ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Речь ведь идёт о судьбах страны и её безопасности, той самой безопасности, которую должны были обеспечивать спецслужбы от КГБ СССР до ФСБ РФ. Революция — все что угодно, но не усиление безопасности. «Все революционные идеи приходили к нам с Запада, — говорил В.В. Жириновский. — Но там знали цену революционным экспериментам и всякий раз останавливались, когда возникала опасность для спокойствия и благополучия людей. Мы же почему-то на протяжении всего ХХ века стремились разрушить до основания „весь мир насилия“, а разрушили собственную страну, судьбы десятков миллионов её обитателей».[589]

Казалось бы революция — это плохо. Однако жизнь — чертовски сложная штука. Надо отметить, прежде всего, три положения. В целом народ российский склонён идеализировать революцию и подсознательно стремиться к ней. Образ революции как чего-то освежающего, очищающего и облагороженного сидил и сидит в головах многих россиян.

Причин тому много. «Долгие годы большевики и их идеологи пели гимны её величеству Революции. Её именем нарекали площади, проспекты, скверы. Портреты её участников вывешивали на улицах. Славя революцию, большевики прославляли и себя».[590] Это, во-первых. А, во-вторых, примерно с 1990 года многие средства массовой информации сумели частично создать негативный (прежде всего для интеллигента) образ революции (разумеется, они обливали грязью, прежде всего, отечественную революцию 1917 года). И, в-третьих, (об этом мы ещё подробно остановимся) в 1996 году Ельцин был вторично избран президентом РФ во многом благодаря умелой эксплуатации страха населения перед «красной» революцией и якобы последующей затем гражданской войне. Заметим также, что после тех самых выборов у поддержавших его людей стало резко изменяться отношение к только что выбранному (точнее — умело навязанному ) президенту. А, следовательно, сильно изменяться отношение и к страху перед общественными потрясениями (читай — революцией).

В то же время, нельзя, хотя бы частично, не согласить с Жириновским, написавшим в 2000 году: «Революционная энергия народа иссякла. Погоня за призраком демократии ни к чему не привела: народ разочарован и в левых, и в правых, и в центристах».[591] Соглашаясь с этим, обратим внимание, что Владимир Вольфович говорит о социальной революции, а есть ещё национальная революция. Это, во-первых. И, во-вторых, тяга к революции как маятник, он то приближается, то удаляется.

Понимание вышесказанного важно для проблемы новой революции в новой России.

Заметим, что автор настоящей книге специально начал разговор о революции до того как перешёл к разговору о президентских (1996 года) выборах. Сделано это для того, чтобы читатель сам и самостоятельно мог оценить тезис о почти полной бессмысленности выборов для оппозиции, пытающейся сменить правящий режим. Если, разумеется, она является подлинной оппозицией, а не карманной её копией, не имитацией так необходимой для демократической картинки.

14.2.2. Однако кто же начал разговор о революции? Открыл так сказать истину народу? Разумеется, сейчас мы знаем, что Америку европейцы не один раз посещали ещё до Колумба. Так и в этом деле об открытии можно говорить относительно, если вспомнить марксистскую теорию о революции. Коммунисты, особенно ортодоксальные, об этом никогда не забывали, правда, умеренные прямо не говорили.[592] Но мы о том как в патриотической (уточним — «белой») оппозиции стали говорить на эту тему.

Летом 1995 года в беседе с главным редактором газеты «Завтра» лидер одного из патриотических объединений («Российский общенародный союз») Сергей Бабурин высказался, что преподнесёт от имени этого объединения «большой сюрприз». 24 октября 1996 года на собрании актива Московской организации РОС, посвящённом пятилетнему юбилею Российского общенародного союза. Выступая Бабурин признал, что долгое время большинство думало, что в результате демократического процесса оппозиция конституционным путём устранит «временный оккупационный режим». Именно эта иллюзия якобы лежала в основе трагедии сентября-октября 1993 года.

Однако режим только укреплялся и имеет явную тенденцию укрепляться. После такого вступления настало время «сюрприза». В изложении Надежды Гарифуллиной этот сюрприз появился таким образом: «Бабурин произнёс фразу, которой суждено стать этапной, без преувеличений — исторической:

— В сущности, речь идёт о нашем переходе в режим подготовки к мирной, национально-демократической, антикомпрадорской революции».[593]

Насчёт исторической и этапной судить не будем, похоже, Гарифуллина несколько преувеличила (кто из публицистов этим не страдает?). Более спокойные и объективные преподнесли просто: «На конференции Московской организации РОС, посвящённой 5-летию создания РОС, председатель РОС С.Н. Бабурин выдвигает тезис о мирной антикомпрадорской революции в России».[594]

Тут сразу же бросается в глаза, что антикомпрадорская революция обоснована, во-первых, если в экономике страны компрадорские тенденции сильны, во-вторых, если компрадорская буржуазия контролирует руководство страны и, в-третьих, заграница реально готова вмешаться в случае угрозы её корыстным интересам. Подчеркнём это. Все эти три вопроса ещё будут рассматриваться далее, а пока о другом.

Ведь, если это реально и соответствует действительности, то какие могут быть сомнения в необходимости смены такого режима? Правда, нужно ещё доказать, что смены именно в результате революции, а не постепенной эволюции и трансформации. Вот о возможности мирного изменения политического режима мы и поговорим.

14.2.3. Однако немного теории. Начнём с компрадоров, точнее с соответствующего термина. Посмотрим в самые популярные словари, начиная с советских времён. «Компрадор (от исп. сomprador покупатель) — в колониальных и зависимых странах — местный торговец, посредничающий между иностранным капиталом и национальным рынком; представитель слоя местной буржуазии, тесно связанной с крупной и монополистической буржуазией империалистических государств».[595]

«Компрадорская буржуазия (от исп. сomprador — покупатель), часть буржуазии, экономически отсталых стран (как колоний, так и независимых), осуществляющая посредничество между иностранным капиталом и национальным рынком. Тесно связана с колонизаторами и иностранными монополиями и поддерживает их в ущерб национальным интересам».[596]

Но это все советские словари, а вот выпущенный в 2000 году «Новый иллюстрированный энциклопедический словарь» вообще, не поясняет это слово. 19 тысяч других поясняет, а этого слова вроде бы и не существует. Можно было бы красиво сказать, что это искусственное умалчивание. Но один постсоветский словарь — это ещё не доказательство замалчивания.

Однако хватит о терминах, перейдём к реальностям. Экономическое господство компрадорской буржуазии подразумевает то, что её богатство создаётся в ущерб интересам страны, точнее подавляющего большинства населения. Но при этом, компрадорская буржуазия действует, по сути, в интересах иностранных держав. Вольно или не вольно действует. Нечто похожее на агентов влияния,[597] только в сфере экономики.

Да, собственно говоря, компрадорская буржуазия и есть коллективный агент влияния.

Однако, в условиях Российской Федерации власть, при всем влиянии олигархов, все же находится в руках высшей бюрократии, сплотившейся вокруг «трона» (т.е. президентского кресла). О том, как этой слой коррумпировался во времена Ельцина речь уже шла,[598] да и в настоящей книге без этого не обойтись (см. пункты 14.8. и 14.12. настоящей книги). «Коррупция — это страшная болезнь государственного организма, которая неизлечима для поражённых ею звеньев. Чиновник, наделённый властью и взявший подношение, становится перед выбором: либо исполнять чужую волю в ущерб государственным интересам, либо, отстаивая интересы государства, ожидать выстрела в спину. По понятным причинам он выбирает первое».[599]

вернуться

589

Жириновский В.В., «Четвёртая революция в России: традиции и издержки», М, ЛДПР, 2000, с.3.

вернуться

590

Пантелеев В.И., «Столыпин ехал по Сибири», Красноярск, «Красноярский писатель», 2003, с.84.

вернуться

591

Жириновский В.В., «Четвёртая революция в России: традиции и издержки», М, ЛДПР, 2000, с.78.

вернуться

592

Юрий Белов в конце 1996 года говорил: «Большинство ещё не осознало, что это власть национальной измены. Власть, отражающая интересы других стран. Я считаю, что мы сейчас находимся в начале этапа формирования национально-освободительного движения. Это понимают далеко не все, вот почему я говорю, что перелом в общественном сознании её не совершился. Однако идея национально-освободительного движения (опасная не только для нынешнего космополитического режима, но и для Запада, для геополитических стратегов США) неизбежно пробьёт себе дорогу». («Наш современник»,N 9, 1996, с.132).

вернуться

593

Гарифуллина Н., «Сергей Бабурин: „ныне или никогда“, М., „Альфа“, 1998, с.292.

вернуться

594

Из компакт-диска «Современная политическая Россия», под общ. ред. А.И. Подберезкина, 2002 год.

вернуться

595

«Словарь иностранных слов», М., «Русский язык», 1994, с.242.

вернуться

596

«Советский энциклопедический словарь», М., «Советская энциклопедия», 1981, с.622.

вернуться

597

См. пункты 1.11. и 4.20. первой книги и пункты 6.6.1., 6.6.4., 6.6.6. и 6.9.9. второй книги.

вернуться

598

См., например, пункт 4.6. первой книги, а также пункты 8.4. и 8.9., ГлавуIX второй книги.

вернуться

599

Глазьев С.Ю., «Почему мы самые богатые, а живём так бедно?», М., «Терра-книжный клуб», 2003, с.104.

56
{"b":"26188","o":1}