ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь визиты сестер миссис Филипс стали богатым источником чрезвычайно интересной информации. Каждый день добавлял что-то новое в их знания об именах офицеров и их родственных связях. Места их проживания недолго оставались тайной, а со временем они познакомились и с самими офицерами. Мистер Филлипс у всех у них побывал, и этот факт стал для его племянниц источником доселе неизвестной им силы – они только и говорили что об офицерах; теперь богатство мистера Бингли, при упоминании о котором их матушка полнилась энтузиазмом, было в их понимании ничего не стоящим по сравнению с мундиром прапорщика.

Выслушав однажды утром очередные излияния восторга на эту тему со стороны своих дочерей, мистер Беннет прохладно заметил:

– Все, что я могу понять из вашей манеры говорить, это то, что вы – самые глупые девушки во всей округе. Я уже давно это подозревал, но сейчас убедился в этом окончательно.

Кэтрин смутилась и промолчала, Лидия же, не обращая никакого внимания на сказанное, продолжала выражать свой восторг капитаном Картером и надежду увидеть его в течение дня, потому что на следующее утро он должен был уехать в Лондон.

– Мой дорогой, – обратилась к нему миссис Беннет, – меня поражает ваша готовность считать собственных дочерей дурами. Можно отзываться пренебрежительно о чужих детях, но не о своих.

– Если мои дети бестолковые, то я должен об этом знать и не забывать.

– Да, но на самом деле все они – очень умные.

– Хочется надеяться, что это – единственный момент, относительно которого наши мнения расходятся. Раньше я верил, что они совпадают в каждой мелочи, теперь же я вижу: они различаются так сильно, что я считаю двух наших самых младших девушек дурами, каких свет не видывал.

– Глубокоуважаемый мистер Беннет, разве можно ожидать от девушек в таком возрасте, чтобы они были настолько же умны, как их отец или мать? Поверьте мне, когда они достигнут нашего возраста, то будут думать об офицерах не более, чем мы с вами. Помню, мне тоже когда-то очень нравились красные мундиры – в глубине души они мне нравятся до сих пор; и когда исправный молодой полковник с доходом пять-шесть тысяч фунтов в год попросит руки моей дочери, я не скажу ему «нет»; по моему мнению, полковник Форстер выглядел очень привлекательно в своем мундире на одном из приемов у сэра Уильяма.

– Мама! – воскликнула Лидия. – Моя тетя говорит, что полковник Форстер и капитан Картер уже не ходят к мисс Уотсон так часто, как делали это сразу по прибытии; теперь же она замечает, что они часто торчат в библиотеке Кларка.

Миссис Беннет не успела ответить, потому что пришел слуга – он принес записку мисс Беннет. Записка была из Недерфилда – слуга ждал ответа. Глаза миссис Беннет сияли от удовольствия, и она нетерпеливо вскрикивала, когда ее дочь читала эту записку:

– Ну что, Джейн, от кого она? О чем идет речь? Что он пишет? Джейн, не медли, скажи нам, ну же – скажи!

– Это записка от мисс Бингли, – ответила Джейн, а затем прочитала ее вслух.

«Дорогая подруга!

Если вам неведомо сочувствие и вы не придете сегодня, чтобы пообедать со мной и Луизой, то мы рискуем возненавидеть друг друга на всю оставшуюся жизнь, потому что целодневный тет-а-тет двух женщин не может не завершиться ссорой. Как только получите эту записку – приходите. Моего брата и других мужчин пригласили на обед офицеры.

Ваша Кэролайн Бингли».

– Пригласили на обед офицеры! – воскликнула Лидия. – А тетушка нам об этом ничего не сказала!

– Обедают в гостях, – сказала миссис Беннет, – как жаль!

– Можно я поеду каретой? – спросила Джейн.

– Нет, моя дорогая, лучше бы ты ехала верхом, ведь дождь собирается; поэтому тебе придется остаться там на ночь.

– Это было бы неплохой задумкой, если бы только была уверенность, что Бингли сами не предложат отвезти ее домой.

– Этого не произойдет, потому что джентльмены поедут в Меритон в фаэтоне мистера Бингли, поэтому Херсты останутся без лошадей и не смогут воспользоваться собственным экипажем.

– И все же я бы хотела поехать каретой.

– Но, дорогая, папа не в состоянии выделить лошадей, я это знаю точно. Лошади нужны на ферме, правда, мистер Беннет?

– Они нужны на ферме гораздо чаще, чем я способен их раздобыть.

– Но если сегодня ты их уже смог раздобыть, то это как раз на руку нашей матушке.

Наконец она вытащила-таки из своего отца подтверждение, что лошади уже используются на ферме; поэтому Джейн пришлось ехать верхом, и мать отправила ее в дорогу, радостно предвещая плохую погоду. Ее ожидания оправдались: не успела Джейн отъехать далеко, как начался сильный дождь. Сестры переживали за нее, мать же наоборот – радовалась. Дождь шел весь вечер без остановки; было ясно, что Джейн не сможет вернуться.

«Вот хорошо я придумала!» – не раз повторяла миссис Беннет, будто бы дождь пошел благодаря именно ее стараниям. Однако главная «радость» ждала ее на следующее утро: не успели они позавтракать, как пришел слуга из Недерфилда и принес для Элизабет записку, в которой говорилось:

«Моя дорогая Лиззи!

Сегодня утром я проснулась, чувствуя себя очень плохо. Я объясняю это тем, что вчера до нитки промокла. Мои любезные друзья и слышать не хотят о моем возвращении, пока мне не станет лучше. Они также настаивают, чтобы меня осмотрел мистер Джонс, поэтому не пугайтесь, когда услышите, что он ко мне приходил. Ничего особенного со мной не произошло – просто болит горло и голова. Твоя – и т. д.»

– Что же, драгоценная моя, – сказал мистер Беннет, когда Элизабет прочитала записку вслух, – если у вашей дочери случится опасный приступ болезни, если она умрет, то для вас будет утешением знать, что она умерла, добиваясь мистера Бингли и соблюдая ваши указания.

– Да будет вам! Я не боюсь, что она умрет. Разве люди умирают от мелочных простуд? К тому же за ней будет хороший уход. Пока она там – все будет хорошо. Я поеду и навещу ее, когда будет возможность воспользоваться каретой.

Элизабет, не на шутку смутившись, решила навестить сестру, несмотря на отсутствие кареты, а поскольку верхом она не ездила, то ей оставалось только пойти туда пешком. Она сообщила о своем решении.

– Не будь такой дурой! – воскликнула ее мать. – Ты только подумай: как можно идти по такой грязи! А когда ты доберешься туда, то будешь выглядеть просто ужасно.

– Меня не интересует, как я буду выглядеть, меня интересует Джейн, и это – самое главное.

– Ты намекаешь мне, Лиззи, – спросил отец, – чтобы я послал за лошадьми?

– Нет, не надо. Я не боюсь идти пешком. Расстояние ничего не стоит, когда есть побуждение, а идти туда только три мили. До обеда я вернусь.

– Я просто в восторге от твоей деятельной доброты, – отметила Мэри, – но душевные порывы должны руководствоваться здравым смыслом; и вообще – я считаю, что странности всегда должна быть пропорциональными тому, к чему ты стремишься.

– Мы пойдем с тобой в Меритон, – ободрили ее Кэтрин и Лидия. Элизабет согласилась на их предложение, и три девушки вместе отправились в путь.

– Если мы не будем медлить, – сказала по дороге Лидия, – то, возможно, даже успеем немного увидеться с капитаном Картером, пока он не уехал в Лондон.

В Меритоне они разделились: две младших девушки направились в помещение жены одного из офицеров, а Элизабет пошла дальше сама, быстрым шагом минуя поле за полем, с нетерпеливой живостью перепрыгивая ступеньки и лужи, пока наконец не увидела впереди дом; ноги у нее болели, чулки были в грязи, а лицо пылало от энергичных усилий.

Ее провели в комнату для завтрака, где собрались все, кроме Джейн, и где ее появление вызвало большое удивление. То, что она в столь раннее время пешком прошла три мили – и еще по такой грязи, да еще и одна, – было для миссис Херст и мисс Бингли почти непостижимым; Элизабет не сомневалась, что они ее за это презирают. Однако они встретили ее очень вежливо, а в манерах брата было нечто большее, чем просто вежливость – в них чувствовалась приветливость и доброта. Мистер Дарси не сказал почти ничего, а мистер Херст – вообще ничего. Первый разрывался между восторгом, вызванным тем чудесным цветом, которого быстрая ходьба придала лицу Элизабет, и сомнений относительно необходимости отправляться одной в такую дальнюю дорогу. Другой думал только о своем завтраке.

7
{"b":"262","o":1}