ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Приглушенный взрыв, а за ним – женские вопли разбудили ее. Света не было, и крики сделались протяжными – словно переросли в яркие звуковые линии. Сьюки ощупью дошла до коридора и увидела лучи фонарика, метавшиеся в темноте. Она рванулась вперед – искать Стар.

Пальцы ее нащупали широкий стык на стене. Пошарив руками, Сьюки отыскала дверь и, толкнув ее перед собой, влетела в абсолютно темную комнату – здесь заходилась в рыданиях невидимая женщина.

– Стар?

В ответ кто-то незнакомым голосом обругал ее.

Сьюки попятилась. Продолжая поиск в кромешной тьме, она наткнулась на дверь родильной палаты и, едва не упав, отлетела назад, потому что дверь распахнулась. Кто-то положил руку ей на плечо и оттолкнул Сьюки в сторону. Она протянула руку и ухватила дверь, не дав ей закрыться. Споткнувшись, она вошла в родильную палату. В темноте кто-то тихо плакал. Сьюки нашарила металлический поручень, протянула руки вниз и дотронулась до влажной голой ноги.

Стар ахнула и притянула подругу к себе, сжав в объятиях:

– Сьюки, они отобрали у меня детей.

Так же внезапно, как и погасло, электричество ворвалось в жизнь. Стар сощурилась. Два широких мазка и брызги крови пятнали ее бедра. Сьюки баюкала голову Стар и гладила ее волосы.

В палату влетела акушерка и сунула в руки Стар завернутого в голубое одеяльце, похожего на куклу малыша. Стар запротестовала – она родила двоих и хранила два ярких оставленных малышами впечатления: первый – будто она рожала арбуз, а второй – будто заранее собрал вещички и оформил паспорт. Акушерка ответила ей, что она ошибается и второй – это был не ребенок, а плацента.

Несколько часов спустя пришел измученный доктор, чтобы уверить Стар в том, что она родила одного здоровенького малыша. Когда его спросили о второй пациентке акушерки Янски, миссис Лэндон, он ответил, что ребенок миссис Лэндон родился мертвым.

Сьюки оставалась со Стар до следующего вечера – к тому времени пожарным удалось откачать паводковую воду из подвала и цокольного этажа больницы. Бригады рабочих трудились, убирая липкий, вонючий слой грязи, выплеснутой Миссисипи на улицы. Пока Стар управлялась с ужином – курица, картофельное пюре, цветная капуста, – в палате собрались Нетти, Кларк и Мэй. Тетушки засыпали ее вопросами. Нормальный ли ребенок? Уверена ли она в том, что персонал больницы ничего от нее не скрывает?

Нетти захватила в плен несчастную медсестру и потребовала, чтобы младенец Данстэн был сейчас же принесен из палаты новорожденных. Блаженно спящий в закрытой колыбельке, младенец Данстэн был тотчас же доставлен, выхвачен из рук сестры, на мгновение прижат к груди, распеленат для «сию же минутного» тщательного осмотра. Нетти передала расплакавшегося ребенка его матери, чтобы та его запеленала. Некоторые отклонения проявляются не сразу, знает ли об этом Стар?

Негодование Сьюки наконец нашло выход: что это за такие «поздно расцветающие» хитрые отклонения у Нетти на уме, а?

Повернувшись, Нетти улыбнулась:

– Я просто предположила, что у ее мальчика может поменяться цвет глаз.

Сьюки прикусила язык.

Впоследствии Стар сохраняла полное молчание по поводу своей беременности и замужества. Сьюки наблюдала, как малыш растет – четырех-, пяти-, шестилетний; мысли о его отце приходили в голову, однако ни с кем она ими не делилась – черты лица мальчика удерживали ее от этого. К тому времени, как Стар стала отдавать ребенка на воспитание в приемные семьи, Сьюки эксперимента ради вышла замуж за арфиста с музыкального факультета Альберта и переехала в Пофем, Огайо, – там располагался колледж гуманитарных наук, куда получил распределение ее муж.

Компания Альберта разлетелась на не связанные между собой фрагменты: кто-то стал преподавателем, кто-то – служащим, кто попал в больницу для душевнобольных, кто – в Европу, в колонии хиппи, кто-то нашел смерть во Вьетнаме, кто-то приобрел юридическую практику, кто-то – тюремный срок либо иной жребий… Эдвард Райнхарт был убит во время тюремного бунта. Рэчел Ньюборн перестроила себя и свою жизнь так, что Сьюки Титер осталась вне ее круга. Из старых подруг Сьюки виделась лишь со Стар Данстэн, когда та совершала свои очень редкие поездки в Эджертон.

Сьюки снова заключила меня в золотистую дымку своего объятия, извинившись, что говорит так много.

– Я благодарен вам за это, – сказал я.

Сьюки похлопала меня по щеке и сказала, что мы могли бы пообедать вместе после похорон.

– С удовольствием, – ответил я, и тут в голове у меня родился вопрос – Сьюки, в том, что моим отцом был Райнхарт, вы не сомневаетесь. А мои тетушки – как вы думаете, встречались ли когда-нибудь с ним Нетти и Мэй?

– Хм… Во всяком случае, не при мне.

53

Отто Бремен, крутнувшись на кресле, развернулся ко мне лицом. В одной руке стакан с бурбоном, дымящаяся сигарета – в другой, и он ухмылялся, как хэллоуинская тыква.

– Заходи, посмотрим, как Брэйвз выколачивают из них душу. Потрясающее зрелище.

Можно было бы пройти через холл, провести следующие девяносто минут, помогая Отто Бремену и его Брэйвзам победить, и упиться при этом до потери сознания, однако книга Райнхарта прельщала меня больше. Вытащив «Потустороннее» из рюкзака, я устроился на кровати читать, пока не позвонит Лори Хэтч.

Разрываемый между искушением тотчас же открыть «Голубое пламя» и в то же время избегая его, я нашел самый простой выход – начал с первого рассказа.

В «Наследстве профессора Пенданта» дело происходит в восемнадцатом веке. Вышедший на пенсию профессор-арабист приезжает в рыбацкую деревню, где его бывший коллега неожиданно завещал ему старый дом и богатую легендарную библиотеку. В планах профессора-пенсионера – завершить свой труд по изучению арабского фольклора, воспользовавшись этим великолепным подарком судьбы. Застигнутый врасплох ливнем, профессор заскочил в кабачок, где случайно услышал кое-что, до странности похожее на рассказ в одной из редчайших книг своего благодетеля. А недолгое время спустя обнарркивает манускрипт двенадцатого века со страшными древними заклинаниями… В конце рассказа профессора Пенданта сжирает вызванный к жизни заклинанием из манускрипта древний бог, на треть осьминог, на треть змея и на оставшуюся треть не поддающийся описанию, но тем не менее омерзительный и ужасный.

«Недавние события в сельских районах Массачусетса» описывают визит в унылую деревушку молодого ученого, павшего жертвой погони каких-то мелких существ, возникших вследствие сексуального контакта между примитивными гоминидами и алчным божеством – выходцем откуда-то из-за пределов нашей вселенной.

«Тьма над Эфраимом» заканчивалась таким предложением: «Лишь только прозвонили колокола Святого Арнульфа, я бросился в священную келью и в трепетном огне свечи в моей высоко поднятой руке успел разглядеть, как с омерзительным проворством ядовитого гада исчезает вспененная чудовищность, бывшая когда-то кабинетом Фултона!»

Все это, даже восклицательный знак, напомнило мне о том, что я когда-то в возрасте тринадцати-четырнадцати лет читал, но осмыслить не сумел.

И наконец, собравшись с духом, я приступил к «Голубому пламени». Полчаса спустя, прихватив книгу, я подсел читать к окну. «Голубое пламя» было новеллой о жизни некоего Годфри Деммимана, чей жизненный опыт и переживания напоминали мои собственные ночные кошмары. Несмотря на увлечение книгой, я боролся с довольно сильным желанием сжечь ее и смыть пепел в раковине.

Будучи ребенком, Деммиман слышит зов из «древнего леса», что растет сразу за чертой города. Когда он заходит в лес, нечеловеческий голос сообщает ему, что он сын Старшего Божества, новый Иисус, который принесет Апокалипсис, чтобы проложить путь своим неземным праотцам. При содействии священного голубого пламени он обретет неимоверную мощь. Деммиман демонстрирует свои феноменальные возможности местным девчонкам и убивает их. Исключенный из школы и отправленный в военное училище, он впадает в экстаз, читая книгу, ставшую для него священной.

58
{"b":"26158","o":1}