ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

49

Хелен Джанетт выскочила, не успел я поставить ногу на ступеньку. Если конверт в руке хозяйки был причиной той гримасы, что исказила ее лицо, у меня не было никакого желания узнавать о его содержимом.

Словно отлично отрегулированный механизм швейцарских часов, мистер Тайт открыл дверь своей комнаты и появился в рамке дверного проема. Поля мягкой фетровой шляпы скрывали его нос в тени, а массивная округлая челюсть казалась крепкой, как гранит.

– Утром вас искал полисмен. – Хелен скрестила руки, прижав конверт к груди. – И мне совсем не нравится, когда полиция топчется у моего стола для писем.

– Он представился? Мистер Тайт прокашлялся:

– Парень назвался Роули.

– Лейтенант Роули просил передать это вам. – Хелен протянула конверт.

Отто Бремен пробасил мое имя, прежде чем я вставил ключ в скважину. Он махал мне из кресла перед телевизором и выглядел намного дружелюбнее, чем моя квартирохозяйка и ее цепной пес. Я шагнул в комнату Отто.

Бремен вытянул вперед широченную ладонь:

– Нэд Данстэн, правильно? Отто Бремен, если вы вдруг запамятовали. – Его великолепные усы ощетинились над улыбкой. – Хватай кресло.

В комнате Бремена было с избытком стульев, кресел, комодов, маленьких столиков и других вещей, привезенных им отовсюду, где он жил до того, как переехал к мисс Джанетт. Пестрое изобилие фотографий, документов в рамках и прикрепленных кнопками детских рисунков покрывало стены. На замеченном мною утром транспаранте, протянутом под потолком дальней стены, было три раза подряд написано: «МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ОТТО».

– Как же вас любят.

– Здорово, правда? – Он взглянул на транспарант. – «Мы любим тебя, Отто, мы любим тебя, Отто, мы любим тебя, Отто». Шестой класс начальной школы имени Карла Сэндберга, тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. – Отто закурил сигарету. – Миссис Райе, директор школы, вызвала меня на сцену во время церемонии. На глазах у всех ребят. Тех самых ребятишек, которых я еще за руку водил через улицу с песней «The Teddy Bears' Picnic». Я так гордился собой, что чуть не выпрыгнул из подтяжек.

Это был тот самый густой, глубокий голос, на который я обратил внимание утром. Если бы Отто Бремен запел «The Teddy Bears' Picnic», я бы тоже пошел за ним через улицу.

Сложив руки на животе, он шумно выдохнул:

– Впервые выпускной класс так чествовал того, чьей обязанностью было девять месяцев в году переводить малышей школы имени Карда Сэндберга через улицу. – Бремен легонько постучал пальцем по сигарете, и хлопья пепла опустились на пол. – Если бы мне пришлось проделать все это снова, клянусь, я бы получил диплом преподавателя начальной школы и приехал бы учить первоклашек или второклашек. Черт, не будь мне семьдесят лет, вот прямо сейчас и отправился бы. Слушай, может, выпьем? Я созрел.

Несколько минут спустя мне удалось пробраться к себе в комнату.

«Департамент полиции Эджертона» – было напечатано на заклеенном конверте, который лейтенант Роули вверил Хелен Джанетт. Внутри находился пластиковый пакет, тоже запечатанный, с четырьмя белыми маркировочными бирками. Номер дела и мое имя были нацарапаны на двух первых. Лейтенант Роули и кто-то из хозяйственного отдела подписали две другие. В пластиковом пакете была пачка денег. Я вывалил деньги и пересчитал. Четыреста восемьдесят один доллар. Я громко рассмеялся и набрал номер телефона Сьюки Титер.

50

Автобус высадил меня в Колледж-парке в двух кварталах к югу от кампуса Альберта. Я шел по Арчер-стрит до тех пор, пока не увидел потрепанный погодой деревянный знак «Прикладное искусство Риверрэна» над крыльцом трехэтажного, обшитого вагонкой дома Сьюки Титер.

Комната справа от входа была заполнена стойками, рамами и подставками с афишами, плакатами, поздравительными открытками, репродукциями картин, рисунками, ткаными гобеленами, полками с керамикой и стеклом. Комната поменьше, та, что слева, использовалась как кладовая и мастерская. Хотя Сьюки организовывала у себя выставки местных художников, основным доходом была продажа постеров и изготовление рам для картин.

– Это единственное место на сотни миль вокруг, где вы найдете приличные кисти и краски, и тем не менее мне не по карману то, что требуется для работы, – посетовала Сьюки. – Все так дорого! Пора чинить крышу. Пора ремонтировать отопительный котел. Двадцать тысяч долларов решили бы проблему, но мне едва хватает денег, чтобы заплатить двум своим помощникам, работающим на полставки. Они не уходят, потому что я готовлю им ужин и нянчусь с ними, как мамаша.

В гостиной Сьюки абстрактные и сюжетные картины перемежались с глиняными горшками и выдувными стекляшками на полках.

– Все это работы художников, которые выставляются у меня в галерее, за исключением полотна слева от вас.

Нечто мрачное, какая-то сложносочиненная мешанина грязно-красных и коричневых пятен занимала почти четверть стены.

– Ну, как вам?

– Так сразу и не скажешь, погодите минутку, – пробормотал я.

– Полная безнадежность, и вы прекрасно это понимаете. Рэчел Милтон отдала мне эту картину много лет назад, но мне все не хватает духу избавиться от нее. Не хотите ли чаю?

Сьюки вернулась с двумя чашками травяного чая и села рядом со мной на упругие подушки дивана.

– Мне, наверное, не стоит злиться на Рэчел. По крайней мере, она поддерживала связь со Стар. Может, она даже придет на похороны.

Лицо Сьюки вдруг приблизилось, и она обняла меня за плечи. Я окунулся в облако ароматов мяты и сандалового дерева. Она поцеловала меня в щеку. Ее лицо плавно скользило в золотистой дымке в двух-трех дюймах от моего. Глаза ее мерцали: один – нефритовой зеленью, другой – сияющей бирюзой.

– Скажи. Ты знаешь, о чем я, просто скажи мне.

Я залпом выпил приправленный женьшенем чай и рассказал о последнем дне и последней ночи мамы. Как только я упомянул имя «Райнхарт», по взгляду Сьюки я понял, что имя это ей известно. Не вдаваясь в подробности, я рассказал ей о появлении Дональда Мессмера в свидетельстве о браке и моем свидетельстве о рождении.

– Я словно блуждаю в тумане. А тетушки и дядюшки ведут себя так, будто им доверили хранить секреты государственной важности. – Меня вдруг накрыла волна горя, и все остальное стало таким ничтожным перед его неотвратимостью.

– Мне надо выбраться из тумана. Я хочу знать, кем был Райнхарт и каким образом в эту историю попал Мессмер.

Сьюки сжала мою ладонь.

– Он был моим отцом, так?

– И ты так на него похож, что мне даже жутко.

Я вспомнил, как едва заметно расслабился Макс Эдисон, когда я сказал, что пришел по своим семейным делам. Он точно знал, чей я сын.

– Скажите, – попросил я, повторяя ее слова, – прошу вас, скажите мне.

Сьюки Титер откинулась на спинку дивана.

51

Осенью тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года самые рисковые студенты факультета искусства и литературы Альберта поздними вечерами стали частенько замечать за дальним столиком кафе «Голубая луковица» необычного человека. Его поразительно красивое лицо – красивое, в то же время мертвенно-бледное и хмурое – обрамляли темные волосы, когда он сосредоточенно склонялся над столом, в одной руке держа сигарету «Житан» без фильтра. Другая его рука, пальцы которой сжимали карандаш, зависала в воздухе над документом, напоминавшим отпечатанную на машинке рукопись. Это был Эдвард Райнхарт. Благоговейный страх и притягательность, казалось, окружали его, и страх поначалу был сильнее. Однако со временем ограждавшие его таинственные барьеры пали. Да, он писатель, ему пришлось приехать в Колледж-парк, чтобы убедиться, какие здесь отличные книжные лавки и близкое ему по духу общество; если он мог бы желать еще чего-то, так только получения доступа в библиотеку колледжа, славящуюся своим собранием дубликатов. Эрвин Лик, молодой преподаватель английского, одним из первых отвоевал плацдарм для знакомства, когда вскоре отыскал механизм (правда, сомнительного характера), обеспечивший Райнхарту доступ в библиотеку колледжа. Впоследствии Райнхарта частенько можно было встретить в читальном зале – за одним из столов он трудился над своим творением Ему было лет тридцать пять, может, чуть больше. Его притягательность стала еще сильней – хотя в усилении не нуждалась – оттого, что от этого человека веяло опасностью и он явно принадлежал к криминальному миру. Эра Райнхарта началась.

56
{"b":"26158","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Звезды и Лисы
Метро 2033: Нас больше нет
До встречи с тобой
Сила Киски. Как стать женщиной, перед которой невозможно устоять
Пчелы
Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр
Станешь моим сегодня
Прекрасный подонок