ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ну что ты прошлое вспоминаешь, — заканючила я. — Не ограбила я никого. Злишься еще, что ли?

— Да нет, — хмыкнул он. — Это ты чего-то распсиховалась тогда.

— Уже не психую, — вздохнула я, — я к тебе по делу.

— Говори!

— Нанять тебя я хочу. Можно?

— Можно, — согласился он. — Что случилось?

— Наташку Березнякову помнишь?

— Это такая черненькая, маленькая с такой…, — осекся он.

— Ну да, со здоровенной попой, все верно, — не стала я спорить. — Закрыли ее по подозрению в убийстве, и мне надо чтобы ее как можно быстрее освободили. Лучше тебя, Алекс, этого никто не сделает.

— Хорошо, — посерьезнел он. — Давай я часикам к восьми подъеду, ладно? Как раз до этого выясню что есть у ментов на эту Березнякову.

— Отлично, тогда до встречи, Алекс, — тепло попрощалась я с ним. У меня камень с души свалился. Шварев — он недаром лучший адвокат. Если кто мне и поможет — так это он.

Спохватившись, что я болтала по телефону насчет Наташки лишнее, я вперила взор в Настю — поняла или нет?

Однако та лишь индифферентно догрызала яблоко и смотрела в окошко.

— Вот сука, — внезапно выругалась она. — Семечка от яблока попалась, чуть зуб не сломала.

Я в немом изумлении воззрилась на восьмилетнюю девочку.

— Чтобы больше я такого не слышала! — холодно сказала я ей.

— А чего? — не поняла она.

— А того что мала еще такие слова употреблять.

— Как это мала? — удивилась она. — Все так говорят. Мы в рассказе про коровку это слово слышали. В школе на литературе его проходили.

— Про какую коровку? — не поняла я.

— Которую утопили, — пояснила Настя.

— Которую утопили???

Господи, что за литературу им читают???

— Ну. Немой там какой-то был, и вот не помню за что, но взял он свою коровку, Му-му, и утопил. А в рассказе про корову было написано «Она была сукой». Девочкой то есть, — доходчиво объяснил ребенок.

И тут я все поняла. А понял, я начала дико ржать, я аж ножками дрыгала и похрюкивала от восторга.

Корова Му-му!!!

— А чего я сказала? — обиделась Настя.

— Собачка это была, собачка, — почти рыдая от смеха, простонала я.

— А чего ее звали по-коровьи? — нахмурилась она.

— Так Герасим немой был и мог только мычать!

Настя посмотрела на меня осуждающе и отрезала:

— Какая разница — коровка, собачка? Все равно жалко!

Я осеклась.

— Послушай, — спохватилась я. — А ты уверена что вам это в школе читали? Вроде ж это в более старших классах проходят?

— Не знаю, нам на внеклассном читали, — хмуро ответила она. — Что я, дура лишнее сама читать? За что купила, за то и продаю.

Я даже и не нашлась что ответить.

Нынешние дети какие-то слишком взрослые.

Когда мы через полчаса подъехали к садику, то перед выходом из машины я широко перекрестилась. Если Узелок не сдержала слова и все-таки забрала второго ребенка в детдом — я этого не переживу. Уже поздно — шесть вечера, и до утра мне ее просто не выцарапать. С некоторой опаской я подошла к крыльцу — у каждой группы был отдельный вход — и шагнула внутрь. В раздевалке несколько мамочек упаковывали своих чад в теплую уличную одежду, я прошла мимо них и на пороге в группу наткнулась на нянечку.

— Вы за кем? — строго спросила она.

— А… это… за Катей Березняковой, — смешалась я.

— В группу не заходите, у нас там стерильно, а вы в верхней одежде, — проворчала она и повернулась.

— Катенька, — донесся ее ласковый голос, — там пришли за тобой.

Через секунду Катенок с радостным визгом повис на мне.

— А мать где? — словно невзначай спросила нянечка.

«Знает», — буркнул внутренний голос.

— Теперь я ее забирать буду, — вздохнула я. — Тётя я Катькина.

В машине меня осенила гениальная идея. Ну как же я раньше не додумалась! Баба Грапа, моя бесценная соседка, практически родная бабушка! На самом деле она была бабулей бывшей жены Сереги-художника, который однажды внезапно разбогател — его картины стали пользоваться бешеной популярностью. С первых же денег Серега купил квартиру — прямо подо мной. Вот так и живем теперь — Серега пишет с меня портреты, а баба Грапа на два дома печет шанежки…

Я натыкала на телефоне номер и приказным тоном заявила:

— Дай бабу Грапу!

— Здравствуйте для начала, — недовольно буркнул Серега.

— А? Ну привет, — недоумению моему не было предела. — Ты чего, не с той ноги сегодня встал?

— Баба Грапа в Киров вчера укатила, вот и сижу некормленый и злой.

— Как в Киров уехала???

— Вот так! Телеграмма пришла, что сестра ее тяжело заболела, она вмиг собралась да и туда. К тебе, кстати, и звонила и приходила — ты где была?

«На лоджии. Рассвета ждала…»

Э-эх, Серега, Серега… Вчера мне не до прощаний было.

— Магдалина? — позвал он.

Я молча нажала на кнопку отбоя. В горле стоял комок слез, а я не хотела, чтобы он знал…

По пути домой я всерьез размышляла насчет няни. В городе куча агентств, только позвони. В любой газете — множество объявлений от женщин, желающих подработать нянями. Только мне вмиг вспомнилось, как ревмя ревела от нянь Верка Калашникова. Ту как-то внезапно бросил муж с малым дитем, но Верка не растерялась — тут же нашла неплохую работу. Одна загвоздка — ее сынишке было девять месяцев, и оставить было не с кем. И Верка пошла по няням.

Первая няня была приветлива и улыбчива. Верка возвращалась домой поздно, без задних ног, кое — как доползала до кровати и тут же проваливалась в сон. Ребенка видела мало, но никаких сомнений что он с такой няней как за каменной стеной у нее не возникало. Пока однажды она не решила в выходной день отпустить няню и вымыть сынишку сама — ее поджидало ошеломляющее открытие. Детское тельце оказалось все в синяках. «Строгость с детьми нужна, а то так и на голову сядут!» — степенно объяснила няня разъяренной Веерке.

Вторая ребенка не била. Она просто подсыпала ему димедрол, и ребенок постоянно спал — ни хлопот, ни забот. Верка просто случайно увидела в мусорном ведре обертку от лекарства, и мгновенно прозрела, чего это сынишка вечно сонный и безучастный ко всему.

Третьей попытки не было. Верка просто отвезла ребенка в тьмутаракань к матери-старушке и теперь вынуждена мотаться туда каждые выходные. Сынишку она любит до беспамятства, однако и бросить работу не может, ибо папа их, получающий немаленькую зарплату в конвертике в частной фирме, платит всего шестьсот рублей алиментов с той крошечной суммы, что заявлена в бухгалтерской ведомости.

37
{"b":"26171","o":1}