ЛитМир - Электронная Библиотека

— Он, должно быть, весит фунтов триста, — сказал Натчез. Тому пришлось согнуться, чтобы безжизненная рука не соскользнула с его плеча. Кровь, пролившаяся сзади на пиджак Глена, постепенно пропитала рукав пиджака Тома.

— Не хочешь положить его на секунду? — спросил Натчез, когда они поднялись на последнюю ступеньку.

— Если я это сделаю, мне никогда уже не захочется снова его поднимать, — сказал Том.

Они пронесли тело под аркой и внесли в открытую дверь. Нога Глена зацепилась за ковровую дорожку и тащила ее за собой до самого кабинета. Сквозь звон, стоящий у него в ушах, Том слышал, как где-то в задней части дома миссис Кингзли что-то громко доказывает своему мужу, который периодически вставляет в поток ее сердитой речи односложные реплики.

— Ты хочешь усадить его за стол в кабинете? — поинтересовался Натчез.

— Да, — сказал Том.

— Тогда не давай ему упасть, пока я не отодвину стул. Иначе нам придется отмывать пол от крови.

Они подтащили тело к письменному столу, на котором аккуратно лежали сложенные стопкой не менее двенадцати конвертов разных размеров и цветов. Натчез стал отодвигать стул, а Том подхватил начавшее оседать тело.

— Ну вот, — сказал Натчез. — Теперь давай развернем кресло и постараемся усадить его поровнее.

Они приподняли тело над сиденьем, затем присели на корточки, стараясь, чтобы тело приняло наиболее естественное положение, и тихо опустили его в кресло. Том встал, а Натчез согнулся над трупом, придавая ему более натуральный вид. Затем, издав какой-то невнятный звук, он развернул кресло с сидящим на нем Гленом Апшоу лицом к столу и вытер платком спинку кресла.

Том взял со стола стопку писем и выбрал из них четыре конверта с надписанными печатными буквами адресами. Вскрыв их, он достал все четыре записки и разложил их перед Гленденнингом Апшоу. И наконец, Том достал из кармана тяжелый пистолет и положил его на стол. Затем он посмотрел поверх трупа дедушки на Дэвида Натчеза.

— Так ты думаешь, что он оставил все документы в доме Уэнделла Хазека? — спросил Натчез.

— Я почти уверен, — Том отошел от стола.

— Надеюсь, что ты прав.

— Он не стал бы оставлять их Кармен Бишоп — та сожгла бы их, как только Глен покинул бы остров. Глен доверил их Хазеку, потому что Хазек — отпетый негодяй. Когда мой дедушка инсценировал ограбление собственной компании, Хазек хранил для него украденные деньги. Он помог ему растянуть эти деньги на много лет. Дедушка привык ему доверять.

Натчез медленно кивнул и подвинул лежащий на столе пистолет поближе к руке Глена, так что он оказался поверх записок.

— Романтическое представление о справедливости, черт побери, — произнес он.

— Это только часть того, чего я добивался, — сказал Том. — Остается еще моя мать. Ей придется многое узнать о своем отце, но я не хочу, чтобы она узнала, что он был застрелен, пытаясь убить собственного внука.

— Но то, что ты делаешь, заставит его казаться еще хуже, чем он был. Ведь от всего этого создается впечатление, что Глен сломался, — Натчез взял со стола пистолет и вытер рукоятку носовым платком.

— Он не может казаться хуже, чем был на самом деле, — сказал Том. — Вы не правы. Все же у меня романтические представления о справедливости.

— Тебе кажется, что жизнь похожа на книгу, — сказал Натчез. Держа пистолет за ствол, он обошел вокруг стола и поймал свисавшую вниз руку Гленденнинга Апшоу. Затем он вложил ему в руку револьвер и положил на курок указательный палец. Теперь Глен сидел за собственным письменным столом со склоненной вперед головой, открытым ртом и глазами. Язык чуть высовывался изо рта. Натчез взял его за волосы и поднял голову. Затем он изогнул руку с пистолетом так, что дуло касалось раны. Поморщившись, он положил указательный палец поверх пальца трупа и нажал на курок. Пистолет сработал с глухим рычащим звуком, и голова Глена резко откинулась назад. Кровавые волосы, мозги и куски кости разлетелись, ударившись о стену за спиной трупа. Сначала Натчез отпустил голову трупа, а потом руку, чтобы дать ей упасть и выронить пистолет.

— Что ж, иногда жизнь действительно похожа на книгу, — произнес Том Пасмор.

70

Через два месяца после второй смерти Гленденнинга Апшоу, ясным сентябрьским днем Том Пасмор сидел на железной скамейке у входа в зоопарк, находившийся в Парке Гете. Мимо шли нескончаемой толпой мужчины и женщины, окруженные, как правило, целым выводком детишек. Почти все они направлялись к лотку торговца воздушными шариками или к тележке с мороженым, стоявшими там, где мощеная дорога уступала место бетонному покрытию, ведущему вниз, к клеткам зоопарка. Том заметил, что люди, катящие коляски, всегда расслабляются, ступая с мощеной дороги на бетон. Они сразу выпрямляются, и видно, как напряжение оставляет их мускулы. Некоторые люди, проходящие мимо Тома, невольно останавливались на нем взглядом: на молодом человеке был серый костюм в тонкую белую полоску, жилет с лацканами, темно-синяя рубашка и темно-красный галстук, а на ногах — пара коричневых мокасин. Было три часа дня, в пыльных промежутках между камнями дорожки лежали пустые пачки из-под сигарет, примятые многочисленными каблуками, коричневые крошки от раздавленных картофельных чипсов, и прямоугольный кусочек хлеба, который пыталась поделить между собой кучка взволнованных воробьев.

Остальные скамейки стояли гораздо ближе к входу в парк, среди них были и пустые, но Том специально выбрал именно эту, чтобы иметь возможность заметить входящую в парк Сару Спенс раньше, чем она увидит его. Тому хотелось посмотреть на нее взглядом, не замутненным страстью и нежностью, прежде чем они снова будут принадлежать друг другу. Тому очень хотелось, чтобы они снова принадлежали друг другу, но ничуть не меньше ему хотелось взглянуть на Сару со стороны, по-настоящему увидеть хотя бы на несколько секунд, понять, что представляет из себя эта девушка. После пожара Том видел Сару всего один раз в зале суда, где ее отец давал показания по делу о расследовании деятельности компании Ральфа Редвинга. Сам Том ждал своей очереди дать показания о том, как нашел в кабинете тело своего дедушки. Судейским чиновникам пришлось изрядно попотеть за последние два месяца. Никогда еще не Милл Уолк не слушали одновременно столько уголовных дел. Дела эти были связаны друг с другом, накладывались друг на друга, вытекали одно из другого, и Том имел к большинству из них лишь косвенное отношение, но все же он честно просидел три недели на скамейке для свидетелей, ожидающих вызова для дачи показаний. Как только отец Сары дал показания, Спенсы уехали с Милл Уолк. Том понимал, что процессы и расследования будут длиться еще не менее года, но его роль в этом деле была закончена. Ему по-прежнему приходилось проводить по полдня в обществе адвокатов и юристов, но уже совсем по другому поводу, не имевшему ничего общего с событиями, сообщения о которых заполняли страницы «Свидетеля».

159
{"b":"26162","o":1}