ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Продавец обуви. История компании Nike, рассказанная ее основателем
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Как поймать девочку
Ключ к сердцу Майи
Здесь была Бритт-Мари
Кармический менеджмент: эффект бумеранга в бизнесе и в жизни
Нелюдь
Найди точку опоры, переверни свой мир
Могила для бандеровца
Содержание  
A
A

4.4. Прокуратура заметает следы коробки

«По сути, Ельцин предал их и продал за коробку с долларами. Как один, так и другой считали, что их услуги стоят гораздо дороже».[218] Это о Барсукове и Коржакове.

Первоначально в отставку Коржакова никто особенно не верил, вероятно, даже сами отставники.[219] «Не исключено, — писали не симпатизирующие им, — что и Коржаков с просто до лучших времён отправят на „скамейку запасных“. Возможно, их звёздный час, увы, ещё впереди. Боги иногда возвращаются на затуманенные вершины Олимпа».[220]

вспоминал: «Ночью, после увольнения, я обдумал ситуацию и понял, как её можно изменить. Прежде всего я решил обратиться к шефу с письмом. В нем не встречалось слов „простите“, „извините“, а была описана ситуация перед выборами. Я искренне считал, что другого президента сейчас в России быть не может, и об этом тоже писал. А в последних строчках попросил нас с принять и выслушать».[221]

Письмо заслуживает того, чтобы его прочитать полностью. В нем и политическая оценка ситуации, и характеристики некоторых ведущих действующих лиц отечественной политики, и боль за судьбу страна, и донос на удачливых конкурентов, и попытка выгнанной собаки, вернуться в привычную конуру. Оно написано по следам событий и, вроде бы, не должно быть слишком прилизанным.

Как известно, в пушкинской «Полтаве» приближённый украинского гетмана Мазепы направил письмо Царю Петру о том, гетман собирается изменить России. Царь Пётр не поверил доносу и выдал автора на расправу тому же гетману. А Мазепа все же изменил России. Сходство с коржаковским письмом есть. Правда, тогда царём был Пётр, а не Борис, а это уже большая разница. Да и Кочубей сначала донёс, а потом его выдали на расправу, а главного охранника сначала выдали, а потом он пошёл доносить.

Письмо достаточно красочно описывало нравы ельцинского окружения. Там полным-полно признаков преступной деятельности, на которую, кстати сказать, не реагировала прокуратура.[222]

Оппозиционная пресса написала: «Судя по тому, что партия — — именовалась здесь „русской“, победу, выходит одержала антирусская, или назовём её как угодно, но смысл ясен».[223] Михаил Назаров отметил: «Конечно, трудно испытывать симпатии к и, давшим приказ осенью 1993-го снайперам стрелять в собственный народ, — но все же теперь вместе с изгнанием их и был нанесён удар по всему русскому флангу в партии власти, подвергнутому жёсткой чистке (структуры ФСБ и ВПК)».[224] Это отмечали и другие.[225] Мало того, это практически признал и сам, достаточно внимательно прочитать его письмо к.[226]

Подчинённый — Стрелецкий в своей книге «Мракобесие» писал: «Посмотрите: стоило только исчезнуть единственному фильтру между властью и капиталом — СБП, влияние, и прочих „ских“ стало резко возрастать. Началась смутная пора „семибанкирщины“.

Сегодня государство работает не на народ. Огромная машина власти обслуживает маленькую группку людей, которые этот народ обкрадывают».[227]

Впрочем, некоторые были более прозаичными, когда считали: «…Не стоит в банальной кухонной сваре видеть святой бой за поруганное Отечество».[228]

Тут же услужливые люди заговорил и о многочисленных расхождениях президента и его «кровного брата»., например, поведал: «…На протяжение последних лет был сторонником, но и все эти годы имел отличную от президента точку зрения».[229] О том, что это утверждение не вполне соответствует действительности можно найти много доказательств.

После падения некоторые оппозиционные политики вновь стали говорить о важности доступа к СМИ. В 1997 году псковский губернатор Евгений Михайлов высказался: «… почувствовал, что значит не заниматься средствами массовой информации. Имея вроде бы все, они не имели ничего…

Будучи недостаточно подготовленными к большой политике, — хотя люди были серьёзные и с громадными возможностями — они настолько не придали значение средствам массовой информации, настолько оказались не готовы встретить их удар, что, видимо, сами были ошеломлены скоростью, с какой с ними расправились. Сейчас-то, конечно, они бы действовали по-другому, но шанс упущен».[230]

Полушутя можно сказать, что, не сумев донести свою правоту до президента через СМИ, они попытались сделать это индивидуальным письмом.

«Коржаков и его люди сумели все-таки напоследок устроить Чубайсу большую неприятность».[231]

22 июня, через два дня после отставки Коржакова, встретился в «Президент-отёле» с двумя главными руководителями кампании: и советником по связям с общественностью Сергеем Зверевым. Из беседу кто-то записал — очевидно, кто-то верный. «Надо найти выход на и, — сказал своим коллегам, — и объяснить им ясно и однозначно ситуацию: либо они ведут себя по-человечески, либо будем сажать. …либо они затыкаются, либо посажу, совершенно однозначно. Можете от меня лично им передать в качестве привета».

Организаторы кампании признали, что вынос коробок с валютой из ельцинского предвыборного штаба был обычной процедурой. сказал, что вскоре после скандала он обсуждал этот вопрос с.

«Я шефу сказал, когда вчера с ним разговаривал. Я говорю: „, вот сейчас, если захотеть, около „Президент-отеля“ можно поймать как минимум 15-20 человек, которые выносят спортивные сумки из нашего здания с деньгами. …Потому что если мы будем перечислять деньги по неизвестным каналам, то выборы мы не сможем организовать…“. „Понимаю“, — сказал президент».[232]

Практически на материальный носитель было зафиксировано доказательство причастности некоторых членов избирательного штаба к разбазариванию денег, и выносу злосчастной коробки, из-за которой разгорелся сыр-бор, а, следовательно, и публичной лжи, высказанной Чубайсом на пресс-конференции.

Мало того, через некоторое время достоянием гласности стал сам этот разговор от 22 июня. А Генеральный прокурор Скуратов заявил, что опубликованная в газете расшифровка плёнки соответствует содержанию плёнки, поступившей в прокуратуре.

Журналистом Чубайсу был задан о плёнке и получен неопределённый ответ: «Прокомментирую так: Скуратов знает, что говорит. А что ещё комментировать? Я прекрасно знаю, кто подбрасывал в прокуратуру эту „запись“. Кто обходил с нею все редакции газет. Я знаю этого человека».[233]

Кстати, Чубайс зря ставил кавычки к слову «запись». Генеральная прокуратура признала запись подлинной.[234] Что же касается, «знания» Чубайса, то поражает, что он всегда все и всех знает, но редко называет. А все это свидетельствовало о самоуверенности главного приватизатора, который предпочитал представляться всезнайкой.

Кто «подбрасывал в прокуратуру» Анатолий Борисович,, естественно так и не сказал, храбрясь, что он не боится этого «московского Уотергейта»: «Конечно, определённые политические группы мечтают о крупномасштабном скандале. Но скандал возможен только в том случае, если общество глубоко сомневается в исходе прошедших выборов. Если население считает, что демократия у нас и впрямь „вылезла из коробки“… Но это не так. Более того, к чести проигравших надо сказать, что они признали результаты выборов».[235]

вернуться

218

«Молодая гвардия», 2005,N 3, с. 37.

вернуться

219

«Не может же Борис Николаевич всерьёз обидеться на своего настоящего и, может быть, единственного искреннего друга. Ну, в худшем случае отругает за то, что устроили ненужный шум, не сумели все сделать чисто и аккуратно». (Млечин Л.М., КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы, М., «Центрполиграф», 2003, с. 795).

вернуться

220

«Новое время»,N 33, 1996, с.5.

вернуться

221

Коржаков А.В., «Борис Ельцин: от рассвета до заката», М., «Интербук», 1997, с.21.

вернуться

222

В письме было написано: «Понимая всю сложность политической ситуации в стране, оставаясь искренне преданным Вам и интересам России, хотел бы обратиться к Вам по очень важному вопросу. Обратиться не как к Президенту, главе великого государства, а как к человеку, которого я уважаю.

вернуться

223

«Советская Россия», 22.06.96, с.1.

вернуться

224

«Наш современник», 1996,N 12, с. 226.

вернуться

225

Николай Рыжков говорил: «Столкнулись две группировки — прозападная, ориентирующаяся на Международный валютный фонд и США, и та, что ориентируется по крайней мере на свою собственную страну». («Наш современник», 1996,N 9, с.137).

вернуться

226

Коржаков вспоминал: «Ночью, после увольнения, я обдумал ситуацию и понял, как её можно изменить. Прежде всего я решил обратиться к шефу с письмом. В нем не встречалось слов „простите“, „извините“, а была описана ситуация перед выборами. Я искренне считал, что другого президента сейчас в России быть не может, и об этом тоже писал. А в последних строчках попросил нас с Барсуковым принять и выслушать». (Коржаков А.В., Борис Ельцин: от рассвета до заката, М., «Интербук», 1997, с.21)

вернуться

227

Информация из Интернета.

вернуться

228

«Комсомольская правда», 21.06.96, с.3.

вернуться

229

«Труд», 22.06.96, с.1.

вернуться

230

«Наш современник», 1997,N 12, с.219.

вернуться

231

Млечин Л.М., КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы, М., «Центрполиграф», 2003, с. 798.

вернуться

232

Хлебников П., Крёстный отец Кремля Борис Березовский или история разграбления России, М., «Детектив-пресс», 2001, с.242.

вернуться

233

«Новое время», 1996,N 48, с.6.

вернуться

234

Хлебников П., Крёстный отец Кремля Борис Березовский или история разграбления России, М., «Детектив-пресс», 2001, с. 329.

вернуться

235

«Новое время», 1996,N 48, с.6.

21
{"b":"26187","o":1}