ЛитМир - Электронная Библиотека

– Просто для протокола: ты помнишь, где провел предыдущую ночь?

– В каком-то мотеле. Я не помню названия.

– Может, у тебя сохранился счет?

– Я платил наличными. А на кой черт тебе это все надо?

– Это не мне. Там есть коп по фамилии Лараби, вот он и просил меня разузнать.

– Скажи своему Лараби, пусть подотрется. Я ночевал в забегаловке где-то в Огайо, вот и все.

– Ладно, ладно, Майлс. Незачем так волноваться. А где ты поранил руку?

Я в изумлении взглянул на руку. Почти забытая повязка сильно запачкалась и уже начала развязываться.

– Это случайно. Я порезался о свою машину.

– Дейв Локкен может перевязать тебя. Он классно это делает. Когда это случилось?

– В тот же день. Когда я лишился своего обеда.

– Еще один посетитель, Эл Сервис, официальный стукач в этой части графства, утверждает, что перед тем, как уйти, ты сказал странную фразу. Ты вроде бы сказал, что надеешься, что убьют еще одну девушку.

– Я этого не говорил. Я ведь даже не знал тогда, что кого-то убили. Просто я разозлился и пожелал им, чтобы то, что случилось, случилось снова. Сказал, что они это заслужили.

Он снял очки.

– Понятно. Неудивительно, что про тебя пошли слухи, Майлс. Ты ведь даже старую Маргарет Кастад умудрился обидеть.

– Старую кого?

– Жену Энди. Она позвонила мне, как только ты ушел. Сказала, что ты пишешь порнографию, и потребовала, чтобы я выставил тебя из города.

– Ну, об этом я даже говорить не хочу. Она всегда меня недолюбливала. Но сейчас я изменился.

– Как и все мы. Ладно, ты не можешь мне ничего рассказать, но кое в чем ты можешь помочь прямо сейчас. Возьми, пожалуйста, бумагу и опиши все, что случилось в ресторане, и поставь дату и подпись. Я отошлю копию Лараби. Тебе же будет лучше, – он порылся в столе и выудил оттуда лист бумаги и ручку. – В общих словах. Не растягивай.

– Что ж, – я взял бумагу и написал то, что он просил.

– Значит, договорились. Звони, если что вспомнишь.

Я сунул руку в карман и нащупал сложенный листок бумаги:

– Подожди. Ты мне тоже можешь помочь. Скажи, кто, по-твоему, прислал мне вот это? Там внутри – чистый лист, – я достал конверт и положил на стол. Руки у меня опять дрожали. – Это уже второе. Первое было адресовано мне.

Он опять надел очки и склонился над столом. Прочитав фамилию на конверте, он уставился на меня:

– Ты получил еще одно?

– То было адресовано мне. И тоже с чистым листом внутри.

– Ты можешь мне его оставить?

– Нет. Оно мне нужно. Я только хочу узнать, кто его отправил, – я испытал чувство, что совершаю ужасную ошибку. Оно было таким сильным, что у меня задрожали колени.

– Майлс, мне жаль это говорить, но почерк здесь похож на твой.

– Что?

Он подвинул ко мне конверт и мои показания. Почерк действительно был очень похож.

– Но я не писал этого, Белый Медведь.

– Немногие здесь помнят, что меня так звали.

– Ладно. Давай конверт.

– Как хочешь. Только эксперт может разобраться с этим почерком. Дэйв! – он встал и подошел к двери. – Тащи свою аптечку!

* * *

– Я слышал, вы называли его Белым Медведем. Это прозвище мало кто помнит.

Локкен и я спускались по Мейн-стрит в сгущающейся темноте. Зажглись фонари, я снова слышал тихое гудение неоновых вывесок. В окнах бара Энглера горел свет, отбрасывая на тротуар желтоватый отблеск.

– Мы старые друзья.

– Должно быть. Вообще-то он от этого прозвища лезет на стенку. Где ваша машина? Похоже, вам уже ничего не грозит.

– А я так не думаю. Белый Медведь велел вам довести меня до машины, и я хочу, чтобы вы так и сделали.

– Черт, тут же никого нет.

– Я недавно тоже так думал. А как вы зовете его, если не Белым Медведем?

– Я? Я зову его “сэр”.

– А Лараби?

– Кто?

– Лараби. Шериф из Плэйнвью.

– Простите, но в Плэйнвью нет никакого Лараби и вообще нет шерифа. Там есть полицейский по фамилии Ларсен, мой двоюродный брат. Шериф Говр звонит туда раз или два в неделю. Это все в его подчинении, все эти маленькие городки – Сентервилл, Либерти, Бланделл. Он считается в них шерифом. Так где ваша машина?

Я стоял посреди темной улицы, смотрел на свой “фольксваген” и пытался осмыслить то, что сказал Локкен. Это было трудно сделать, потому что я увидел, во что превратилась моя машина.

– О Господи. Это ваша? Я кивнул, не в силах выдавить ни слова. Окна были разбиты, крыша и капот покрыты вмятинами. Одна фара болталась на проводе, как выбитый глаз. Я пошел взглянуть на передние фары, потом на задние. Они оказались нетронутыми, но заднее стекло тоже было разбито.

– Порча личной собственности. Вам надо вернуться в участок и подать жалобу. Я подпишусь.

– Нет. Лучше сами скажите об этом Говру. Может, вам он поверит, – гнев закипал во мне, и я схватил Локкена за руку так, что он ойкнул. – Передайте ему, что я подам жалобу Лараби.

– Но я же сказал, что мой двою...

Я уже сел в машину и мучал зажигание.

* * *

Болтающаяся фара оторвалась, как только я взобрался на вершину первого холма. Через треснувшее ветровое стекло я видел только половину дороги, и ту как в тумане. Уцелевшая фара освещала кусты у дороги; луч ее прыгал, как и мое настроение, колеблющееся между гневом и обидой. Так это Лараби хотел знать, как я порезал руку? Лараби нужно, чтобы его избрали еще на один срок?

Я думал, что именно Лараби не собирался искать тех, кто гонялся за мной и в разочаровании покалечил мою машину.

Гоня вихляющую машину по бесконечным холмам, я только через некоторое время услышал радио. Должно быть, я машинально нажал на кнопку.

– ...для Кэти, Джо и Брауни от братьев Харди. Девочки, вы, я думаю, знаете, что сейчас будет: добрые старые “Танцы до упаду”. – Девчачьи голоса запищали от восторга. Я сбавил скорость, пытаясь разглядеть поворот сквозь паутину трещин, пока неизвестная мне группа пела какую-то чушь. Навстречу мне проехали фары и исчезли позади, мигнув на прощанье.

Следующая машина просигналила дважды. Я только сейчас заметил, что моя единственная фара светит слишком ярко, и убавил свет.

– Здорово, здорово. Привет вам, братья Харди! А теперь для Фрэнка от Салли что-то очень нежное. Фрэнк, по-моему, она тебя любит, так что позвони ей, ладно? Для тебя поет Джонни Матис.

На подъеме я видел только темное небо. Я нажимал на газ до предела, снижая скорость, только когда машина начинала трястись. Мимо пронесся итальянский пейзаж, сейчас ставший одной сплошной чернотой.

– Следи, Фрэнк, получше за этой маленькой лисой, а то она живо тебя зацапает. Она все равно тебя любит, поэтому не спеши. А теперь немного переменим тему – для учениц младших классов гимназии и мисс Таит от Розы Б., их любимая Тина Тернер – “Река глубока, гора высока”.

Мои шины взвизгнули, когда я изо всех сил надавил на тормоза, увидев перед собой вместо черной дороги каменную стену. Я вывернул руль, и машина изогнулась вправо, заставляя подумать, что сделана из чего-то более гибкого, чем металл. Все еще на опасной скорости я преодолел последний подъем и покатил вниз по склону.

Не сбавляя скорость, я съехал на проселок и прогремел по белому мостику, возле которого Ред Сандерсон нашел тело второй девочки. Музыка пульсировала в моих ушах, как кровь.

– Эге-ей! Говорите об этом всем, только не своему учителю! Все ужасы в это время выходят наружу, так что покрепче заприте двери, ребята. А для всех затерянных в ночи от А до З песня Вэна Моррисона “Послушай льва”.

Наконец-то я вслушался в болтовню радио. Узкая тропинка к дому Ринн была погружена в темноту – я как будто ехал по тоннелю. А и З? Алисон и Зак? “Послушай льва” – это название песни. Высокий баритон запел что-то неразборчивое. Я выключил радио. Мне хотелось только одного – побыстрее добраться домой. Машина миновала старую школу, потом помпезный фасад церкви.

У фермы Сандерсонов дорога огибала красный выступ песчаника, и я склонился над рулем, обратив все внимание на два квадратных дюйма чистого стекла. Потом в свете фары я увидел то, что заставило меня нажать на тормоза и выйти из машины. Я привстал, чтобы лучше видеть.

21
{"b":"26163","o":1}