ЛитМир - Электронная Библиотека

– А глаза? Ты видел их глаза? – Ронни не отрывала взгляда от темноты, облепившей лобовое стекло, пытаясь разобрать во мраке полоску дороги, чуть выделяющуюся в размазавшейся по машине ночи. – Ты заметил, КАКИЕ у них глаза?

– Угу. Я подумал, может быть, их накачивают наркотиками перед операцией, а? Обширянный взвод, представляешь? И они лезут под пули, ничего не соображая.

Хью замолчал, ожидая реакции на свою версию. И она не замедлила последовать.

– Не знаю. Не думаю. Их бы тогда перестреляли всех. Хотя, кто его знает. Я кроме "травки" в жизни ничего не пробовала.

Оператор понял, что девушка улыбается.

Теперь "додж" полз со скоростью черепахи. Как Ронни ни старалась, а левые колеса все-таки соскользнули с дороги, и машину тряхнуло так, что Хью чуть не размазался носом по лобовому стеклу.

– Черт… – вырвалось у него.

– Стоп! – вдруг тихо сказала девушка.

"Додж" прокатился еще метр и остановился.

– Видишь? Там, впереди!

Хью вгляделся в темноту и почти сразу увидел на горизонте бледное холодное зарево.

– Вижу, – почему-то шепотом ответил он.

– Это их аэродром. Мы почти на месте, – голос девушки повеселел. Чувствовалось, что, разглядев огни, она испытала определенное облегчение.

Теперь, по крайней мере, они могли быть уверены, что не заблудились, и – мало того – находятся почти у цели.

Полковник Перри снял очки и мрачно уставился на неподвижно сидящего в кресле джи-эр'44. Его темные пуговки-глаза пытливо разглядывали застывшего расслабленного унисола.

Что же случилось с ним сегодня утром? Был ли это просто сбой в программе солдата или… Или нечто другое? То, что называется воспоминаниями?

Первый вариант был безопасней, проще, а потому и желанней для полковника.

Не хватало, чтобы кто-нибудь из его ребят начал впадать в такую же "кому" в разгар операции. Сегодня, пока все идет хорошо, газеты поют ему дифирамбы. Он желанный гость на любом приеме. Его пожирают глазами дамы, а мужчины – очень солидные, богатые, серьезные мужчины – считают за честь пожать ему руку. Но это сейчас. Стоит произойти малейшему сбою, и все. Газеты сбросят со щита так же легко, как и вознесли на него. Растопчут, кряхтя от усердия и избытка чувств. О, он знает, как надо держаться за свое место под солнцем. Место, завоеванное потом и кровью. Да уж. Знает, и будет бороться за него. Если понадобится, он выжжет из этого ублюдка его поганые мысли. Выбьет вместе с мозгами. Но сперва нужно убедиться, что это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВОСПОМИНАНИЯ. Будет жаль, если придется вывести из игры хотя бы одного из унисолов. Такое не пройдет незамеченным. Тут же поднимется вой.

Перри заложил руки за спину, продолжая пристально вглядываться в лицо солдата, ожидая, не возникнет ли на нем хоть малейшее подобие эмоций.

Их разделяло толстое защитное стекло, предохраняющее отсек управления от холода, постоянно поддерживаемого в солдатском отделении.

– Температура опускается до минус шестидесяти градусов, – произнес за его спиной Вудворт.

– Вам удалось выяснить, что произошло? – медленно, почти не разжимая губ, спросил Перри.

Вудворт хмыкнул.

– Он как будто замер, сэр. Мы пытаемся установить причину неполадки, но пока, к сожалению, безрезультатно.

– Что значит замер? – резко спросил полковник.

– Остановился, перестал двигаться и отвечать на наши запросы. При этом у него усилилась частота сердцебиения и активности мозга.

– Он перегрелся?

Перри любил конкретные, точные вопросы и такие же конкретные, точные ответы.

– Он даже не вспотел, полковник, – вздохнул Вудворт.

“Додж" съехал с дороги и, мягко шурша колесами по песку, покатил вдоль аэродрома. Хью вглядывался в сияющие огни прожекторов, пытаясь разобрать, сколько охранников сторожит этот лагерь, а, соответственно, и каковы их шансы на успех. Он успел заметить по меньшей мере четверых, вооруженных М-16 солдат, когда Ронни направила машину к стоящему в дальнем конце полосы "локхиду". Громада самолета повергла Хью в дрожь.

– Ух, ты, – прошептал он, – вот это да. Такого гиганта я вижу первый раз в жизни.

"Додж" миновал смотровую будку – деревянное строение, передняя стена которого состояла из стекла, стоящие штабелями бочки из-под горючего, и покатил к "джипам", замершим группой на взлетно-посадочной полосе. Чуть глубже, за "джипами" и "локхидом", пряталась в темноте огромная стальная коробка – кузов грузовика-трайлера.

– Да, эти ребята любят все большое, – прошептала Ронни.

Массивная кабина выступила из мрака, словно оскалившаяся морда злобного животного. Решетки радиатора блестели никелировкой, подобно длинным острым клыкам. Фары поблескивали, улавливая свет прожекторов, и, казалось, эти круглые глаза неведомой твари внимательно и настороженно следят за незваными гостями.

Хью ощутил новый прилив тревоги. Его пугал этот "динозавр" – трайлер со своей, затянутой бронепластинами, кабиной. В нем чувствовалась злая непонятная сила. Тревога в груди оператора уступила место страху. Он накатывал, словно прибой, становясь сильнее, и отступал, но не уходил совсем, а оставлял после себя серую грязную пену.

Налетевший из пустыни ветер швырнул в стекло "доджа" горсть песка. Хью вздрогнул и испуганно оглянулся. Ему показалось, что за толстой портьерой ночи спрятался кто-то страшный, костлявый, наблюдавший за ним тускло светящимися провалами глаз. Ветер поскребся в дверцу машины, словно просил пустить его внутрь.

“Уааааоооо…" – стонал он на улице умирающим пустынным зверем, закукливаясь в паутину темноты.

Оператора затрясло. Теперь он был уверен – их ждет что-то очень плохое. Все его реалии рухнули, уступив место тому, что он называл предрассудками.

ЭТО было настолько сильно, что Хью начал успокаивать себя, шепча одними губами:

– Господи, парень, что ты дергаешься? Все нормально. Ты же цивилизованный человек, живешь в цивилизованном мире. Перестань нервничать. Ронни не думала ни о чем подобном. В ней проснулся инстинкт охотника.

Так случалось всегда, когда она подбиралась достаточно близко к объекту своего репортажа. Щекочущее острое чувство, будоражащее не хуже, чем бокал хорошего вина. Ронни обожала такие моменты. Ноздри ее начинали трепетать, словно она действительно шла по свежему, еще не успевшему остыть следу.

"Додж" продолжал настойчиво ползти вперед.

– Ронни, Ронни, – торопливо зашептал Хью, – что ты делаешь? Мы и так слишком близко! Нас заметят!

Машина остановилась у зыбкой границы, очерченной светом прожекторов. На той самой грани, где электрический день переходит в настоящую ночь.

– Нам здесь нечего делать!

– Сколько охранников! Ты видишь? Смотри, а? – восторженно прошептала девушка. – Ты видишь?

Теперь, когда они подобрались достаточно близко, Хью смог оценить реальные размеры трайлера.

– Ничего себе домик на колесах, – выдавил он.

В его голосе не было восхищения или удивления. В нем был только страх. Страх и почти инстинктивное поклонение большому, а значит, очень сильному противнику.

– Отлично. Просто здорово! – из Ронни так и била энергия.

Похоже, ее совершенно не трогало то, что через несколько минут она может оказаться лицом к лицу с вооруженными солдатами.

"О, боже! Они ведь запросто могут пристрелить нас", – с ужасом подумал Хью. Шутка насчет "пули в затылок" оборачивалась дурной страшной стороной.

– Если увидишь что-нибудь подозрительное, заводи машину, О'кей? – сказала ему девушка.

О'кей, – неохотно буркнул оператор.

Он хотел объяснить этой "дымящейся красотке", что уже увидел много подозрительного и с удовольствием "смотал бы удочки" прямо сейчас, но, увидев лицо Ронни, промолчал.

Черт! Она, похоже, не представляет, в какое дерьмо мы влипли. Она даже не догадывается!

Хью тяжело вздохнул и покачал головой, глядя, как девушка навинчивает телескопическую насадку на объектив своего "кэнона".

– Джи-эр'44! – четко произнес в микрофон Перри.

13
{"b":"26219","o":1}