ЛитМир - Электронная Библиотека

Номинально главой семьи считался мистер Гирнек, но на деле он, как и все остальные, подчинялся своей супруге, миссис Гирнек. Стремительный сгусток материнской заботы, широкоплечая, пышногрудая, она носилась по дому, точно галеон на всех парусах, гонимый прихотливым ветром, то заливаясь раскатистым хохотом, то обрушивая чешские ругательства на головы своих четверых непутевых сынков. Старшие братья Якоба, Карел, Роберт и Альфред, унаследовали импозантное телосложение матушки, и, когда они приближались к Китти, девочка замолкала и старалась отойти в сторонку, устрашенная их ростом, силой и мощными, гулкими голосами. А мистер Гирнек был такой же, как Якоб: маленький, худощавый, но при этом с морщинистым лицом, которое всегда напоминало Китти увядшее яблоко. Он курил изогнутую рябиновую трубочку, от которой по всему дому и саду расплывались клубы сладкого дыма. Якоб ужасно гордился своим отцом.

— Он блестящий мастер! — говорил он Китти, когда они сидели под деревом, отдыхая после игры в пятнашки. — С пергаментом и кожей он буквально чудеса творит — никто такого не умеет! Видела бы ты крошечные книжечки с заклинаниями, над которыми он работает в последнее время! Он оправил их в золотую филигрань в старинном пражском стиле, но при этом уменьшил её до микроскопических размеров. Он делает крошечные фигурки животных или цветы, а потом вправляет в них малюсенькие кусочки слоновой кости или драгоценные камни. Никто, кроме папы, такого не может.

— Должно быть, эти книжечки будут стоить целое состояние, — заметила Китти.

Якоб выплюнул стебелек травы, который он жевал.

— Ты, наверно, шутишь, — сказал он потускневшим голосом. — Волшебники платят ему гораздо меньше, чем стоит его работа. Ему никогда не платили по справедливости. Он едва сводит концы с концами. Вон, погляди!

Он кивнул на дом — с разъезжающейся черепицей на крыше, с покосившимися, чумазыми ставнями, с облупившейся дверью веранды.

— Думаешь, мы заслуживаем того, чтобы жить в таком доме? Не свисти!

— Ну, он всё-таки побольше моего будет, — заметила Китти.

— Типография Гирнека вторая по величине во всём Лондоне, — возразил Якоб. — Только у Ярослава типография больше нашей. И к тому же они шлепают самые простые книжки: обычные кожаные обложки, ежегодные альманахи, указатели — ничего особенного. А у нас — тонкая работа, настоящее ремесло! Вот почему так много волшебников приходят к нам, когда им надо переплести свои лучшие книги: им нравится эксклюзив и роскошь. Вон, на той неделе папа закончил обложку с пентаклем, выложенным крохотными бриллиантами. Нелепо, конечно, но ничего не попишешь: заказчица так хотела.

— Но почему же волшебники не платят твоему папе как следует? Неужели они не боятся, что он станет работать хуже, начнёт все делать спустя рукава?

— Мой папа для этого слишком гордый. Но на самом деле, ему просто некуда деваться. Ему приходится быть паинькой, иначе нас прикроют, а типографию отдадут кому-нибудь другому. Ты не забывай: мы ведь чехи, подозрительные чужестранцы. Нам нельзя доверять — и это несмотря на то, что Гирнеки живут в Лондоне уже полтора столетия.

— Как?! — возмутилась Китти. — Но это же смешно! Естественно, вам доверяют — иначе бы вас в два счета вышвырнули из страны!

— Нас просто терпят, потому что нуждаются в нашем умении. Но теперь, из-за всех этих передряг на материке, за нами следят в оба, на случай, если мы вдруг вступим в заговор со шпионами. На папиной фабрике, например, постоянно работает поисковый шар; и за Карелом с Робертом всё время наблюдают. За последние два года к нам четырежды являлась полиция. Последний раз весь дом вверх дном перевернули. Бабушка принимала ванну, так её так прямо и вытащили на улицу в её старой жестяной ванне.

— Ужас какой!

Китти подкинула крикетный мячик высоко в воздух и поймала его, протянув руку.

— Ну да. Вот тебе твои волшебники. Мы их ненавидим, конечно, но что мы можем-то? Эй, в чем дело? Ты чего губу закусила? Случилось что-то?

Китти поспешно перестала кусать губу.

— Да нет, я вот просто подумала: вы волшебников ненавидите, но при этом вся ваша семья их поддерживает — и твой папа на них работает, и братья твои работают в его типографии. Всё, что бы вы ни делали, так или иначе идёт им на пользу. И при этом они так мерзко с вами обращаются. По-моему, это неправильно. Почему бы твоей семье не заняться чем-нибудь другим?

Якоб печально усмехнулся:

— Знаешь, как говорит мой папа: безопаснее всего плыть за хвостом акулы. Мы делаем для волшебников всякие красивые штуковины, они и рады. А пока они нами довольны, они нас не трогают. Ну, почти не трогают. А если мы им не угодим, что будет? Они нас просто сожрут, наверняка. Ну вот, снова ты хмуришься.

Китти осталась недовольна его рассуждениями.

— Если вы не любите волшебников, вам не следует с ними сотрудничать! — твёрдо сказала она, — Это неправильно с точки зрения морали.

— Чего-о?

И Якоб пнул её в ногу — он рассердился по-настоящему.

— Не надо ля-ля! Что, твои родители с ними не сотрудничают, что ли? Все с ними сотрудничают! Другого выхода просто нет. Если ты откажешься на них работать, явится ночью полиция — или кто-нибудь ещё похуже — и поминай как звали! Просто нет другого выхода. Или всё-таки есть? Есть или нет?

— Н-нет, наверное…

— Вот то-то и оно, что нету. Хочешь жить — работай на них. И все.

5

Катастрофа стряслась, когда Китти было тринадцать лет.

Лето было в разгаре. В школе начались каникулы. Убогие домишки стояли, залитые солнцем; щебетали птицы, комнаты были пронизаны светом. Отец мурлыкал, стоя у зеркала и поправляя свой галстук. Мать оставила ей на завтрак в холодильнике замороженную булочку.

Якоб заглянул к Китти с утра пораньше. Она открыла дверь — и он приветствовал её взмахом шляпы.

— Крикет! — выпалил он. — Сегодня идеальный день для крикета. Пошли в парк. Все сейчас на работе, никто нас не прогонит.

Парк находился к западу от Белема, в стороне от фабрик и магазинов. Ближе к Белему он представлял собой обычную пустошь, заваленную кирпичом и обрывками ржавой колючей проволоки и поросшую бурьяном. Якоб с Китти, как и другие ребятишки, постоянно там играли. Но если пройти подальше и перейти старый металлический мост через железную дорогу, парк мало-помалу становился все приятнее: раскидистые буки, тенистые аллеи и пруды с дикими утками, рассеянные по ровной зелёной травке. За парком проходило широкое шоссе, а дальше стоял ряд высоких особняков за глухими заборами, говорящий о том, что тут живут волшебники.

Простолюдинов в приятной части парка не жаловали. На детских площадках рассказывали страшные истории про детей, которые забрели туда на свой страх и риск — и больше их никто никогда не видел. Китти не особенно верила в эти байки. Они с Яковом пару раз переходили металлический мост и добирались до самых прудов. Один раз хорошо одетый джентльмен с длинной чёрной бородой принялся орать на них с той стороны пруда. Якоб ответил ему красноречивым жестом. Сам джентльмен на это никак не отреагировал, но его спутник, которого ребята прежде не заметили — очень низенький человечек неприметной внешности, — помчался к ним вокруг пруда с удивительным проворством. Китти с Якобом еле успели унести ноги.

Но обычно, когда они смотрели через железную дорогу, запретная часть парка была пуста. Просто обидно было, что такое славное место пустует, тем более в такой славный денек, когда все волшебники на работе. И Китти с Якобом побежали туда.

Их подошвы гулко стучали по гудроновой поверхности моста.

— Никого нету, сказал Якоб. — Я же тебе говорил!

— Точно? — Китти прикрыла глаза ладонью и принялась вглядываться в кольцо буков, которые трудно было рассмотреть из-за яркого солнца, бившего в глаза. — А вон там, под деревом, вроде бы есть кто-то. Только я разглядеть не могу.

— Где? Нет, это просто тени. Ну, если трусишь, пошли тогда к стенке. Там нас не будет видно из домов через дорогу.

12
{"b":"26165","o":1}