ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Полнейшая…

Зазвонил телефон. Я посмотрела на экран и тяжко вздохнула — высветился материн телефон. Нет, я ее люблю, но в свете вчерашнего — мало мне не покажется.

— Алло, — тоном приговоренного к смерти буркнула я.

— Маня, это тетя Капа, — раздался в трубке голос материной подружки. Безответная, до глупости простодушная тетка, ей как и матери сорок восемь лет, а выглядит на все шестьдесят.

— Здравствуйте, тетя Капа, — выжидательно поздоровалась я и заткнулась, ожидая продолжения.

— Маня, я конечно понимаю что у вас с матерью отношения плохие, но все ж мать, — начала она издалека.

— У нас отличные отношения, — слегка удивилась я.

— Да? — запнулась она и помолчала, видимо, собираясь с мыслями. — Маня, ну я не знаю, просто посчитала нужным сказать, что мать в тяжелом состоянии. Ты бы приехала, мало ли что.

— Тяжелое состояние в чем выражается? — перебила я ее.

— Вчера ей поплохело сильно, давление было ужасное, а сегодня вот встать не может — сердце.

— Скорую вызывали?

— Нет, Ольга Алексеевна запретила, сказала что все врачи от дьявола, и что если и умрет — то на все воля Божья.

Мать у меня последние несколько лет стала ярой последовательницей Свидетелей Иеговы, так что подобные закидоны меня совсем не удивили.

— Я сейчас приеду, тетя Капа.

— Вот как хорошо — то, — обрадовалась она, — а то я вот боялась, вдруг Ольга — то помрет, а ты и не попрощаешься.

«Типун тебе на язык», — злобно подумала я, отключаясь.

В материной квартирке стояла непривычная тишина. Тетя Капа, на цыпочках выпорхнувшая из спальни, шепотом сказала :

— Вовремя, она как раз в сознании.

«Бог мой, настолько плохо?» — мелькнула молнией мысль и я пулей рванула к матери.

— Мамочка, это я, — покаянно шепнула я, садясь около нее на краешек кровати.

— Здравствуй, доченька, — тихо ответила она.

— Я тебе конфеток привезла, — я поставила на тумбочку ее любимые «Рафаэлло».

— Спасибо, — ее глаза наполнились слезами, — перед смертью всегда сладенького хочется.

Я молча держала ее руку в своих ладошках, пуская свои жалкие остатки силы хотя бы проверить материн организм.

— Маняша, доченька, — после долгой, очень долгой паузы, там и не дождавшись от меня ни слова, спросила мать, — у тебя как дела — то хоть?

— Мам, — я встряхнулась и посмотрела на нее. На диагностику у меня сил хватило, слава Богу, с матерью было все в порядке, так, обычное воспаление хитрости в левой пятке и жажда внимания и сочувствия. — У меня все нормально. Выздоровеешь — давай съездим на какие — нибудь Канары, развеешься хоть, а? А то мне тебя так жалко, ты ведь со своими ученичками скоро в могилу раньше времени сойдешь.

— Да какие мне Канары, — поджала она губы. — Ноги бы не протянуть на этой неделе.

Но видно было, что ей мои слова приятны.

— Не протянешь, я тебе лекарств привезу, и все нормально будет.

— На все воля Божья, — твердо ответила мать, — никаких мне лекарств не надо. Захочет Бог к себе забрать — так кто я такая, чтобы ему противиться?

— Мамочка, а что у вас со сквериком? — торопливо спросила я, боясь, как бы она снова не начала мне проповедовать. Нет, я ни в коем случае не воинствующая атеистка, у меня с Богом нормальные, уважительные отношения — мы учитываем интересы друг друга. Он мне частенько отвечает на молитвы и дает требуемое, я же строго отношу его десятину в церковь и стараюсь жить по его заветам. Последнее не всегда получается — ну да и он не всегда отвечает на мои молитвы. Так что все честно.

— Да вот вчера как раз была в мэрии, — на глазах ожила мать, и глаза ее запылали праведным гневом. — Развели тут порнографию, понимаешь ли! Детям погулять негде! Ну да я на них нашла управу! У самого Добржевского была!

— Да ты что? И что — то решилось? — материна активность меня всегда поражала. Скверик наш и правда был в аховом состоянии, фонтан пересох и в нем вольготно чувствовали себя всякие травки, деревья росли как попало, неподрезаные и небеленые, а в мощеных тропинках отсутствовала половина плиток. Вот мать и взъелась на власти.

— Да, как выяснилось, его и так ремонтировать запланировали, и сегодня должны были начать. Ты мимо него не проезжала? — беспокойно спросила она.

— Нет, я с другой стороны подъехала.

— Не начудили б они с этим ремонтом, еще сделают вкривь — вкось, — задумчиво сказала она, поглядывая на меня. Я про себя ухмыльнулась — все идет как надо, мне везет. Сейчас меня выпроводят, чтобы я не видела, как умирающая вскочит и побежит инспектировать ремонтные работы

— Что ж, Маняша, спасибо, что забежала, попроведовала, — спохватилась мать и снова приняла вид умирающего лебедя. — Беги уж теперь по своим делам.

— Мамочка, дел у меня невпроворот, если честно, но неужто я тебя в таком состоянии брошу? Нет уж, буду кормить тебя с ложечки и подтыкать одеяло.

Мать в беспокойстве взглянула на меня.

— Да мне гораздо лучше, — пробормотала она. — Ступай.

— Нет уж, — твердо ответила я. — Как подумаю, что это ты из — за меня слегла, так убила бы себя. Я тут останусь столько сколько нужно, пока на ноги не встанешь.

Мать глубоко задумалась. В наступившей тишине со стороны сквера отчетливо послышались какие-то удары, вой моторов и это решило дело.

— Я здорова, — объявила мать. — Мне гораздо лучше. Ты вчера конечно поступила отвратительно, чуть в гроб меня не вогнала, но раз ты раскаиваешься, значит мать тебе еще немного дорога.

— Конечно дорога, — улыбнулась я.

— Подай халат, — велела мать.

Я помогла ей одеться и мы еще попили чаю с ней и тетей Капой. Матери не терпелось меня выпроводить, по всему было видно, однако я с честью выдержала минут двадцать разговоров о благодати Божьей и ужасном описании того, что ждет меня после смерти, если я не покаюсь.

— Ладно, мамик, я побежала, не скучай, — наконец на двадцать первой минуте встала я и чмокнула мать в щечку.

— Ты осознала, как ты гадко себя вела вчера? — уточнила она напоследок.

— А что, не видно? — я и правда не хотела ссориться, мать ведь. — Там на кухне пакеты с продуктами оставила, там же деньги лежат, разберешься.

12
{"b":"26174","o":1}