ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Странная погода
Девушка с Земли
Книга тренеров NBA. Техники, тактики и тренерские стратегии от гениев баскетбола
Замок Кон’Ронг
Отдел продаж по захвату рынка
Вольные упражнения
Свобода от контроля. Как выйти за рамки внутренних ограничений
Проверено мной – всё к лучшему
Сильнее смерти
A
A

Но когда наступила ночь, он лежа на прохладных мягких простынях, наконец почувствовал спокойные ласки пустой тьмы… И тогда цепи, по которым он тосковал, снова упали, и Дэвид повернул голову к мифическому свету, который преобразовывал весь мир и показывал ему силуэты поднявшихся из тьмы веков забытых богов. И боги эти явились, не увенчанные терниями и не плачущие о судьбах человечества, но обладающие сердцами и душами хищных животных. Они говорили: Ничто не скрыто, ничто не темно, ничто не забыто, ничто не отрицаемо, ничто не установлено навсегда, ничто не есть то, чем оно кажется, ничто навеки не остается честным, ничто не может быть изменено…

И затем, глазами, взятыми взаймы у какого-то потерянного и одинокого ангела, он увидел…

* * *

Он увидел совершенно не похожее на то, что являлось раньше в кошмарных видениях, которые мучили его до сих пор. Как будто бы то внутреннее зрение, открывшееся в его душе, не могло более довольствоваться теми удивительными и бесконечными перспективами, какие открывались зачарованному взгляду. Вместо того его зрение обрело крылья, позаимствованные в мире людей, чтобы посетить другие души, холодные и слепые, увидеть мир их глазами, разделить их заботы и тревоги.

Получив магическое зрение, и понимая, что теперь он может путешествовать и бродить повсюду, Лидиард не удивился, увидев мир глазами сэра Эдварда Таллентайра. Баронета в тот вечер не было дома, но Лидиард был немало удивлен и огорчен, когда обнаружил, что та точка обзора, которую его магическое зрение избрало для него, принадлежало вовсе не сэру Эдварду. Оно его любовнице. Таллентайр поселил ее на Греческой Улице, и Дэвид никогда не имел чести познакомиться с ней.

Никогда прежде он не слышал ее имени, но теперь обнаружил, что прелестную содержанку зовут Элинор Фишер. В течение каких-то минут, прошедших с начала его сна, он почувствовал, что знает о ней значительно больше, чем любой человек имеет право знать об ощущениях и чувствах любой другой личности.

Он, например, узнал, что занятие любовью, в которое она и сэр Эдвард только что погрузились, было не столь яростным и страстным, как она могла бы предвкушать после того, как они были разлучены на такое долгое время. Он узнал и о том, что, Элинор изо всех сил старалась выбросить из головы это понимание, и иметь возможность полностью отдаться удовольствию от встречи, она не в состоянии была это сделать. Лидиард разделял с ней подозрение, что Таллентайр уделил первое и наиболее пылкое внимание своей жене, и тоже не оправдал ее ожиданий, приберегая более сильную страсть той, чьи отношения с ним не омрачены ни чувством долга, ни сложностью трудных ухаживаний. В результате, он разочаровал обоих женщин, и данную ему судьбой, и выбранную им самим.

Все происходило так, как будто Лидиард мог слышать ее затаенные мысли так же ясно, как и она сама: Зачем мужчине вообще иметь любовницу, если не для того, чтобы дать себе свободу и роскошь чистой страсти? А если страсть теперь угасла, это может означать только то, что любовница более не соответствует своему назначению, и надоела мужчине ?

Память о том, как они прежде предавались любви, столь же свежая, как жила в ее сознании, не шокировала проникшего в ее мозг Дэвида, как и казавшиеся циничными воспоминания, вызываемые в памяти. Она, кажется, всегда знала, что, в один прекрасный день, ее «бросят» или «прогонят», или какой там еще расхожий штамп существует для вежливого выражения сути этой ужасной катастрофы. Но она была поражена, видя начало этого процесса, как раз тогда, когда баронет, несколько месяцев проведя за границей, за долгое отсутствие должен был бы испытывать сильный аппетит, притупленный слишком долгим знакомством.

Могло ли, в конце концов, быть правдой, рассуждала она, чтобы легендарные проститутки Парижа и Рима были настолько искусны в своем деле, чтобы заставить любую английскую шлюху казаться всего лишь потрепанной сучкой?

Лидиард пытался совершенно безрезультатно отделиться от сознания Элинор, но он, видимо, еще не настолько хорошо владел своей силой, чтобы быть способным добровольно разорвать эту нить. Барахтаясь в мыслях девушки, он обнаружил, что сознает, как неуверенные движения сэра Эдварда заставляют ее ощущать колющую и режущую боль, а тревога не дает ей добраться хотя бы до того пика наслаждения, к которому она приходила обычно. Таллентайр, вероятно, и не догадывался, что за мысли пробегают в голове его симпатичной подруги: Я слишком стара, чтобы опять начинать сначала в этом ремесле, и, если это конец, ничего мне не осталось, как стать бродяжкой и доживать жизнь в одиночестве, и пойти мне некуда! — и Лидиард ощутил тяжелое бремя на своих плечах оттого, что на него обрушили такое ужасное знание.

Теперь нетрудно стало поверить в то, в чем уверял его Зефиринус, все это работа самого дьявола, охотящегося за проклятыми душами с помощью плода Древа Познания в качестве приманки.

Когда Таллентайр кончил, и ее сердце продолжало колотиться, хотя и не в лихорадке страсти, он еще некоторое время оставался в ней, обхватив своими длинными руками и прижимая к себе, почти так, как будто она была его дочерью, которую он лелеял. И тогда она почувствовала себя в большей безопасности. Элинор верила, что руки мужчины всегда честнее, чем его раздувшийся член, ведь руки подчиняются разуму и сердцу, а пенис только животному инстинкту. Но вскоре он разжал объятия, и Лидиард почувствовал, как сомнения вновь каскадом заструились в ее мыслях, застучали в висках, как крупные твердые градины.

То зрение, которое было Лидиардом, не могло сделать ничего иного, как только смотреть, оно не могло объяснить страдающей женщине: то неладное, что происходит с Таллентайром, не имеет никакого отношения к ней. Была бы у него такая возможность, Дэвид мог бы по-доброму разубедить эту несчастную и разъяснить ей, что вовсе она не утратила своего места в тайном мире воображения Таллентайра, как видение желания Она все еще имеет власть накладывать на него свои скромные чары, пленять его душу. Как сможет она понять, что не какая-нибудь песнь соперницы-сирены сделала его глухой к ее музыке — это другая, не связанная с ней забота баронета…

Но зрение молчаливо, а утешение существует только для слепых.

Бесполезно было просто желать, чтобы ему можно было утешить ее в этих опасениях, ведь если бы каким-то чудом Лидрарди смог с ней заговорить, одно только звучание чьего-то голоса, помимо собственного, перепугало бы ее и заставило бы сомневаться в своем рассудке.

Теперь она поглаживала тело Таллентайра, очень нежно. При помощи деликатной фамильярности своих прикосновений она снова восстанавливала прочное согласие, существовавшее между ними раньше и связывающее их вместе. Именно благодаря этому тонкому чувству она сохраняла себя для него, а он, в свою очередь, берег ее для себя. Удовольствие, получаемое ею от этого действия, было достаточно невинным, и все же Лидиард не мог считать его второстепенным без ужасающего ощущения стыда. Он испытал облегчение и радость, когда она прекратила ласкать Таллейнайра и выбралась из постели, надевая шелковый халат, расшитый разноцветными драконами в восточном стиле. Но Дэвид все еще был вынужден наблюдать за ней и разделять ее восприятие, кокетливое желание, чтобы одеяние не скрывало белизны бедер и выпуклости груди, когда она пошла принести еще вина.

В теплом расслаблении после удовлетворения похоти, говорила она себе, Таллентайр, вероятно, вынужден будет снова заметить ее и останется доволен тем, что увидит.

Глазами Элинор Лидиард наблюдал, как сэр Эдвард садится в постели своей любовницы и принимает вино, из ее ласковых рук. Вместе с ней Дэвид наблюдал, как Таллентайр отхлебнул первые несколько глотков с большой жадностью, держа стакан рукой, которая могла бы дрогнуть, если бы он сурово не следил за ней.

— Что случилось, Эдвард? — спросила она, понимая, что между ними образовалась какая-то пустота, которую может заполнить только озабоченный вопрос. — Уж не подцепил ли ты в Египте какую-то лихорадку, а теперь ее оживила в тебе гнилая английская весна?

62
{"b":"26226","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Машина Судного дня. Откровения разработчика плана ядерной войны
Как приручить герцогиню
Лолита
Невеста снежного короля
Взлет и падение ДОДО
Отчаянные
И тогда она исчезла