ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пока Лидиард пытался оценить реакцию Таллентайра на свою речь, пока Таллентайр пытался определить истинную реакцию на нее, раздался вежливый стук в дверь. Баронет вполголоса разрешил войти, и в комнате появился Саммерс, он принес на серебряном подносе утреннюю почту. Там лежала пачка конвертов для сэра Эдвдарда, числом около полудюжины, а Лидиарду была адресована только одна записка, написанная от руки. В то время как Таллентайр воспользовался удобным случаем погрузиться в тщательный просмотр своей корреспонденции, Дэвид вскрыл полученное им послание с жаром, происходившим скорее от расстройcтва, чем ожидая найти что-то стоящее внимания.

Послание было небрежно нацарапано на одной стороне единственного листа бумаги и, казалось, было набросано второпях, хотя выдавало руку хорошо образованного человека.

Оно гласило: Мое вмешательство послужило только тому, что вами еще сильнее заинтересовались ваши враги. Если хотите узнать больше и если вы способны поверить тому, что услышите, приходите в восемь часов на Серрейскую сторону моста Воксхолл. Избегайте тех, кто захочет вас сопровождать, не то увеличите опасность для тех, к кому мы причисляем себя.

Под письмом стояла подпись: Пелорус.

Лидиард протянул записку Таллентайру, который отложил в сторону свое письмо, чтобы ознакомиться с ней. Когда баронет прочел написанное, он сказал:

— Мы не можем сказать, его ли это почерк. Это может оказаться ловушкой.

Несмотря на это, к тому времени как он закончил говорить, Лидиард уже знал свой ответ.

— Это мне понятно, — заметил он. — Но я отправлюсь вооруженным и не стану собой рисковать, пока не увижу его лицо.

— Я, разумеется, иду с тобой, — мягко сказал Таллентайр. — В этом деле, как и в любом другом, ты получишь от меня всю помощь, какая будет нужна.

Это было, безусловно, не более того, на что рассчитывал Лидиард. И он почувствовал искреннюю благодарность, видя насколько быстро баронет отогнал раздражение и тревогу, появившиеся после того, что он узнал, как, совершилось невольное вмешательство в его личные дела.

— Благодарю вас, — сказал Лидиард. — Но волк-оборотень мне доверяет, хотя и немного, и полагается на меня. Он сможет говорить свободнее, если я приду один, а я с готовностью выслушаю его. Обещайте только, что и вы будете готовы выслушать меня, когда я вернусь, и не станете настаивать на том, будто я сумасшедший, если я поведаю вам обстоятельства, которые покажутся странными и ужасными.

— Буду готов, — пообещал Таллентайр. — Это мое дело, так же, как и твое, и я твердо настроен узнать правду, даже если выяснится, что тот мир, в который я верил, вовсе не тот, каким я его считал. В чем бы ни заключалась истина, Дэвид, мы неумолимо станем ее добиваться, мое тебе в этом слово! И любая помощь, какая потребуется — твоя, как только попросишь.

— Благодарю вас, — повторил Лидиард. — Вы готовы мне помочь, и я бесконечно сильнее, чем был, когда чувствовал себя одиноким. Теперь я знаю, что, если истина может быть обнаружена моим магическим зрением, я не мог бы иметь лучшего друга, направляющего мои глаза.

— Будем только надеяться, что загадка нового Сфинкса не окажется слишком мудреной. — добавил баронет, — Чтобы мы могли ее постигнуть.

10

Комната, куда Пелорус привел Лидиарда, находилось в задней части высокого многоквартирного дома на расстоянии более мили от моста, где они встретились. Лидиарду до сих пор не приходило в голову задать себе вопрос, где может жить вервольф и насколько роскошно, но, поскольку он видел Мандорлу и карету, в которой она разъезжала, он молчаливо составил себе представление, что лондонские оборотни — существа не без средств. По всей вероятности, Пелорус был исключением, Лидиарду никогда не приходилось бывать в столь бедном и обшарпанном помещении, как это. И еще входя, он решил, что эта комната все же ближе и понятнее ему, больше соответствует его личному опыту, чем тот мир, где волки-оборотни сосуществуют со Зверем Откровения.

Отдавая свои пальто и шляпу, он перестал удивляться тому, каким образом вервольф зарабатывает деньги, чтобы содержать себя, даже в таким месте, как это. Пелорус разговаривал и вел себя как человек образованный, а его брат мог принять внешний вид клерка, так же как и кучера, но Лидиард не мог представить себе их на постоянной службе.

— За вами кто-нибудь следил? — спросил Пелорус, провожая гостя к стулу возле камина. Ночь не была такой холодной, как предыдущая, но комнату все же приходилось отапливать.

— Только до того места, куда я был согласен довести провожатого, — заверил его Лидиард. — Лондонские толпы и лондонское движение транспорта начинают приобретать свойства кошмара, но они бесценны для человека, который хочет избежать нежелательных преследователей.

— Я иногда и сам так думаю, — согласился его собеседник. — Не хотите ли чашку чаю, чтобы согреться?

— Да, конечно, — ответил Лидиард, который больше не находил ничего странного в идее чаепития совместно с волком-оборотнем.

Когда Пелорус поставил чайник на огонь, Лидиард сказал:

— Я порядком удивился, получив ваше письмо, ведь вы дважды отказались от гораздо более удобных возможностей, чтобы рассказать мне то, о чем хотите поведать теперь. Почему же вы передумали?

— Потому что я виделся с Джейкобом Харкендером и заметил в нем нечто такое, что боялся увидеть. Какая-то сила его использует. — Пелорус сделал паузу, чтобы пристально посмотреть на гостя долгим взглядом, затем спросил у него: — Вы знаете, кто я?

— Конечно, — ответил Лидиард, хотя вынужден был сглотнуть, чтобы избавиться от возникшего в горле комка. — Вы один из лондонских оборотней.

Пелорус медленно кивнул, и при этом опустил свои возбужденно горящие глаза.

— Но я не совсем понимаю, что под этим подразумевается, — добавил Лидиард. — Каким образом вы имеете отношение к тем, о которых рассказывается в легенде? Являетесь ли вы жертвой луны, как говорят некоторые, или же сами управляете своими превращениями? И как находите добычу в таком большом городе, как этот?

— Моя семья имеет только отдаленное родство с теми человеко-волками, о которых говорится в легенде, — ответил Пелорус. — Много лет я не видел никого из того рода, а в Англии вообще никогда не встречал. Моя же семья прожила десять тысяч лет, убить нас невозможно, что бы ни делали с нами, какое бы ни применяли насилие, мы выживаем и начинаем новую жизнь. Хотя наболее тяжелые удары судьбы заставляют нас уснуть на тысячу лет, и мы иногда даже благодарны ей за это. Мы не являемся жертвами луны, но все же не свободны полностью проявлять собственную волю, и даже Мандорла лишена такой возможности. Мы нуждаемся в том, чтобы быть людьми и не в силах от этого отказаться, а свобода быть волками дарована нам в очень ограниченных пределах. Мы хищники, как все волки, и удовлетворяем голод крысами, мышами и всем, что можем убивать легко, и хотя Мандорла старается культивировать вкус к человечине, это происходит не из-за голода, она делает это по причине ненависти. Ее пиршества такого рода являются скорее ритуалом, чем вознаграждением. Мне такое мясо запрещено волей Махалалеля, так что, придя сюда, вы не подвергаете себя опасности.

Пелорус сделал паузу, по всей вероятности, колеблясь, прежде чем добавить еще что-то, но все же решил ничего не говорить. Его голубые глаза, казалось, изучали реакцию Лидиарда, но Дэвиду в настоящий момент нечего было обнаруживать. Вместо этого он спросил:

— Так что же такое использует Харкенддера?

— Нечто такое, что имеет сходство с тем существом, использующим вас, — с резкой прямотой ответил вервольф. — Бог это или демон, ангел или чудовище — кто может определить, что с ним сделало время? Когда мир еще был юным, я мог бы это узнать, но во что превратилось это существо теперь, когда перестало играть роль Создателя, я не могу сказать. Не знаю, и как волны перемен его изменили. Убежден, он и сам себя, как следует, не знает, все его мудрость и вера были заморожены его мощью. И если я, который бодрствовал большую часть этих десяти тысяч лет, нашел этот мир слишком изменившимся, чтобы он мог мне понравиться, то насколько же более непривычным должны его находить те, кто проснулся только недавно?

67
{"b":"26226","o":1}