ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Князь. Война магов (сборник)
Разумный инвестор. Полное руководство по стоимостному инвестированию
Призрак Канта
Ангел с черным мечом
Чувство моря
Отшельник
Пляска фэйри. Сказки сумеречного мира
Трансформатор. Как создать свой бизнес и начать зарабатывать
Кастинг на лучшую Золушку
A
A

Битва была довольно скромная, особенно на первом плане. Почти ничего и видно-то не было. Свет в окнах потух, фонарные столбы завязались узлами. На улице было темно, хоть глаз выколи, сплошная чернота. В небе сияло несколько холодных звезд. Раз или два вспыхнули и погасли какие-то невнятные сине-зелёные огни, точно взрывы глубоко под водой.

На втором плане было погорячее: там было видно, как две враждебные стаи птиц кружат и кидаются друг на друга, пуская в ход крылья, клювы, когти и хвосты. Такое хамское поведение было бы не к лицу даже чайкам или другой плебейской птице; а оттого, что это были орлы, все смотрелось ещё более шокирующе.

На более высоких планах бытия птичьи обличья исчезали и становился виден истинный облик сражающихся джиннов[10]. Если смотреть с этой точки зрения, в ночном небе буквально кишели стремительные силуэты, искаженные формы и рваные тени.

Правил честной игры не соблюдал решительно никто. Я видел, как один из джиннов ударил своего противника в живот шипастым коленом и тот кубарем улетел за трубу, приходить в себя. Позор! Будь я среди них, уж я бы поступил совсем не так![11]

Но меня среди них не было. Меня вывели из строя.

Ладно бы ещё, если бы это был какой-нибудь африт или марид. Это я бы пережил. Но нет же, нет! По правде говоря, меня повергла во прах какая-то джиннша третьего разбора, из тех, кого при обычных обстоятельствах я мог бы свернуть в трубочку и выкурить после обеда заместо сигары. Оттуда, где я лежал, мне было её видно. Её хрупкую женственную грацию слегка портили только свиное рыло и длинная кочерга, которую она сжимала в копытцах. Джиннша стояла на почтовом ящике и орудовала своей кочергой с таким проворством, что правительственные войска, частью которых я номинально являлся, никак не осмеливались к ней подступиться. Грозная была тётка. Похоже, ей доводилось работать в Японии, судя по её кимоно. Если честно, её простоватый вид ввел меня в заблуждение, и я подошёл к ней слишком близко, не воздвигнув Щита. И не успел я опомниться, как раздалось пронзительное хрюканье, что-то просвистело в воздухе и — бац! — на меня свалился сортир, а я был уже слишком утомлен, чтобы из-под него выбраться.

Однако мало-помалу моя сторона брала верх. Чу! Вот явился могучий Кормокодран — по пути снес фонарный столб и зашагал дальше, размахивая им, точно прутиком; вот пронесся Ходж, рассеивая дождь отравленных стрел. Ряды противника редели, а уцелевшие духи принимали все более жалкие обличья. Я увидел несколько крупных насекомых, которые отчаянно жужжали, пытаясь увернуться, один-два клока тумана, которые судорожно извивались, парочку крыс, которые рванули в бега. И только свиноматка упорно сохраняла прежний облик. Мои коллеги ринулись вперёд. Один из жуков рухнул наземь, оставив после себя только спиральное облачко дыма; клок тумана разнесло двойным Взрывом. Враг обратился в бегство, и даже свинья поняла, что игра окончена. Она изящно спрыгнула на крыльцо, кувырнулась оттуда на крышу и пропала. Победители ринулись в погоню.

На улице воцарилась тишина. Мимо моих ушей по-прежнему струилась вода. Вся моя сущность, от макушки до пят, отчаянно ныла. Я испустил тяжкий вздох.

— Какой ужас! — хихикнули рядом. — Дева в беде!

Не могу не отметить, что я, в отличие от кентавров и великанов, сражавшихся бок о бок со мной, в тот вечер принял человеческий облик. Я обернулся девушкой: хрупкая фигурка, длинные чёрные волосы, отчаянная отвага в глазах. Нет, разумеется, я не старался быть похожим ни на кого конкретного.

Говорящий вышел из-за угла общественной уборной и остановился поточить ноготь об обломок трубы. Он не стремился выглядеть поизящнее, а потому, как обычно, носил облик одноглазого гиганта с буграми мышц и длинными белокурыми волосами, заплетенными в замысловатую, слегка девчачью прическу. Одет он был в бесформенную грязно-синюю робу, которую сочли бы отвратительной даже в средневековой рыбацкой деревушке.

— Бедная прекрасная дева не в силах вырваться из ловушки!

Циклоп тщательно оглядел один из своих ногтей, счел его слишком длинным, яростно откусил кончик мелкими острыми зубами и принялся полировать его о шершавую стену туалета.

— Может, подсобишь встать? — осведомился я.

Циклоп окинул взглядом пустынную улицу.

— Ты бы поосторожнее, цыпочка, — посоветовал он, небрежно привалившись к стенке строения, так что оно сделалось ещё тяжелее. — По ночам тут разгуливают опасные личности. Джинны там, фолиоты всякие… зловредные бесы… Они могут тебя обидеть.

— Хватит, Аскобол! — рявкнул я. — Ты прекрасно знаешь, что это я!

Циклоп театрально захлопал своим единственным, густо накрашенным глазом.

— Бартимеус?! — картинно изумился он. — Не может быть! Да неужто великий Бартимеус попался в такую простую ловушку? Должно быть, ты некий бес или мулер, который осмелился подражать его голосу и… Но нет, я ошибся! Это и впрямь ты. — Он вскинул бровь, — Невероятно! Подумать только, до чего дошел благородный Бартимеус. Хозяин будет очень, оч-чень недоволен.

Я собрал последние крупицы своей гордости.

— Все хозяева — явление временное, — ответил я. — И унижения тоже преходящи. Я просто жду своего часа!

— О, разумеется, разумеется! — Аскобол взмахнул горилльими ручищами и сделал небольшой пируэт. — Прекрасно сказано, Бартимеус! Да, ты даже в чёрные времена не теряешь присутствия духа. Ничего, что твои лучшие дни позади, что теперь ты не могущественней блуждающего огонька![12] Не важно, что завтра тебе, скорее всего, придётся подметать пол в хозяйской спальне, вместо того чтобы парить, оседлав вольный ветер. Ты — пример для всех нас!

Я улыбнулся, оскалив белые зубы.

— Аскобол, — сказал я, — в упадок пришёл не я, а мои противники. Я сражался с Факварлом Спартанским, с Тлалоком Толланским, с хитроумным Чу из Калахари. От наших битв трескалась земля и реки обращались вспять. И я выжил. А кто мои враги теперь? Кривоногий циклоп в юбочке. Когда я отсюда выберусь, думаю, этот новый конфликт долго не протянется.

Циклоп шарахнулся назад, точно укушенный.

— Сколь зловещие угрозы! Стыдись, Бартимеус! Мы ведь на одной стороне, разве не так? Несомненно, у тебя были веские причины укрываться от битвы под этим ватерклозетом. Будучи вежливым джинном, я не стану донимать тебя расспросами, хотя сдается мне, что твоя обычная любезность тебе изменяет.

— Двух лет непрерывной службы никакая любезность не переживет! — сказал я. — Я зол и измучен, сущность моя непрерывно зудит, и унять этот зуд я не в силах. От этого я сделался опасен — и ты в этом скоро убедишься. В последний раз, Аскобол: убери эту штуку!

Ну, он ещё немного побухтел и побурчал, однако же моя похвальба оказала своё действие. Одним движением волосатых плеч циклоп поднял чертов сортир и снял его с меня. Строение с грохотом опрокинулось на противоположный тротуар. Несколько пожеванная девушка с трудом поднялась на ноги.

— Ну наконец-то! — сказал я. — Не очень-то ты торопился на помощь.

Циклоп смахнул какой-то сор, приставший к халату.

— Извини, — ответил он, — но до того я был слишком занят сражением и помочь тебе никак не мог. Но все хорошо, что хорошо кончается. Хозяин будет доволен — по крайней мере, моими стараниями.

Он искоса взглянул на меня.

Но теперь, когда я наконец вернулся в вертикальное положение, я больше не собирался трепаться. Я обвёл взглядом соседние дома, оценивая нанесенный им ущерб. Ничего страшного. Несколько проломленных крыш, выбитые окна. Стычка обошлась малой кровью.

— Французы, что ли? — спросил я. Циклоп пожал плечами — что было немалым подвигом, учитывая, что шея у него отсутствовала.

— Может быть. А может, чехи или испанцы. Кто их знает. Нас теперь со всех сторон норовят клюнуть. Ну ладно, время не ждёт, мне надо ещё проверить, как идёт погоня. Оставайся залечивать свои раны и ушибы, Бартимеус! Выпей чайку с мятой, попарь ноги в ромашке, и что там ещё прописывают старичкам… Адью!

вернуться

10

Ну, то есть более истинный. На самом-то деле там, откуда мы родом, все мы подобны друг другу в своей всепроникающей бесформенности. Однако любой дух имеет облик, который ему подходит и который он использует, чтобы воплотиться здесь, на Земле. На более высоких планах наши сущности отливаются в эти обличья, в то время как на более низких мы принимаем облик, уместный в данной ситуации. Слушайте, такое ощущение, что я вам всё это уже рассказывал!

вернуться

11

Я бы сначала ткнул его коленом, потом саданул в глаз концом крыла, а потом ещё пнул в лодыжку для верности. Так оно куда эффективнее. Эти молодые джинны такие бестолковые, просто зла на них не хватает!

вернуться

12

Блуждающие огоньки — это мелкие духи, которые выбиваются из сил, стараясь не отстать от времени. На первом плане они видны как мерцающие язычки пламени (хотя на прочих планах они больше похожи на прыгающих кальмаров). В былые времена волшебники использовали блуждающие огоньки, чтобы заманивать непрошеных гостей в ямы и топи. Урбанизация все переменила: теперь блуждающие огоньки парят над открытыми люками, выполняя обязанности предупреждающих сигналов, и в этом качестве действуют куда менее эффективно.

3
{"b":"26167","o":1}