ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он помолчал, все трое мрачно переглянулись. Потом Дженкинс снова нахлобучил свою шляпу на голову.

— Ладно, мне пора, — сказал он. — Надо навестить ещё кое-кого. И про бесов тоже не забудьте.

— Но эксперимент-то как же? — Берк наклонился к нему вплотную. — Уизерс прав. Нам нужно увидеть доказательства, что он прошёл успешно, прежде чем мы… Ну, ты понимаешь…

Дженкинс расхохотался.

— Будут, будут вам доказательства! Хопкинс лично покажет вам, что никаких побочных эффектов нет. Но, могу вас заверить, зрелище весьма впечатляющее. Для начала…

Хлоп! И моё подслушивание неожиданно оборвалось. Только что я тихонько жужжал над ухом Дженкинса, а в следующий миг на меня, точно гром с неба, обрушилась свернутая трубочкой газета. Что за подлое нападение![34] Я камнем рухнул на пол, беспомощно растопырив лапки. Дженкинс и компания уставились на меня с лёгким недоумением. Мой агрессор, дюжий бармен, весело помахал им газетой.

— Пришиб я её! — улыбнулся он. — У самого вашего уха летала, сэр! И здоровущая какая. Вроде бы им сейчас не сезон, а вот поди же!

— Да, в самом деле, — сказал Дженкинс — Таким мухам сейчас совсем не сезон…

Его глазки сузились, очевидно разглядывая меня сквозь магические линзы, но на всех планах с первого по четвертый я был просто мухой, так что это ему ничего не дало. Внезапно он занёс ногу, собираясь меня раздавить. Но я увернулся — может быть, чуть резвее, чем следовало бы оглушенной мухе, — и полетел в сторону ближайшего окна.

Очутившись на улице, я не сводил глаз с дверей паба, одновременно исследуя свою пострадавшую сущность. Как это прискорбно, когда джинн, который…[35], может быть повержен свернутым куском бумаги! Но, увы, такова печальная истина. Все эти смены облика и непрерывные побои мне отнюдь не на пользу. Мэндрейк! Всё это вина Мэндрейка. И он за это заплатит, дайте мне только шанс![36]

Дженкинс мог заподозрить, что я — не обычное насекомое, и попытаться сбежать, однако же, к моему облегчению, несколько минут спустя он появился в дверях и зашагал дальше по Уайтхоллу. Я понимал, что облик мухи теперь будет казаться ему подозрительным, а потому, стеная от боли, снова обернулся воробьем и полетел следом.

10

На город спускались сумерки. Волшебник Дженкинс шагал пешком по улочкам центрального Лондона. Ему предстояло ещё три встречи. Первая была назначена в небольшом отельчике неподалёку от Трафальгарской площади. На этот раз я уже не пытался войти, а наблюдал за ним сквозь окно. Он беседовал с узкоглазой женщиной в безвкусном платье. Дальше он прошёл через Ковент-Гарден до Холборна, где вошёл в небольшую кофейню. И снова я счел разумным держаться на расстоянии, однако же хорошо разглядел человека, с которым он разговаривал. Это был мужчина средних лет, лицом удивительно похожий на рыбу. Губы у него выглядели так, словно он позаимствовал их у трески. Моя память, как и моя сущность, за эти годы сделалась дырявой как решето. И тем не менее было в этом человеке что-то знакомое… Нет, сдаюсь. Не помню, откуда я его знаю.

Однако дело наклевывалось весьма любопытное. Судя по тому, что мне удалось подслушать, тут явно затевался какой-то заговор. Однако все эти люди выглядели на удивление неподходящими для опасных затей. Никто из них не выглядел ни могущественным, ни расторопным. На самом деле скорее наоборот. Если бы выстроить всех лондонских волшебников на спортплощадке и предоставить капитанам двух футбольных команд отобрать для себя игроков, эти остались бы стоять у стенки вместе с толстым мальчишкой и тем парнем, у которого нога в гипсе. Очевидно, их общая бестолковость являлась частью плана, но я, хоть убей, никак не мог понять, в чем этот план состоит.

И вот наконец мы добрались до обшарпанного кафе в Клеркенвелле. И тут, впервые за всё время, я заметил, что Дженкинс как-то переменился. До сих пор он держался беззаботно, уверенно, небрежно; теперь же он, прежде чем войти, остановился перед дверью, словно набираясь духу. Пригладил волосы, поправил галстук и даже достал из кармана маленькое зеркальце, чтобы изучить прыщ на подбородке. И только потом вошёл.

А вот это уже интересно! Значит, сейчас ему предстоит разговаривать не с низшими и не с равными. Быть может, внутри его ждёт сам таинственный мистер Хопкинс… Надо посмотреть!

А это означало, что мне придётся препоясать свои тощие воробьиные чресла и сменить облик.

Дверь кафе была закрыта, окна тоже. Из маленькой щелки под дверью сочился луч жёлтого света. Застонав от отчаяния, я обернулся извилистой струйкой дыма, которая устало просочилась в щель.

Тёплый, душный запах кофе, сигарет и жареного бекона. Кончик струйки заглянул под дверь, поднялся повыше и огляделся. Все казалось слегка размытым — после трансформации глаза у меня видели ещё хуже обычного, — однако же я разглядел Дженкинса. Он садился за дальний столик, где его ждал какой-то тёмный силуэт.

Струйка дыма проползла через комнату, держась у самого пола, осторожно петляя между ножек стульев и ног посетителей. Мне пришла в голову неприятная мысль; остановившись под одним из столов, я отправил вперёд Импульс, проверяя, нет ли там враждебной магии[37]. Дожидаясь его возвращения, я пытался разглядеть соседа Дженкинса, но тот сидел ко мне спиной и никаких подробностей я не видел.

Импульс вернулся — густо-оранжевый, с красными прожилками. Я мрачно смотрел, как он тускнеет. Значит, магия тут действительно присутствует, и магия неслабая.

И что мне теперь делать? Если я в страхе удеру из кафе, это ничем не поможет мне узнать о планах Дженкинса, а между тем для меня это единственный способ обеспечить себе отдых. Если тёмная фигура — действительно Хопкинс, я могу потом его выследить, вернуться к Мэндрейку — и на рассвете буду уже свободен. Как бы то ни было, чего бы это ни стоило, придётся остаться.

Ну ладно, как говорится, без труда и риска и стены Праги не строились[38]. Безмолвно извиваясь, струйка дыма пробиралась между столов, подползая все ближе и ближе к тому месту, где сидел Дженкинс. У предпоследнего столика я собрал свои силы в складке полиэтиленовой скатерти, потом осторожно выглянул наружу.

Теперь тёмная фигура была видна мне лучше, хотя она по-прежнему сидела ко мне спиной. Вдобавок этот человек был одет в длинное пальто и широкополую шляпу, скрывавшую его лицо.

Дженкинс сделался восковым от напряжения.

— … А Лайм вернулся из Франции сегодня утром, — говорил он[39]. — Все они готовы. С нетерпением ждут сигнала.

Он опасливо кашлянул. Его собеседник не произнёс ни слова. От него исходила смутно знакомая магическая аура. Я порылся в своих затуманенных мозгах. Где я такое уже видел?

За моим столом вдруг что-то мелькнуло. Дымок мгновенно свернулся, как мимоза, — но всё было в порядке. Мимо меня прошёл официант с двумя чашками кофе. Он брякнул их на стол перед Дженкинсом и тем, вторым, и удалился, фальшиво насвистывая.

Я снова принялся следить за соседним столиком. Дженкинс отхлебнул кофе. Он молчал.

За второй чашкой протянулась рука — большая рука; её тыльная сторона была покрыта странным сплетением тонких белых шрамов.

Я смотрел, как эта рука взяла чашку, аккуратно подняла её со стола. Голова немного опустилась — неизвестный собирался отхлебнуть. Я увидел массивный лоб, орлиный нос, жесткую подстриженную бородку. И только тут — слишком поздно — вспомнил все.

Наёмник отхлебнул кофе. Я поспешно спрятался в тень.

Дело в том, что наёмника этого я знал. Наши пути пересекались дважды, оба раза мы с ним не сошлись во мнениях и сделали все, чтобы разрешить свои разногласия цивилизованными методами. Но как я ни пытался раздавить его статуей, разнести на куски Взрывом или, как в последнюю нашу встречу, попросту подпалить и спустить с горы, наёмник, судя по всему, не понес от того ни малейшего ущерба. Сам же он, со своей стороны, бывал неприятно близок к тому, чтобы убить меня с помощью различных серебряных предметов. И вот теперь, когда я слаб, как никогда, я снова встретился с ним! Это заставило меня призадуматься. Нет, не то чтобы я его боялся, разумеется нет. Назовем это лучше обоснованными опасениями.

вернуться

34

Самое неприятное, что газета оказалась не чем иным, как «Подлинными рассказами о войне». Эта мне Мэндрейкова газетенка! Ещё одно свинство, добавленное к бесконечному списку его преступлений.

вернуться

35

Вставьте любое из нижеприведенных свершений, которое вам больше по вкусу: а) один на один сражался с утукку в битве при Кадеше; б) выточил стены Урука из цельного камня; в) уничтожил одного за другим целых трёх хозяев, используя алхимическую игру слов; г) беседовал с Соломоном; д) другое.

вернуться

36

Хотя, конечно, в моём нынешнем состоянии ничего я ему сделать не мог. По крайней мере, в одиночку. Некоторые джинны, в том числе Факварл, давно уже замышляли совместное восстание против волшебников. Но я всегда отвергал эту идею как бредовую и совершенно невыполнимую. Однако если бы в тот момент Факварл явился ко мне с этим идиотским планом, я присоединился бы к нему с аплодисментами и радостными возгласами.

вернуться

37

Импульс выглядит как маленький сине-зелёный шарик, величиной примерно с лесной орех, видимый только на седьмом плане. Он, стремительно петляя, проносится по местности и наконец возвращается к пославшему. Его внешний вид по возвращении говорит об уровне встреченной магии: если шарик остался сине-зелёным, это означает, что все чисто; если он жёлтый — значит, присутствуют следы магии; оранжевый говорит о наличии мощных заклятий, а если я вижу, что шарик сделался красным или тёмно-фиолетовым, я вежливо извиняюсь и откланиваюсь.

вернуться

38

Правда, на самом деле строил их не совсем я. Отряды бесов, которых я согнал к себе на службу, трудились в поте лица, а я тем временем полеживал в гамаке на безопасном расстоянии, любуясь звездами.

вернуться

39

Лайм! Вот как его звали! Человек с рыбьим лицом, которого я видел в кофейне, был одним из участников заговора Лавлейса, имевшего место пять лет тому назад. Да, если он вдруг выполз из норы, значит, дело и впрямь наклевывается серьёзное!

24
{"b":"26167","o":1}