ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ох, задача из области – пойди туда, не знаю куда. Надо опросить его бывших особо приближенных – и я даже знаю кого. Козырь – он скорее всего сейчас станет смотрящим после Зыряна, до него не добраться. Скорее всего что – то могут знать Пономарь, Михей и Стадник. Вот только чует мое сердце, что не дадут они мне интервью. Скорее пулю в лоб. А я молода, почти красива и все такое. Да и Бакс сиротой останется.

Бо-оже…

Что ж мне делать – то?

Тут Бакс завозился в рюкзаке, высунул мордочку и громко, с видимым страданием в вытаращенных глазах, мяукнул. Я обмерла.

Вот черт!

Моему дармоеду срочно потребовалось на горшок. Схватив рюкзак с котом в охапку, я выскочила на перрон и огляделась. Не так уж и далеко, у края платформы виднелись чахлые кустики. Вот к ним – то я и направилась. Тут на путях с лязгом и шипением стала тормозить электричка, и Бакс взбесился. Мой котеночек, впадающий в истерику при звуке включенного фена, испытание электричкой перенести решительно не смог. Он взвыл дурным голосом и с ошалелым видом ринулся прочь из рюкзака. Я в полете успела словить его за хвост, однако он молниеносно извернулся, полоснул меня когтями по руке и в мгновение ока скрылся в тех самых кустиках у края платформы.

Я посмотрела на капающую из царапин кровь, быстренько отчитала ее и злобно сказала вслед коту:

– Все, гад, ты достукался. Вот тут и оставайся!

– Мяу? – ветер донес из кустиков вопросительно – страдальческий голос Бакса.

Я демонстративно показала ему фигушку, развернулась и наткнулась на старичка. Крепенького такого, килограмм под девяносто, и в черных очках.

– Люди добрые! – жалобно взывал он, стоя в двух шагах от меня. – Помогите Христа ради, доведите слепого до поезда!

Добрые люди косились на него и ускоряли шаг.

«Вот гады!» – злобно подумала я, схватила деда под руку и заботливо спросила:

– Вам, дедушка, на эту электричку?

– К пятому вагону! – потребовал он.

К пятому так к пятому… Потихонечку, не торопясь, мы двинулись в путь. Дедок всю дорогу кряхтел, постанывал и хватался за сердце. Наконец мы зашли в нужный вагон, я шустренько заняла единственное свободное местечко и потянула дедка за руку:

– Садитесь, я вам тут место заняла.

И тут милый дедок железной рукой отшвырнул меня на это самое место. В полете я слегка промахнулась и наткнулась бедром на перекладину, было оч больно. А дедок сложил одну руку на объемистом брюшке, вторую протянул и зычным голосом возвестил:

– Люди добрые, помогите слепому – кто сколько может!

И тут весь вагон на меня – сообщницу побирушек – ка-а-ак глянул!

– Извините, – пристыжено пискнула я и опрометью ринулась на перрон.

Мне было как – то нехорошо на душе. Вот так и делай добро людям!

Около входа на вокзал меня остановил какой – то мужик лет сорока.

– Стой, коза! – велел он, хватая меня за руку.

– Вы как со мной разговариваете? – холодно взглянула я на него.

– Поговори мне тут! – жестко прикрикнул он. – А ну, говори живо – давно в паре с Бориской работаешь?

– Бориска – это простите кто? Не этот ли? – я ткнула в вагон электрички, откуда только что с позором сбежала.

– Этот, этот.

– Разбирайтесь меж собой сами, – раздельно проговорила я. – А того дедка я просто проводила по его просьбе до вагона, кто ж знал что он побирушка?

– А ну, пошли разберемся! – непререкаемым тоном велел он.

– Никуда я вами не пойду! – возмутилась я.

– Ты чего, коза, возникать вздумала? – рявкнул он.

Я набрала воздух в легкие и закричала:

– Мили-иция!

Два мента, дежуривших на платформе, тут же побежали ко мне.

– Ну, коза, еще раз тебя увижу тут – закопаю! – злобно сказал мужик и исчез в толпе.

– Что случилось? – тут как раз и менты подбежали.

– Да какой – то мужик приставал, – уныло сказала я.

– Как выглядит? – требовательно спросили они.

– Да все равно его теперь уж не найдешь, – вздохнула я. – Спасибо ребята, если б он не увидел что вы ко мне на выручку спешите – так непонятно чем бы еще и кончилось…

Об ноги кто – то потерся, я посмотрела вниз – мой дармоед смотрел на меня самыми честными и жалобными в мире глазами.

– Ладно, фиг на тебя, – вздохнула я и сунула его в рюкзак.

Жизнь совсем повернулась ко мне черной стороной.

Вот и все. Вокзал недолго был альтернативой родному дому. Аборигены меня махом депортировали. Куда ж идти – то, люди?

В полном расстройстве я вышла с вокзала в город и побрела по тротуару, держа рюкзак в руке. Бакс, чувствуя трагичность момента, молча таращил на меня желтые глазищи. Ну и куда ж мне идти?

Мир не без добрых людей, или как я поселилась в публичном доме

Я нашла пристанище!!!

И вы не поверите где!!!

В двух шагах от собственного дома, в вертепе разврата – у Ирки Глухаревой! Мать узнает – проклянет и отречется от меня. Мда… Как бы это до нее донести, что б наверняка?

В общем, бродила я с утра, бродила, и наконец в мою голову закралась мысля – что мне нужно осесть у человека, который мне захочет помочь, но с которым я оч. давно не общалась. Которого даже и проверять никто не вздумает – там я или не там. В общем, только я пришла к этому выводу, как меня озарило – Ирка Глухарева!!!

Мы знакомы – как – никак сколько лет проучились в одном классе. Мы не виделись после школы одиннадцать лет. Никто и не подумает на нее, идеальный вариант! И к тому же единственный.

Я еще немного поколебалась – идти или нет? Сдать ведь может. Однако в памяти всплыли школьные годы и я вспомнила – стукачкой Ирка сроду не была.

Когда Колька Ващекин разбил на перемене стекло, учительница сцапала Глухареву как свидетельницу и потащила на допрос. Да не тут – то было. Ирка, умница и отличница, махом прикинулась олигофренкой. Молча стояла, тупо пялясь на портрет Ильича на стене и бессмысленно улыбалась. Так от нее никто ничего и не добился. Хотя по совести, так Ващекина ей сам бог велел сдать – тот накануне закинул ее ранец на ветку березы, еле достали.

Или вот другой случай. В восьмом классе мы однажды удрали с химии. Просто потому что была весна, чудесная погода, а химия была последним уроком и мы не захотели на нее тратить свои бесценные молодые годы. Ирка тогда была старостой, и она долго металась между нами, уговаривая нас не делать этого. Однако мы все же забили на ее уговоры и удрали. Глухарева осталась, и когда пришла химичка, с серьезным видом объяснила ей что Анька Смирнова ногу то ли вывихнула, то ли сломала, но наш дружный класс не смог смотреть на ее страдания и понес ее домой. А она, Ирка, осталась – чтобы, значит, предупредить об этом учительницу, дабы та сгоряча не наставила нам за прогулы цвайки.

В общем, в школьные годы Глухарева была молодцом. Не знаю как она сейчас – да только выбора – то у меня все равно нет!

Придя к такому выводу, я скромненько, как все люди, уселась на автобус и поехала к Ирке. Около ее дома я украдкой посмотрела в сторону рощи – мой дом за ней вроде стоял. Ну не взорвали – и слава Богу.

Ирка не открывала долго. Мне деваться было некуда, и потому я упорно вдавливала кнопку звонка. И я уж было совсем пала духом, когда за дверью послышалось злобное рычание:

– Кто там ???

– Я-ааа, – проблеяла я.

– Я – это кто? – снова рявкнули за дверью.

– Потемкина, – с укором призналась я. – Ты ж сама звала в гости, а теперь кричишь на меня!

Дверь с лязгом распахнулась и Ирка, всклоченная и в одной ночной рубашке с недоумением воззрилась на меня.

– Потемкина?

– Да я в черный цвет покрасилась, я это, я! – торопливо пояснила я ей.

– Сроду б не признала, – покачала она головой. – Ну заходи, раз уж пришла.

Я зашла, а Ирка принялась закрывать дверь, ворча при этом:

– Эх, Магдалина, что б тебе дети так делали! Я ж только спать легла!

– Так ведь одиннадцать утра! – пискнула я, слегка обескураженная таким приемом.

– А народ я только в восемь рассчитала! – страдальчески поморщилась она. – Ты иди на кухню, не стой столбом.

12
{"b":"26175","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Последнее прости
Честь русского солдата. Восстание узников Бадабера
Взгляд внутрь болезни. Все секреты хронических и таинственных заболеваний и эффективные способы их полного исцеления
Конец Смуты
Принципы. Жизнь и работа
Стратегия жизни
Дизайн Человека. Откройте Человека, Которым Вы Были Рождены
За гранью слов. О чем думают и что чувствуют животные
Девушка из тихого омута