ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну? — коротко осведомился Натаниэль.

— Все без толку, хозяин, — сказал белокурый сиротка. — Уличные мальчишки попросту не обращают на нас внимания.

— Это если повезёт, — добавил лохматый. — А то ещё и швыряются всякой дрянью.

— Как?! — возмутился Натаниэль.

— Да вот так, и ещё орут всякие гадости.

— Да я не об этом! Я хочу сказать — до чего люди озверели! Этих мальчишек на каторгу отправить мало! Свинство какое! Вы оба — славные малыши, оба худые, в чем душа держится, еле стоите на ногах, — они просто обязаны были взять вас под покровительство!

Сиротки покачали своими славными головками:

— Нет. Они относятся к нам крайне враждебно. Как будто видят, что мы такое на самом деле.

— Это немыслимо. Откуда им взять линзы? Должно быть, вы что-то не так делаете. Вы уверены, что ничем себя не выдали? Когда вы с ними встречались, вы не парили в воздухе? У вас не торчали рога? Мало ли какую глупость вы могли выкинуть!

— Нет, сэр, честное слово, нет!

— Нет, сэр. Хотя Кловис один раз действительно позабыл спрятать хвост.

— Ах ты, ябеда! Он врет, сэр! Натаниэль устало хлопнул ладонью по столу.

— Да плевать мне, что вы там делали! Мне всё равно. Но если вы в ближайшее время не сумеете выполнить задания, вас обоих ждут Раскаленные Иглы. Пробуйте сменить возраст, пробуйте работать по отдельности. Попытайтесь обзавестись каким-нибудь мелким увечьем, чтобы возбудить в них сочувствие, — только без заразных болезней… Впрочем, это я уже говорил. Можете идти. Прочь с глаз моих!

Натаниэль вернулся к себе за стол и мрачно принялся подводить итоги. Фолиоты вряд ли преуспеют, это уже ясно. Демоны низкого ранга… Возможно, как раз в этом всё дело. Они недостаточно хитры и умны, чтобы полностью перевоплотиться в человека. Это же надо до такого додуматься: будто бы дети способны видеть их истинную природу! Это идею Натаниэль отмел сразу.

Но если они потерпят поражение, что делать дальше? Сопротивление каждую неделю совершает все новые преступления. Они грабят жилища волшебников, совершают кражи из машин, нападают на магазины и конторы. Схема преступлений достаточно очевидная: полухулиганские выходки, совершаемые мелкими, подвижными группами, которые каким-то образом ухитряются не попадаться в поле зрения следящих шаров, патрулирующих улицы, и прочих демонов. Очень хорошо. Однако зацепиться по-прежнему не за что!

Натаниэль знал, что терпение мистера Тэллоу на исходе. Судя по шуточкам и подковыркам, вроде тех, что он слышал сегодня от Клайва Дженкинса и Джейн Фаррар, другие тоже об этом знают. Он сидел, постукивая карандашом по блокноту, и размышлял о тех трёх членах Сопротивления, которых он видел. Фред и Стенли… Он скрипнул зубами и принялся ещё энергичнее постукивать карандашиком. Рано или поздно он их непременно схватит, провалиться ему, если не схватит! И ещё эта девчонка, Китти. Темноволосая, решительная. Лицо лишь смутно виднеется в полумраке. Предводительница шайки. Интересно, они все ещё в Лондоне? Или сбежали куда-нибудь, подальше от глаз закона? Ему нужен всего лишь ключ, один-единственный паршивенький ключик! И тогда он настигнет их быстрее мысли.

Но опереться совершенно не на что.

— Кто же вы такие? — пробормотал он себе под нос. — Где вы прячетесь?

Карандаш в его руке сломался пополам.

Китти

3

Ночь была великолепная, самая что ни на есть подходящая ночь для чар. Огромная полная луна, цвета среднего между абрикосом и спелой пшеницей, окруженная пульсирующим ореолом, одиноко царила в пустынном небе. Редкие прозрачные облачка попрятались от её царственного лика, оставив небеса нагими и иссиня-чёрными, точно бок какого-то исполинского космического кита. Вдали виднелись залитые лунным светом барханы; внизу, в тёмном ущелье, золотистая дымка сочилась сквозь контуры утесов, стремясь омыть дно, выточенное в песчанике.

Однако высохшее русло реки было глубоким и узким, и выступ скалы, нависавший над ним, погрузил кусок ущелья в непроглядную тьму. В этой тени утеса горел небольшой костерок. Жидкие язычки рыжего пламени почти не давали света. Столб дыма, заслоняющий звезды, восходил от костра и растворялся затем в холодном ночном воздухе.

На краю круга света, который отбрасывал костёр, сидел скрестив ноги человек. Мускулистый, бритый наголо мужчина с блестящей, смазанной маслом кожей. В ухе у мужчины висело тяжелое золотое кольцо; лицо было каменное, бесстрастное. Он шевельнулся: достал из широкого пояса бутылку, закупоренную металлической пробкой. Ленивыми движениями, которые тем не менее выдавали в нем звериную, небрежную мощь пустынного льва, он открыл бутылку и выпил то, что в ней было. Потом выбросил бутылку и уставился в огонь.

Несколько секунд спустя ущелье заполнилось странным ароматом, послышался отдаленный звон цитры. Человек уронил голову на грудь. Теперь виднелись только белки его полузакрытых глаз — он уснул сидя. Музыка становилась все громче — казалось, она исходит из самых недр земли.

Из темноты выступила чья-то фигура, миновала костёр, миновала спящего, вышла на озаренную луной середину ущелья. Музыка нарастала — казалось, сам лунный свет сделался ярче из благоговения перед её красотой. Девушка-рабыня — юная, сказочно красивая, но слишком бедная, чтобы позволить себе одеяние, достойное её прелести. Её волосы ниспадали на плечи длинными тёмными локонами, которые подпрыгивали при каждом неверном шаге. Лицо её было бледным и гладким, точно фарфор, в огромных глазах блестели слёзы. Она принялась танцевать — поначалу осторожно, боязливо, а потом будто дала волю чувствам. Она выгибалась и кружилась, и напрасно пыталось поспеть за ней её полупрозрачное покрывало. Её тонкие руки плели в воздухе колдовские узоры, а с губ лился странный напев, полный одиночества и желания.

Наконец девушка завершила свой танец. Она тряхнула головой в гордом отчаянии и воззрилась в темноту, в сторону луны. Музыка утихла. Тишина.

Потом далекий голос, словно бы принесенный ветром:

— Амариллис…

Девушка вздрогнула, огляделась по сторонам. Ничего, кроме скал, неба и янтарной луны. Она издала очаровательный вздох.

— Моя Амариллис…

Девушка откликнулась хрипловатым, дрожащим голосом:

— Сэр Бертилак! Это вы?

— Это я.

— Где же вы? Зачем вы так меня мучаете?

— Я прячусь за луной, моя Амариллис. Я страшусь, как бы ваша красота не опалила моей сущности. Закройте своё лицо той вуалью, что ныне так бесполезно лежит на ваших плечах, и тогда, быть может, я и решусь приблизиться к вам.

— О Бертилак! Я всем сердцем готова исполнить вашу просьбу!

И девушка сделала то, о чём её просили. Из темноты донесся одобрительный ропот. Кто-то кашлянул.

— Дражайшая Амариллис! Отойдите в сторону! Я спускаюсь на землю.

Девушка тихонько ахнула и прижалась спиной к ближайшей скале. Она откинула голову и застыла в гордом ожидании. Прогремел гром, столь оглушительный, что и мертвого пробудил бы. Девушка, раскрыв рот, посмотрела наверх. С небес, царственно шествуя, спускался воин. Он был облачен в посеребренную курточку-безрукавку на голое тело, длинный развевающийся плащ, штаны с буфами и изящные туфли с загнутыми носами. За поясом, разукрашенным самоцветами, торчала впечатляющая сабля. Воин спускался вниз, запрокинув голову, сверкая тёмными глазами, задрав орлиный нос и гордо выпятив подбородок. На лбу у него торчала пара белых кривых рожек. Он мягко ступил на землю неподалёку от распластавшейся по скале девушки и небрежно сверкнул роскошной улыбкой. Вокруг раздались слабые женские вздохи.

— Как, Амариллис, неужто вы онемели? Или вы так быстро забыли лицо своего возлюбленного джинна?

— Ах, нет, Бертилак! Пусть бы даже миновало не семь, но семьдесят лет — и тогда бы мне не забыть ни единого волоска на вашей напомаженной голове. Однако дар речи отказывает мне, и сердце трепещет от страха: как бы волшебник не пробудился и не застиг нас! Тогда он скует мои стройные белые ноги тяжкими цепями, вас же заточит в своей бутылке!

8
{"b":"26165","o":1}