ЛитМир - Электронная Библиотека

— Знаешь, что я тебе скажу… — Один бес ткнул в бок второго и указал в мою сторону. — А ведь следующим может оказаться он!

— Ага. Может, на этот раз он заберет его. Может быть, мы спасёмся!

— Прячься за него! Скорее!

— Я первый! Ты за мной!

И вновь, пошла катавасия, настолько недостойная и постыдная — каждый из бесов норовил укрыться у меня за спиной, — что моё внимание на ближайшие несколько секунд оказалось полностью поглощено раздачей нескольких абсолютно заслуженных оплеух, звон от которых раскатился по всему городу. Раздавая оплеухи, я случайно поднял голову — и обнаружил, что взбунтовавшийся африт стоит на краю крыши, перекинув ногу через парапет, буквально в паре метров от меня.

Должен признаться, что его вид меня поразил.

Дело было не в золотой маске, воспроизводящей ужасные черты великого волшебника. И не в прядях седых волос, которые торчали из-под неё, развеваясь на ветру. И не в костлявых руках, небрежно упертых в бока, и не в голых позвонках, торчащих над галстуком, и не в пыльном погребальном костюме, болтающемся на костях. Во всём этом ничего особенного не было; я и сам десятки раз принимал обличье скелета — да кто из нас этого не делал? Нет, меня потрясло другое: я осознал, что всё это — не просто облик, а настоящие кости, настоящие лохмотья и настоящая золотая маска. Собственная сущность африта была практически невидима, скрыта где-то внутри останков волшебника. Африт не имел своего собственного обличья — ни на этом, ни на каком другом плане. Никогда прежде не видел ничего подобного.[65]

Чем бы ни занимался этот скелет в течение дня, на месте он явно не сидел: одежка на нём изрядно потрепалась. На коленке у него был этакий стильный разрезик,[66] на плече — след от ожога, а одна манжета выглядела так, будто её драли когтями. Мой хозяин, по всей вероятности, заплатил бы неплохие деньги за этот костюмчик, будь он выставлен в витрине какого-нибудь миланского бутика, однако на почтенном африте эти тряпки смотрелись довольно неприглядно. Тем не менее кости под одеждой были, похоже, целы и в комплекте: суставы работали так хорошо и беззвучно, как будто их только что смазали.

Скелет, склонив голову набок, наблюдал за возящимися на крыше бесами. Мы все замерли, разинув рты, застыв посреди потасовки. Наконец скелет заговорил:

— Вы что, размножаетесь, что ли?

— Да нет, — ответил я. — Просто небольшая свалка.

— Да я не об этом. Просто в прошлый раз вас было двое.

— Подкрепление, — объяснил я. — Они меня вызвали, чтобы я выслушал твои наставления. Ну и, разумеется, чтобы ты меня съел.

Скелет завертелся волчком на краю крыши.

— Чудесно! — воскликнул он. — Наконец-то моё красноречие и прямота оценены по достоинству! А вы, бесы, куда умнее, чем кажетесь.

Я оглянулся на Тиббета и его приятеля — те стояли как вкопанные, разинув рты и капая слюнями. Заяц, попавший в луч фар, и тот взглянул бы на них с презрением.

— Нет, — сказал я, — я бы на это не рассчитывал.

В ответ на моё искрометное остроумие скелет разразился пронзительным хохотом и, вскинув руки, исполнил импровизированный танец с элементами чечетки. Метрах в пятидесяти за его спиной, точно застенчивые подростки, прятались за трубой двое джиннов. Джинны смотрели и выжидали.[67] Так что, можно считать, нам удалось окружить кости Глэдстоуна.

— Вы, похоже, в приподнятом настроении, — заметил я.

— А почему бы и нет? — Скелет остановился, прищёлкнув костяшками пальцев, точно кастаньетами, в такт финальному удару каблуков. — Я на воле! — воскликнул он. — На воле мне раздолье! Это стих такой, если ты не заметил.

— Ну да… Стих неплохой…

Бес задумчиво почесал затылок кончиком хвоста.

— Но ведь вы по-прежнему находитесь в этом мире, — медленно произнёс я. — Или, по крайней мере, мне так кажется. Значит, вы не можете считать себя полностью свободным, разве не так? Свобода приходит только тогда, когда порвешь узы и вернешься к себе домой.

— Я и сам так думал, пока лежал в этом вонючем саркофаге, — ответил скелет. — Но теперь я так не думаю. Взгляни на меня! Я могу идти куда хочу, делать что захочу! Захочу поглядеть на звезды — могу глядеть сколько моей душе угодно. Захочу побродить среди цветов и деревьев — пожалуйста. Захочу поймать какого-нибудь старикашку и зашвырнуть его на середину реки — нет проблем! Мир взывает ко мне: «Вперед, Гонорий! Делай всё, что тебе нравится!» Так вот, бес: это и называется свободой. Так или нет?

Говоря это, он сделал угрожающее движение в мою сторону. Его пальцы судорожно скрючились, а в пустых глазницах под маской внезапно вспыхнули убийственные багровые огоньки. Я поспешно отпрыгнул назад. Мгновением позже багровые огоньки слегка угасли, и скелет вновь принялся весело приплясывать.

— Взгляни на этот закат! — вздохнул он, словно говоря сам с собой. — Прямо как кровь с плавленым сыром.

— Восхитительный образ, — согласился я.

Несомненно, бесы были правы. Африт совершенно безумен. Но, безумен он или нет, кое-что все ещё оставалось для меня непонятным.

— Прошу прощения, господин Скелет, — сказал я, — но я — всего лишь скромный бес ограниченных умственных способностей и надеюсь, что вы меня просветите. Вы до сих пор повинуетесь чьему-то приказу?

Длинный, загибающийся ноготь указал на золотую маску.

— Видишь его? — спросил скелет; его голос теперь был полон меланхолии. — Это все он виноват. На последнем издыхании он приковал меня к этим костям. Поручил мне вечно защищать их и оберегать его имущество в придачу. Большая часть его имущества у меня здесь.

Он развернулся и продемонстрировал современный рюкзак, совершенно неуместно смотрящийся на его спине.

— И ещё, — добавил он, — уничтожать всех, кто вторгнется в его гробницу. Слушай, ведь десять из двенадцати — это не так уж мало, а? Я старался как мог, но мне всё-таки не по себе из-за того, что двое ушли.

— Десять из двенадцати — это очень неплохо, — утешил его бес. — Вряд ли кому-то удалось бы добиться большего. А те двое, видно, были крепкие орешки, а?

Багровые огоньки вспыхнули снова; я услышал из-под маски скрежет зубов.

— Один, кажется, был мужчина. Я его не разглядел. Он был трус: сбежал, пока его товарищи сражались. А вот другая… Проворная маленькая плутовка. С каким удовольствием я бы стиснул её белую шейку в своих пальцах! Но — можешь себе представить? Такая юная — и такая хитрая! У неё при себе было чистейшее серебро. Гонорий потянулся, чтобы её погладить, а она так его огрела, что его бедные старые косточки до сих пор ноют.

— Стыд и позор! — Бес печально покачал головой. — И держу пари, что она вам даже имени своего не сказала.

— Она-то не сказала, но я всё равно его подслушал — и почти поймал её, почти поймал!

Скелет слегка задергался от ярости.

— Китти её зовут, котеночек, значит. И умрет она как котенок, когда я её найду. Но я не тороплюсь. Времени у меня предостаточно. Мой хозяин мёртв, а я все ещё повинуюсь его приказам, стерегу его старые кости. Я просто ношу их с собой, только и всего. Могу пойти куда хочу, сожрать любого беса, какого захочу. Особенно, — багровые глаза сверкнули, — особенно болтливого, самоуверенного беса.

— Угу, — бес кивнул, не раскрывая рта.

— А знаешь, что самое лучшее? — Скелет снова сделал пируэт (я увидел, как джинны на соседней крыше нырнули за трубу) и пригнулся к моему уху: — Мне совершенно не больно!

— Умм? — Я все ещё не раскрывал рта, но попытался при этом изобразить живейший интерес.

— Да, вот именно! Абсолютно не больно. Именно это я и говорю каждому духу, которого встречаю по дороге. Вот эти двое, — он указал на других бесов, которые к тому времени набрались храбрости и отползли к противоположному краю крыши, — эти двое слышали всё это уже несколько раз. И ты, не менее уродливый, чем они, удостоился чести выслушать меня. Мне просто хочется поделиться своей радостью. Эти кости защищают мою сущность: мне нет нужды создавать свою собственную, уязвимую форму. Я уютно угнездился внутри, как птенец в гнездышке. Таким образом, мы с моим хозяином объединились ко взаимной выгоде. Я повинуюсь его приказам, но при этом могу делать что хочу, радостно и без боли. Понятия не имею, почему до этого никто не додумался раньше.

вернуться

65

Всем известно, что, материализуясь в мире людей, мы вынуждены принимать ту или иную форму, будь то хотя бы струйка дыма или капелька жидкости. Хотя некоторые из нас обладают способностью оставаться невидимыми на низших планах, на более высоких мы вынуждены являть подобие. Такова часть жестоких уз, налагаемых на нас волшебниками. Поскольку в Ином Месте мы не имеем такой определённой формы, это требует от нас весьма ощутимого напряжения и причиняет нам мучения. Чем дольше мы здесь остаемся, тем сильнее становится эта боль, хотя изменение формы может временно ослабить эти симптомы. Чего мы не делаем, так это не «овладеваем» материальными объектами: чем меньше мы имеем дело с земными вещами, тем лучше, и, в любом случае, это строго-настрого запрещено условиями призывающих нас заклятий.

вернуться

66

Хотя, конечно, торчащая оттуда коленная чашечка смотрелась ещё более стильно.

вернуться

67

Один из них был мой знакомый по массовому вызыванию — та долговязая птица. Другой походил на пузатого орангутана. Короче, старые добрые традиционные обличья. Им-то не приходилось возиться с заплесневелыми костями.

82
{"b":"26165","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Иди на мой голос
Хищная птица
Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве
Страсть под турецким небом
Как в СССР принимали высоких гостей
Наследство золотых лисиц
Сценарист
Назад к тебе
Эра Мифов. Эра Мечей