ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Настоящая любовь
Научись искусству убеждения за 7 дней
Мечник
Под струной
Отвергнутый наследник
Сказки для сильной женщины
Переговоры с монстрами. Как договориться с сильными мира сего
Три нарушенные клятвы
Экспедитор
A
A

И что-то в том, как Хопкинс обращался с этим тесаком, показалось мне до ужаса знакомым…

— Ну-с, — сказал мистер Хопкинс, — кажется, все в сборе. Так кто кого загнал в ловушку, вы меня или я вас?

Говоря это, он слегка дрыгнул ногами, словно собираясь танцевать какую-то жуткую кельтскую джигу, — однако вместо этого слегка приподнялся над полом и навис над нами, ухмыляясь от уха до уха.

Это было неожиданно. Даже Ходж прекратил злобно хихикать. Прочие ошеломленно переглянулись. Все, кроме меня. Я молча застыл на месте. Неприятный ледяной палец коснулся моей спины и прошелся сверху вниз вдоль позвоночника.

Видите ли, я узнал этот голос. И это не был голос мистера Хопкинса. Куда там — это вообще не был человеческий голос.

Это был голос Факварла.

20

Эй, ребята! — выдохнул я. — Тут надо поосторожней!

Мистер Хопкинс, висевший в воздухе, высоко подбросил тесак. Нож, сверкнув, пролетел над лампой, висящей под потолком, и приземлился рукояткой вперёд на его вытянутый палец. Мистер Хопкинс перехватил мой взгляд и подмигнул мне.

Аскобол растерялся, но не хотел этого показывать, а потому прогремел:

— Ну и что, что он может левитировать и жонглировать острыми предметами! Это умеет половина полуголодных индийских факиров, а от факиров я никогда не бегал! Айда, ребята! Не забывайте, живьём брать!

И с жутким неземным криком спрыгнул со своей мойки. Человек с вороньей головой предостерегающе вскинул руку.

— Постойте! — сказал я. — Тут что-то нечисто. Его голос…

— Трус ты, Бартимеус! — Панголин выпустил залп дротиков, которые вонзились в пол у моих ног. — Боишься за то, что осталось от твоей сущности? Так можешь запрыгнуть на ближайший стул и повизжать. Четырем настоящим джиннам вполне под силу управиться с одним человеком.

— В этом-то все и дело! — возразил я. — Не уверен я, что это именно человек. Он…

— Конечно же я человек! — Мистер Хопкинс, висящий в воздухе, гордо ударил себя в грудь. — На всех планах с первого по седьмой, человек из плоти и крови. Вы что, сами не видите?

Это была правда. Он был человек, с какой стороны ни взгляни. Но говорил-то Факварл!

Гигантская ящерица возбужденно вильнула хвостом. Хвост ударился о печку, и печка рухнула набок.

— Постойте-ка, — сказала Мвамба. — Мы на каком языке говорим?[75]

— Э-э… На арамейском, а чё?

— А то, что он на нём тоже говорит!

— Ну и чё? Он ведь учёный, не?

В минуты стресса семитские обороты Аскобола не отличаются изысканностью.

— Ну да, но странно все-таки…

Мистер Хопкинс выразительно взглянул на часы.

— Послушайте, не хочется вам мешать, — обратился он к нам, — но я — человек занятой. У меня сегодня вечером важное дело, которое касается нас всех. Так что если вы уберетесь с дороги, я вас, так и быть, пощажу. Даже Бартимеуса.

Кормокодран отдыхал, прислонив свой истерзанный облик к восьмиконфорочной плите, но тут он ожил.

— Ты пощадишь нас?! — взревел он. — Да я тебя удавлю за такие слова, и смерть твоя не будет лёгкой!

Он копнул пол копытом и ринулся вперёд. Прочие джинны последовали его примеру; раздался грохот рогов, копыт, колючек, чешуи и прочих доспехов. Мистер Хопкинс небрежно перебросил нож в правую руку и принялся крутить его между пальцами.

— Стойте, идиоты! — крикнул человек-ворона. — Вы что, не слышали? Он знает меня! Он знает моё имя! Это же…

— Как это непохоже на тебя, Бартимеус, — оставаться на краю поля битвы! — весело заметил мистер Хопкинс, направляясь навстречу джиннам. — Обычно ты находишься гораздо дальше, в какой-нибудь заброшенной катакомбе!

— Эта история с катакомбой — сплошное недоразумение! — рявкнул я. — Я уже тысячу раз объяснял, что я стерег её, чтобы враги Рима не…

И тут я осёкся. Вот оно, доказательство! Ни один человек в мире не знал, где я находился во время нашествия варваров, да и среди духов об этом знали немногие[76]. На самом деле я знал только одного джинна, который на протяжении всех этих веков вспоминал эту историю с постоянством метронома каждый раз, как наши пути скрещивались. И уж конечно, это был…

— Стойте! — вскричал я, возбужденно прыгая из стороны в сторону. — Это вовсе не Хопкинс! Я не знаю, как это может быть, но это Факварл, и он…

Но, разумеется, было уже поздно. Мои товарищи слишком громко ревели и топотали, чтобы услышать меня. Заметьте себе, я не уверен, что они остановились бы, даже если бы услышали. Аскобол с Ходжем — те вообще никогда не питали уважения к старшим и мудрейшим, так что точно бы не обратили внимания. Разве что Мвамба призадумалась бы…

Но они не услышали меня — и кучей навалились на Факварла.

Схватка была неравная. Четверо против одного. Факварл, вооружённый всего лишь мясницким ножом, против четырёх самых грозных джиннов, что присутствовали тогда в Лондоне.

Конечно, я бы помог своим товарищам, если бы думал, что это что-то изменит.

Но вместо этого я принялся осторожненько пробираться к двери. Дело в том, что я имел возможность хорошо изучить Факварла. Эта его беспечная самоуверенность основывалась на том, что он очень неплохо знал своё дело[77].

Он был весьма опытен и весьма проворен. Человек-ворона едва успел миновать стойку со сковородками для омлета и пробирался мимо форм для тортов, когда мимо его ушей засвистели чешуи. Толстые, бронированные чешуи панголина.

Секундой позже следом за ними полетели другие предметы — и некоторые из них, увы, были узнаваемы.

Лишь достигнув кухонной двери, я рискнул мельком обернуться назад. В дальнем конце кухни крутился бешеный вихрь, мелькали вспышки света, раздавался скрежет и вопли. Временами из водоворота высовывалась чья-нибудь рука, хватала стол или небольшой холодильник и вновь скрывалась из виду. Наружу периодически вылетали фрагменты металла, дерева и чьей-нибудь сущности.

Пора удирать. Некоторые из моих знакомых джиннов напустили бы густого Тумана, чтобы скрыть следы, другие предпочли бы оставить за собой ядовитые чёрные пары или несколько Иллюзий. Я же просто выключил свет. Кухня и столовая погрузились во тьму. По стенам метались жутковатые разноцветные отблески схватки. Впереди одинокий луч света указывал путь в коридор. Я поплотнее закутался в плащ из перьев и растворился во тьме[78].

Не успел я миновать и половину столовой, как шум битвы у меня за спиной затих.

Я остановился, надеясь, несмотря ни на что, услышать торжествующие крики моих товарищей.

Увы, нет. На мою оперенную голову обрушилась тишина.

Я сосредоточился и напрягся изо всех сил, пытаясь расслышать хоть что-нибудь. Возможно, я переусердствовал. Мне показалось, что я слышу лёгкий шорох, как будто кто-то плывет сквозь тьму…

Я торопливо устремился дальше. Бежать не имело смысла — сейчас главным было оставаться незамеченным. Я не в той форме, чтобы состязаться с Факварлом, в каком бы странном облике он ни пребывал. Я крался вдоль стен столовой, стараясь не задевать столов, стульев и разбросанных приборов. Голову я спрятал под плащом из теней, и только жёлтый глаз опасливо выглядывал из-под бахромы из перьев. Я оглянулся назад.

В проходе, ведущем на кухню, появилось движущееся тёмное пятно, рядом что-то блеснуло. Я слегка ускорил шаг — и поддал ногой чайную ложечку, которая со звоном ударилась о стену.

— О, Бартимеус! — произнёс знакомый голос. — Да ты сегодня и впрямь ничего не соображаешь. Эта темнота могла бы ещё обмануть человека, но я-то тебя вижу, как среди бела дня. Что ты там прячешься под этими тряпками? Не спеши, давай потолкуем. Мне так не хватало наших милых бесед!

Человек-ворона ничего не ответил и со всех ног бросился к двери.

вернуться

75

В гуще событий мы, джинны, порой забываем, на каком языке общаемся. Когда мы вместе работаем в этом мире, то обычно используем языки, знакомые нам всем, — и это не обязательно должен быть язык du jour (ну вот, видите! Я хотел сказать — современный).

вернуться

76

При том, как меня обнаружили, присутствовали фолиоты Фрисп и Поллукс. Позднее они забавлялись, пересказывая эту историю своим знакомым бесам. Увы, оба фолиота и все эти бесы вскоре погибли самыми разнообразными способами, и все — в течение одной ночи: странное совпадение, стоившее мне немалых трудов.

вернуться

77

Он был не таким, как старина Джабор, обладавший тупым могуществом, близким к неуничтожимости. И не таким, как мрачный Чу, которому редко приходилось шевельнуть хотя бы пальцем — враги обычно разбегались, устрашась его хитроумных и зловещих речей. Нет, Факварл был специалистом широкого профиля: он владел техникой выживания, успешно сочетавшей в себе могущество и ловкость. И на тот момент я решил перенять его тактику: ловко скрыться от могущественного Факварла и таким образом уцелеть.

вернуться

78

Мой облик человека-вороны был тотемом племени, жившего на границе леса и прерий. Они чтили эту птицу за скрытность и проворство, за ум и хитрость. Плащ состоял из перьев всех птиц, что обитали в тех краях. Добавив их силу к своему могуществу, я мог незамеченным ходить по лугам и скалам, а также почтительно беседовать с шаманом племени, носившим аналогичный костюм и маску.

56
{"b":"26167","o":1}