ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Майкл Стэкпол

Крепость Дракона

(Война темной славы — 2)

Эту книгу я посвящаю всем тем, кто терпеливо ждал ее появления.

Лишь благодаря терпению и выдержке Энн Лесли Гроэлл и Лиз Дэнфорд, перед которыми я чувствую себя в неоплатном долгу, книга эта увидела свет, а автор ее не потерял рассудок.

СТАРИННОЕ ПРОРОЧЕСТВО

«Их Норрингтон возглавит,
Бессмертный и огнем побед омытый,
От моря южного до самых льдов.
Власть Севера он свергнет.
Убьет бича всех наций
И Воркеллин спасет».

ГЛАВА 1

Зубы выбивали барабанную дробь. Уилл крепко сжал челюсти. Вот это дождь! Лето, правда, на исходе, но все же холод такой, словно на дворе глубокая осень. Тяжелые капли разбивались о черепицу, обрызгивали с ног до головы и рушились вниз, собираясь на улице в огромные лужи. Потертый плед, которым он прикрылся от непогоды, давно уже намок и превратился в холодный компресс.

Эх, сейчас оказаться бы где-нибудь в тепле, однако подросток упрямо отказывался уходить. Можно запросто простудиться и умереть; но, с другой стороны, если сейчас убежать, где гарантия, что он останется в живых? Я сделаю это, и все тогда снова будет в порядке.

Чуть-чуть приподняв покрывало, Уилл тряхнул головой. С длинных каштановых волос потекли ручьи. Юноша повернул голову набок, вылил из уха воду и прислушался. Дождь заглушал почти все звуки, однако Уилл расслышал смех, доносившийся из окон нижнего этажа таверны. Он осторожно подвинулся. Неоперившийся птенец и то произвел бы при этом больше шума. Посмотрел вниз с конька крыши: через ставни чердачного окна свет уже не пробивался.

Губы Уилла тронула счастливая улыбка. Наконец-то! Скинув одеяло, он начал разматывать завязанную на талии веревку. Кивнул и прошептал себе под нос:

К дьяволу ворков,
Пусть пьют и едят,
Тем временем я
Умыкну их клад!

О стихах своих парень был не слишком высокого мнения, но ничего: главное — посеять зерно. Когда-нибудь менестрели сочинят о его жизни сагу. И будут петь об Уилле Ловчиле, короле Низины. Я заставлю их забыть о Маркусе, Паршивом Джеке, Гарроу и даже об Азуре Пауке.

Уилл пополз по крыше, добрался до намеченного места. На выступающий конец балки он накинул веревку, закрепил и для страховки дважды за нее дернул. Так, порядок! Парень начал спускаться, пропуская веревку между пальцами ног. Спускался он медленно и осторожно, время от времени хватаясь за стену, чтобы веревка не раскачивалась, и наконец повис перед чердачным окном.

Он расчехлил привязанный к поясу нож, вставил в щель лезвие, поводил им вверх-вниз. Между двумя ржавыми шляпками гвоздей наткнулся на щеколду. Остальное не представляло труда: лениво вздохнув, ставни гостеприимно растворились.

Вор положил нож на место и покачал головой. Глупые ворки! Они заслуживают того, чтобы их обокрали. Как ни распирало Уилла желание поскорее завладеть добычей, сразу в окно он не полез, а подождал немного. Прислушался. В такой момент ошибка недопустима.

Уилл был доволен: все шло по плану. Замысел сложился у него постепенно, возникнув из слов, оброненных когда-то Фабией. Она небось и думать о них позабыла, а вот из его памяти не стерся восторженный рассказ о воркэльфе по прозвищу Хищник, предводителе Серых Господ. Уж как она его живописала, словно тот был сам король Август. Хищник не скрывал, что ненавидит людей, да и Уилл, кроме насмешек да подзатыльников, ничего от него не получал, хотя, если верить Фабии, тепло земной женщины воркэльфу было небезразлично. В далеком прошлом он оказал ей честь своим вниманием. Тогда она не была еще такой толстой, теперь же, кроме Маркуса, охотников до нее не находилось.

Фабия поведала, что у воркэльфа есть сокровище, которое сама она, правда, не видела, однако знала, что оно существует. Однажды, не совсем еще трезвая, она проснулась среди ночи и увидела лицо Хищника, освещенное тем, что он держал в ладонях. Такой улыбки она не замечала у него даже в минуты любовной страсти.

Когда Фабия спросила, что там такое, воркэльф ответил, что со сна ей, видно, что-то померещилось. Рассказав об этом малышне, девушка рассудила, что, скорее всего, так оно и было: ведь если бы у Хищника была драгоценность, он давно бы ее уже пропил.

Тогда Уилл согласился с Фабией, однако, повзрослев, он призадумался, а призадумавшись, встретился с новой любовницей Хищника. Входя к ней в доверие, Уилл строил из себя шута и крал для женщины разные мелочи, которые та с восторгом принимала, будь то кусок пирога или яркая пуговица. Воображая, что подросток втрескался в нее по уши, Луминия смеялась и вознаграждала его поцелуями. Возможно, она и не ошибалась, однако нежные чувства не мешали Уиллу идти к цели, и женщина выдала-таки ему историю, которая оказалась весьма похожей на рассказ Фабии. Теперь юноша был уверен: воркэльф и в самом деле скрывает что-то ценное.

Уилл с легкостью убедил себя в том, что сокровище — чем бы оно ни оказалось — должно перейти к нему. С тех пор как он себя помнил — а было это еще до того, как он попал в дом Маркуса и Фабии, — воркэльфов он ненавидел всегда. Изгнанные эльфы давно заявляли права на Низину, район Ислина. С наступлением трудных времен территория вокруг Низины стала приходить в упадок. Нищие, воры, проститутки и калеки нашли себе здесь пристанище. Жители возвышенной части города презрительно назвали и Низину, и ее окрестности помойкой. Воркэльфы постоянно боролись с наплывом в этот район людей. Представители городских властей заглядывали сюда только для того, чтобы завербовать простаков на уходившие в Лунное море галеры.

Уилл нашел в лице Маркуса союзника: тот так же сильно ненавидел воркэльфов. Много лет назад Маркус привел его в большой дом в окрестностях Низины и поселил там вместе с другими детьми. Обучив их воровству, он отправлял детишек в город на промысел. В обмен на принесенную в дом добычу дети получали еду и одежду, и тогда их били не слишком сильно. Особо отличившихся брали осенью на праздник Урожая, хотя в последнее время там было и не так здорово, как в молодые годы Фабии.

Маркус и Фабия всегда брали Уилла на праздник Урожая, а вот остальным детям далеко не всегда так везло. Подросших девочек учили другим вещам (Луминия, правда, была не из их числа), а вот остальные сестры Уилла покорно задирали юбки. Мальчики в определенном возрасте показывали характер (Маркус называл это своеволием), уходили из дома и бесследно исчезали.

«Своеволие» с годами молодело. Побегам из дома способствовали побои и хвалебные песни, посвященные знаменитому вору — Азуру Пауку. Уилл помнил, как поначалу Маркус хвастался тем, что был его учителем, но впоследствии озлобился и вымещал на мальчишках свои горькие чувства. Вероятно, хозяин думал, что и они когда-нибудь его предадут и пойдут искать славы, как это сделал Паук.

Предательство в намерения Уилла не входило. Он собирался провернуть дело, не уступающее по масштабам работе Паука. Очень уж ему хотелось поразить Маркуса. Парень знал, что, придумав и осуществив подобную кражу, он сразу попадет в разряд «своевольных», однако похищенное сокровище он собирался отдать Маркусу, надеясь тем самым доказать преданность хозяину.

Тогда у него не будет никакого повода прогнать меня.

Убедившись, что в темной комнате не слышно ни единого дыхания, Уилл схватился за оконную раму и подтянулся на руках. Веревка, которую он по-прежнему удерживал пальцами ног, вползла вместе с ним. Подросток скорчился у подоконника. Вода, капавшая с мокрой одежды, образовала на полу небольшую лужу. Уилл внимательно изучал комнату. И что же это сердце так громко стучит?! Внизу, правда, так орали, что незамеченным мог бы пожаловать и дракон.

1
{"b":"26231","o":1}