинге. Никогда не говорит о своем прошлом. Леди и джентльмены, перед вами… мистер Эдвард Райнхарт.

Почувствовав еще большую неловкость, я сказал:

– Не думаю, что он так уж напоминает Максимиллиана де Винтера.

– Простите?

– Мужа Ребекки. Огромный особняк, скалистый берег, тайные трагедии…

– О нет, простите меня! «Ребекка» – один из моих любимых фильмов. Лоуренс Оливье, точно!

Я спутал Дафну Дю Морье с фильмом Хичкока, впрочем, какая разница?

Лори накрыла мою ладонь своей:

– В любом случае, я собиралась показать тебе красоты Эджертона, поэтому давай подумаем, как нам поступить. Вместе-то нам удастся больше, чем тебе одному. – Взгляд ее был спокойным и, как мне показалось, чуточку виноватым. – И ты тоже мне поможешь. Мне надо поразмыслить кое о чем помимо моего дурацкого положения. – Момент осознания себя заставил Лори умолкнуть, и она отвела взгляд, затем снова посмотрела на меня. – Послушай, Нэд, если я слишком бесцеремонна, или назойлива, или… просто… ненормальная…

вернуться

28

Ужас, страх (фр.).

39
{"b":"26158","o":1}