ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нагрешила я сегодня, — с тяжким вздохом призналась я.

— Рассказывай, — посерьезнел он.

— Да на отца сегодня наорала, — с досадой сказала я. — Он у меня все так же пьет, зараза.

— Какие бы не были родители — а почитать их надо, знаешь ведь?

— Тим, ты вообще помнишь что я Библию чуть ли наизусть знаю? — раздраженно сказала я. Не надо мне нотаций, мне б грехи отпустить.

— Знала, — выделил Тим последний слог. — Когда Библию в последний раз брала?

Я пристыжено заткнулась. Этого я не помнила.

— А насчет твоего отца я тебе скажу одно — один он тут так и будет пить. Почему ты его себе в город не возьмешь?

— Тим, а то ты не в курсе, какая у меня работа? Крутики, бандиты…

— В курсе, — неодобрительно сказал Тим. — Первый псалом помнишь?

— «Блажен муж, не входящий в собрание нечестивых», — без запинки процитировала я. — Тим, только давай не будем к старой теме возвращаться, ладно? Я в курсе всего, что ты мне скажешь. У каждого свой путь, Тим. Все, что меня сейчас беспокоит — это висящий на мне грех недовольства папенькой.

— А других грехов у тебя нет? — с неприкрытой иронией спросил он.

— Есть, но это уже наше с Богом личное дело, — спокойно ответила я.

— Помолимся, — сухо подвел итог Тим.

Я согласно склонила голову…

Потом, когда Тим меня провожал, он напомнил:

— Мария, ты хоть добрые дела не забывай делать, чтобы хоть как — то компенсировать свои грехи.

— Отличная мысль! — согласилась я и пошла дальше.

Доброе дело себя ждать не заставило. Из церкви я решила сходить еще раз к бывшему Димкиному дому, да порасспрашивать, где он сейчас обитает. Я уже подходила к тому заколоченному домишке, как из особнячка вышла ветхая старушка с палочкой и простукивая перед собой дорогу, двинулась по своим делам.

Я осмотрелась, села перед домиком на лавочке и стала ждать, пока кто — то появится, старушка скорей всего имени — то своего не помнит, какой из нее информатор. От нечего делать я принялась наблюдать за этим божьим одуванчиком. А одуванчик по миллиметру продвигался к своей неведомо мне цели, аккуратно переставляя сухонькие ножки и мелко простукивая палочкой место впереди себя прежде чем ступить.

Откуда взялась та овчарка — я как—то и не заметила, настолько была увлечена наблюдением за старушкой. Но она встала перед ней молча, нехорошо на нее смотря, и желтая слюна падала с ее клыков.

«Мама», — отчаянно подумала я, чувствуя беду, а ноги уже сами подняли меня и несли к старушке.

— Стойте, — кричала я на ходу, но старушка как и не видя собаки продолжала путь перед собой. И когда мне оставалось совсем чуть — чуть, палочка старушки резко ударила по морде овчарки. Коротко и злобно взрыкнув, та в мгновение подмяла ее под себя. Я была уже рядом. В отчаянии я ухватилась обеими руками ей за холку, и, напрягая мышцы, дернула ее на себя. Собака, перелетев, упала на дорогу, но и я не удержалась на ногах. Тут же она вскочила и кинулась на меня. Недолго думая, я схватила крепкую бабулькину палку и принялась охаживать пса. Удары сыпались на него как горох, и наконец пес не выдержал. С воем он убежал вдоль по улице, а я обернулась к старушке и охнула. Благое дело оборачивалось большими проблемами. Старушку явно хватил инфаркт. Вот черт!

Тут же, на пыльной дороге, я принялась накладывать чары. Бедный Тим наверно никак не подозревал, что благое дело, которое он мне посоветовал сделать, потребует применения магии — греха, между прочим!

Как бы то ни было, а я стояла на коленях на пыльной дороге и вливала свою силу с заклинанием в старушку. О, черт, я в последнее время слишком много ее расходую!! Причем — по пустякам! Недовольная этим, я быстро закончила обряд, убедилась что лопнувший кровеносный сосуд сила залатала и сердце снова ее работает. Осмотрела ее, приподняла веко и увидела там пятнышко глаукомы. На другом зрачке было то же самое. После чего поднялась с колен, и обнаружила, что еще и джинсы мои безнадежно испорчены! Вот черт!

Однако доброе дело следовало довести до конца. Я легко подняла старушку на руки и понесла ее в особнячок.

— Дома есть кто? — громко крикнула я, входя во двор.

Старушка вздрогнула и открыла глаза.

— Доченька, одна я живу, — слабо сказала она. — Ключ под половичкой, открой, будь добра, не дойти уж мне сегодня никуда.

Я так и сделала. Открыла дом, завела ее в него и спросила:

— Бабуль, почки березы есть?

— Есть! — закивала она.

— Вы попейте, столовую ложку на стакан кипятка, хорошо? А я скоро заеду, и глазки ваши полечу.

— Ой ну спасибо тебе, доченька, — умилилась старушка. — Сынок — то у меня хороший, дом мне вон какой построил, а приезжает редко, так ты уж заходи, очень буду рада. А глазки мои он самым лучшим докторам показывал, помирать мне слепой, я уж привыкла. Но ты ведь зайдешь еще?

— Обязательно, — пообещала я и пошла из дома. Там я снова уселась на скамейку у ветхого домишки и терпеливо прождала несколько часов. За это время мимо прошло три пьяных мужика, молодая мамаша с чадом и мальчонка — пастушок. Про Димку никто не знал.

Наконец я решила — чего я ради Ворона тут страдаю? Он там Настю трахает, а я ему баксы ищу. Да пропади все пропадом — я еду домой!

А на обратном пути я почти весело поджидала знакомый поворот. Предчувствия меня не обманули — все три гаишника ждали меня, злобно улыбаясь.

— Ну, сколько там на этот раз, Витек? — не отрывая от меня мстительного взора, спросил злой гаишник.

— 102! — радостно оповестил он.

— Документики ваши, — припечатал он.

— Сертификатом обзавелись? — понимающе спросила я.

— Да! — ликующе заявил третий гаишник, — специально за оригиналом ездил!

— Ну давай, милок, его сюда, — улыбнулась я. Фигня какая, ну заплачу штраф, ничего страшного, зато сколько они за два дня от меня натерпелись — то, бедные?

От нечего делать я внимательно принялась изучать документ.

— Сто рублей с вас штрафа! — заявил в это время Витек. — Платить будем в кассу или как?

— Или никак, — меланхолично заявила я, не отрывая глаз от сертификата.

— То есть это как — никак? — дружно озадачились гаишники.

43
{"b":"26174","o":1}