ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Приехавший специально в Петербург из Мурманска в связи с арестом Никитина представитель „Беллуны“ Хокон Страунд сказал на пресс-конференции, устроенной для питерских журналистов, что норвежское экологическое объединение не собирало и не собирает секретных сведений, а в основе всех её публикаций лежат открытые источники. Главной же своей целью Хокон считает оказание России помощи в „расчистке ядерной помойки, которую устроил Северный флот, а точнее, его подводные атомоходы“.[238] Вполне благородная цель, разумеется, если она таковой в жизни и является.

Последовала и скандальная версия. «Чуть ли не сенсацией прозвучало в Петербурге заявление вице-адмирала в отставке Евгения Дмитриевича Чернова о том, что арест Никитина связан вовсе не с его работой у норвежцев, а с гибелью … подлодки „Комсомолец“. Вице-адмирал Чернов, как он сам сказал корреспонденту „РГ“, является злейшим врагом нынешнего командующего Северным флотом адмирала Ерофеева. Чернов — тесть Никитина — был инициатором нового расследования причин гибели „Комсомольца“ и доказал, что лучшая атомная подлодка страны погибла из-за того, что экипаж был не подготовлен к походу. А, кроме того, были на АПЛ и технические неисправности и кислородной системе.

Вице-адмирал возлагает на командующего Северным флотом вину за гибель на Камчатке подводной лодка К-429, экипаж которой был сформирован за считанные часы до выхода в море. По мнению Чернова, вина ложится на Ерофеева, а командующий флотом, дабы поставить на место вице-адмирала, взялся за его зятя и оценил сведения, представленные Никитиным в материалы «Беллуны», как сверсекретные. Словом, получается, что Никитин — жертва противостояния двух адмиралов».[239]

Правительство и парламент Норвегии потребовали от своего министра иностранных дел, чтобы этот вопрос был обсуждён на встрече с российским коллегой Е. При м аковым».[240] Но дело не зациклилось только на норвежско-российском уровне. Скандалить так во всю ивановскую. Представители Норвегии заявили, что они обратятся в Европарламент в Страсбурге.[241]

«Дело А. Никитина получило международный резонанс …Во Франции создали общественный комитет за освобождение Никитина…В раздувании шума вокруг этого дела заинтересованы, видимо, многие».[242] В состав французского комитета вошли известные политики, учёные, деятели культуры, писатели, знаменитые артисты.

Среди них — бывший председатель Комиссии европейских сообществ Жак Делор, экс-премьер-министр Мишель Рокар, кинозвезды Катрин Денёв и Изабель Аджани, писательница Эдмонд Шарль-Ру.

В Париж направилась дочь Никитина Анна и её муж Игорь Кудрик, последний рассказал, что, опасаясь ареста и отправки в солдатской форме в Чечню, он был вынужден 24 апреля срочно покинуть Россию и самолётом добраться до Осло.[243]

Так и хочется спросить, а кто оплатил проживание и передвижение Анны и Игоря. Сумма для путешествия и проживания за рубежом нужна большая, а молодые люди действительно молоды и вряд ли успели её заработать сами. Разумеется, считать чужие деньги на самое благородное занятие, но когда речь идёт о государственном преступлении их родственника, это так же необходимо как проводить эксгумацию трупа при проведении повторной экспертизы причины смерти. Ох, уж эти деньги, как они портят красивые рассказы о гонимых и страждущих.

Одна из российских газет написала: «…Чего лукавить, очевидно, что сейчас отрабатывается чётко поставленная задача, ведь не зря же столь большие суммы выделены за рубежом для поддержки и спасения эколога Никитина».[244]

Заметим, что вопрос о возможном дезертирстве мужа дочери Никитина Игоря мы пока оставляем в стороне.

Дело Александра Никитина — целая эпопея борьбы следствия с защитой. В 2001 году Марк Дейч язвительно говорил: «…Чекисты так замечательно провели следствие, что на суде прокуроры даже не смогли внятно сформулировать, в чем, собственно говоря, обвиняется Никитин. Пришлось его оправдать и выпустить. Правда, после трех лет отсидки».[245]

Дело Никитина интересно по нескольким обстоятельствам:

— первое — правое оформление режима секретности. По словам адвоката: «Единственная „тайна“, которую я обнаружил в этом деле, страстное желание военных скрыть истинное катастрофическое положение дел в сфере ядерной безопасности, подкреплённое таким же желанием ФСБ доказать свою „полезность“.[246]

Вопрос об экспертизе секретности был не прост. Вот как его оценили сторонники виновности Никитина: «Кто только за 10 месяцев следствия не пытался определить разглашал или нет Никитин секреты нашего флота? Вот уж гласность так гласность!. Утверждает, например, соответствующее управление Минобороны, что были секреты, а ему не верят, защитники требуют проведения новой экспертизы. Следующая экспертиза, которую проводили не только военные, но и видные учёные, представители Минатома, кораблестроители, словом, люди компетентные, была единодушна: опубликованные Никитиным материалы в докладе „Беллуны“ нанесли ущерб государству. И снова в печати шум: экспертиза не права.

Дело даже дошло до того, что друзья Никитина параллельно со следствием провели свою независимую экспертизу…».[247]

Заметим, что «факт публикации секретных сведений в западных изданиях не является поводом для снятия с неё грифа секретности в России».[248]

— второе — защита при уголовных делах, касающихся секретных сведений. «…Никитин отказался от предложенного ему адвоката и требует, чтобы им стал Александр Барлатов, к услугам которого он прибегал ранее. Но, по словам адвоката, у него нет допуска для работы с секретными документами…», — писала «Российская газета». Как видим, отечественное судопроизводство столкнулось с проблемой, которой раньше не было. В былые времена, нет допуска — нет адвоката. Точнее, бери адвокату, у которого есть допуск.

«К нему не допускали адвокатов до тех пор, пока президент Б. Ельцин во время визита в Норвегию не пообещал в этом деле „способствовать“. Адвоката 29 марта допустили».[249]

— третье — возможность экологического шпионажа. Этой новой разновидности (точнее прикрытия) разведывательной деятельности.

«Российская газета» написала: «Странно лишь то, что в основном проблемами экологии в наших запретных зонах, местах сосредоточения огромного количества секретной техники занимаются не российские экологи, а работают иностранцы».[250]

В октябре 1996 года появилась информация о том, что Никитину предъявлено окончательное обвинение в измене Родине в форме шпионажа, разглашении государственной тайны и подделке документов. Доступ к некоторым документам он получил в одной из воинских частей Санкт-Петербурга, воспользовавшись служебным удостоверением, которое обязан был сдать.[251] Некоторые писали, что при этом Никитин здорово подвёл своего знакомого.[252]

Корреспондент Сергей Алёхин писал: «Давление на следствие было чудовищным, а пикеты у здания питерского ФСБ стали делом привычным. Все это время пресс-конференции в Российско-американском пресс-центре Петербурга, которые собирали Ю.М. Шмидт[253] и общественный комитет, превращались в шельмование тех немногих, кто посмел иметь иное мнение, чем защита. Одного моего коллегу хотели даже «вдумчиво обсудить и впоследствии осудить», для чего даже специально приглашали в Дом журналиста. Досталось даже за две публикации в «РГ» от члене этого комитета господина Вдовина и автору этих строк».[254]

вернуться

238

«Российская газета», 13.02.96, с.7

вернуться

239

«Российская газета», 13.02.96, с.7.

вернуться

240

«Известия», 07.03.96, с.2.

вернуться

241

«Известия», 10.02.96, с.4.

вернуться

242

«Известия», 08.06.96, с.4.

вернуться

243

«Известия», 24.05.96, с.3.

вернуться

244

«Российская гаазета», 11.01.97.

вернуться

245

«Карта»,N 30-31, 2001, с.22.

вернуться

246

«Известия», 08.06.96, с.4.

вернуться

247

«Российская газета», 11.01.97.

вернуться

248

«Российская газета», 13.02.96, с.7

вернуться

249

«Известия», 08.06.96, с.4.

вернуться

250

«Российская газета», 13.02.96, с.7

вернуться

251

«Комсомольская правда», 08.10.96, с.3.

вернуться

252

«Как известно, уволившись со службы, Никитин не сдал своего служебного удостоверения Министерства обороны, где он занимал должность начальника группы инспекторов по ядерной безопасности атомных энергетических установок. С помощью этого удостоверения и родства с адмиралом Черновым перед ним открывались все двери не только на Северном флоте. Побывал он однажды и в Военно-морской академии. Здесь повстречался со старым другом капитаном первого ранга. Вместе с ним Никитин плавал когда-то на подлодках. Эксперт „Беллуны“ не стал рассказывать о своём новом месте работы, а попросил друга взять для него в секретной библиотеке четыре книги. Две из них были с грифом „Секретно“, на двух других стоял гриф „Совершенно секретно“. С этих книг в специальном помещении академии эколог Никитин и сделал необходимые ему выписки. Старого флотского друга Никитина понять можно: к нему обратился офицер с удостоверением Министерства обороны, человек, ему хорошо известный, вместе с ним он прошёл в морских пучинах не одну тысячу миль. Словом, отказать он не мог, а, услышав об аресте Никитина, капитан первого ранга понял уровень беды вмиг, но исправить уже ничего нельзя было, разве что сразу же покаялся в том, что оказал помощь „экологу“.

вернуться

253

Юрий Маркович Шмидт — адвокат Александра Никитина.

вернуться

254

«Российская газета», 11.01.97.

27
{"b":"26188","o":1}