ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Посреди палатки была вырыта яма, наполненная водой, а над ней возвышался привязанный к кресту обнаженный окровавленный Адроганс. В грудь, живот, бедра и руки его были вбиты железные гвозди. Палатку заполнял дым и запах горелой плоти. Один жуск держал в клещах раскаленный гвоздь, а другой оттопырил кожу на левом плече Адроганса. Пробормотав какое-то проклятие, состоящее из одних свистящих звуков, жуск вбил в тело гвоздь, в то время как третий жуск подвесил на тонкой бечевке к этому гвоздю груз.

Не успел Уилл поднять тревогу, как старый шаман обернулся. Он указал на него пальцем и сжал руку в кулак. Уиллу показалось, что ему перекрыли воздух, в глазах потемнело.

Он не почувствовал, как упал на землю.

ГЛАВА 55

Марк Адроганс едва заметил, как с приходом Уилла в палатку заглянул луч света, едва услышал его сдавленный стон и звук от падения на землю. Боль, пронзавшая тело генерала, не позволяла ему отвлекаться на что бы то ни было. Раскаленное докрасна железо терзало его плоть, судорожно дергались руки и ноги. Грудь Адроганса готова была разорваться, поскольку он из последних сил удерживал в ней крик, а в короткие паузы генерал хрипло шептал:

— Еще, еще.

Он крепко сжимал челюсти, когда ловкие жускцы, защипнув ему кожу, протыкали ее раскаленным железом. На гвозди они вешали талисманы, которые натягивали нервы и посылали боль во все его израненное, покрывшееся потом тело. Над струйками крови поднимался жертвенный дым, запах горелого мяса усугублял страдания генерала.

Он открыл было рот, чтобы потребовать новых мучений, но тело запротестовало, и он закашлялся. Пфас произнес какое-то слово, которого Адроганс не понял, но веревки на его талии и запястьях распались, боль в плечах на мгновение утихла, и он повалился вперед вместе с крестом. В потное окровавленное тело впились занозы.

В свободном падении генерал не ощущал ничего, кроме боли и охватившего его тело воздуха, но уже через мгновение он оказался в воде. Она приняла его в жадные свои объятия, охладила сидящие в нем гвозди, погасила телесный жар, притупила боль, поддержала усталые руки, и генерал бессильно закачался на поверхности, не чувствуя собственного тела.

Адроганс открыл глаза и ощутил полное свое единение с водой. Сквозь нее, сквозь влагу земли он получил способность видеть и слышать, ощущать и улавливать запахи. Он почувствовал себя в гуще сражения. Увидел, как пошла вперед пехота авроланов. Адроганс чувствовал, что бежит по поросшим мехом телам. Когти темерикса рвали его плоть, били по телу лошадиные копыта.

Кровь хлестала из ран.

В одно мгновение он почувствовал и увидел бешеный водоворот битвы. Словно резкий звук волынки, звучали в ушах стоны раненых и предсмертные хрипы, вырвавшиеся из пронзенной копьем груди. Генерал чувствовал теплый поток крови, слышал тяжелое падение упавшего с лошади тела. Ощущал, как дрожит земля под вонзившимся в нее копьем. Слышал скрежет когтей раненого темерикса и барахтанье под его тушей сломавшего себе ноги седока. Видел воина с мечом в руке, который, издав грозный клич, ругнулся добить того, и другого. Глазам Адроганса предстал пестрый ковер битвы.

Ковер. Смутно, тем, что еще сохранилось в нем от человека, он почувствовал неуместность такого сравнения. Слово это предполагало красоту и искусство, а то, что предстало перед его глазами, заключало в себе боль и смерть, кровь и разорванные тела. Сны закончились, сейчас начнутся кошмары. Подобно мечу, вспарывающему плоть, осознание этого пронзило генералу мозг и душу, нанеся неизлечимые раны.

Адроганс сузил свои впечатления, пытаясь приспособить их к человеческим пропорциям. Поднявшись над полем вместе с утренним туманом, он увидел, как авроланы ударили по левому флангу. Хогуны взмахнули дубинами и поразили нескольких копьеносцев, но на их место тут же заступили другие и отбили на некоторое время атаку ледяных гигантов. Дубины, подобно маятнику, сделали обратный ход и пошли крушить копья, но, как бы то ни было, хогуны свое продвижение замедлили, словно пехотинцы предстали перед ними в виде железного дикобраза с копьями-иглами.

Через открытый центр вошла кавалерия авроланов. Огромные темериксы с легкостью перепрыгнули через передние ряды копьеносцев и, тяжело опустившись на землю, втоптали людей в грязь. Когти разрывали кольчугу, вонзались в тело, ломали позвоночники, оставляли людей без лица и без конечностей. Если даже какому-нибудь копьеносцу удавалось поддеть прыгавшего темерикса, то, падая на него, он своим весом превращал человека в лепешку.

Маларкекс вошла в войско Альциды, словно злобная учительница, наказывающая детей кнутом. О ней Адроганс ничего не смог выведать, он ощущал только ее злобу и ярость, а в черном ее темериксе было что-то дьявольское. Чудовище это было уже мертво, когда в него вдохнули магическую силу и поставили ей на службу. В груди у него не было сердца, легких у темерикса тоже не было; одна лишь черная, злобная сила управляла его конечностями и ускоряла реакцию.

Меч Маларкекс собирал вокруг кровавую жатву, и Адроганс ничего не мог поделать, хотя и знал об этом заранее. Не ему суждено было ее уничтожить, но она была частью сражения. Ключом была вся битва, и все, через что генерал прошел, было положено на алтарь победы.

Адроганс развел пальцы, чтобы вернуть им ощущения, почувствовал, как между ними льется вода, и постарался слиться с реальностью. Душа протестовала, боясь погибели, но он пересилил себя.

Я должен это сделать.

Он кивнул, зверски ощерился и сжал кулаки.

Высоко взметнулись над полем два гейзера, два фонтана с коричневой водой. Один из них унес за собой часть авроланских пехотинцев, другой сшиб с ног хогуна. Затем гейзеры испарились, оставив после себя радугу в небе, а на земле — болото, ставшее западней для центра авроланов.

Пропела труба, и это означало, что настал черед Алекс и ее Волков. Левый фланг и центр Альциды, занятые сражением, в этот момент маневрировать не могли и потому дорогу им не открыли. Вперед их пропустил правый фланг, и, к изумлению Алекс, болотистая прежде земля затвердела и даже растрескалась, словно ее высушила многолетняя засуха. Алекс подняла меч и пришпорила Вэлора, увлекая за собой Волков. Они пошли в атаку на тяжелую кавалерию авроланов, намереваясь ударить по ним с фланга.

Алекс понятия не имела, отчего и каким образом меняется поле боя. В том, что без магии здесь не обошлось, она не сомневалась и потому решила, что противник немедленно применит ответные меры. Маленькое озеро, приостановившее авроланов, скоро высохнет, ну да ладно, с этим разберемся позднее. Главное, что сейчас под копытами ее лошади сухая земля, а это значит, что атака наберет скорость и силу.

Несколько больших темериксов развернулись в их сторону, хотя сейчас особого значения это не имело. Волки могли набрать преимущество за счет скорости и мощи. Несколько чудовищ попятились, сбросив при этом своих седоков, которых тут же смяли лошадиные копыта. Попятившиеся передние ряды не дали возможности другим тяжелым кавалеристам ни для маневра, ни для обороны. По обе стороны от Алекс уланы протыкали мечами чудовищ и их наездников.

Один легион Волков ударил по тяжелой кавалерии, а другой передвинулся направо, обошел авроланов, отрезанных от них болотом, и ударил в левый фланг пехоты. Приподнявшись на стременах, Агитэр вел их за собой, размахивая мечом и отдавая приказания.

Красные Береты вгрызлись в левый фланг авроланов, словно раковые клетки.

Отряд королевской гвардии выдвинулся вперед с намерением запутать противника и защитить легион Агитэра с тыла. Хотя это и спасло соотечественников Алекс, проход королевским всадникам Окраннела был ограничен. Напрашивалось сравнение: там, где можно было действовать мечом, приходилось работать кончиком кинжала.

Издав рык, в котором слышался рев северного ветра и визг раненой кошки, Маларкекс развернула своего темерикса и прыгнула на Волков. Когти чудовища распороли бок лошади, разодрали кольчугу, словно паутину и оторвали всаднику ногу. Сабля сулланкири завертелась над головой и разрубила бы всадника пополам, если бы Ворон не парировал удар.

104
{"b":"26231","o":1}