ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что за вопрос, Уилл?

— У Ворона есть меч. А у вас почему его нет?

Резолют фыркнул:

— Сказать ему правду, Ворон?

— Скажи, но не всю и постепенно.

Наступило непродолжительное молчание, и Уилл услышал, как кто-то дубасит кулаками в дверь таверны и требует, чтобы впустили. Бранится, и голос становится все пронзительнее. Потом что-то зашипело. Уилл увидел ослепительную зеленую вспышку, очертившую силуэт Ворона. Вспышка погасла.

Крики тоже затихли.

Резолют подошел у Уиллу:

— Ворон даст тебе сигнал, когда следует натянуть веревку. Когда упадут, режь и руби. И делай все как можно быстрее.

— Понятно. Быстро и ловко.

Воркэльф задумчиво кивнул:

— Ну а причина, по которой я пользуюсь этим оружием, заключается в том, что саблей я убил первого своего бормокина. Случилось это в Воркеллине, и был я тогда еще моложе тебя. Сабля в тот раз хорошо сработала, и лучшего оружия я так себе и не подобрал. Найдешь что-то другое — дай мне знать.

В темноте прошелестел шепот Ворона:

— Будьте готовы, друзья. Это будет либо самая длинная ночь в нашей жизни, либо самая последняя. В любом случае, уничтожая авроланов, мы проведем время не зря.

ГЛАВА 13

Как ни странно, но в кошмарной какофонии воя и визга Уилл сначала услышал первого бормокина и лишь потом его увидел. Прежде чем спрятаться за дверью, Резолют прошел в стойло с лопатой, набрал влажного навоза и соломы и разбросал крепко пахнувшую массу перед входом в конюшню.

Бормокин потянул носом воздух и остановился перед чуть приоткрытой дверью. Стоявшие в стойлах лошади переступали копытами, а одна из них заржала. Бормокин сильнее задергал носом и осторожно сунул голову внутрь. Оглянулся, мохнатые уши его настороженно шевелились; стук копыт, однако, манил бормокина со страшной силой. Он слегка приоткрыл дверь, проскользнул в помещение и застыл на месте, прижав на всякий случай лапы к двери.

Движения Резолюта он так и не услышал. Даже уши не прижал, когда воркэльф ловким движением напялил ему на голову торбу и повалил назад. Лапы бормокина схватились было за мешок, но воркэльф со змеиной быстротой всадил в него кинжал, которым пользовался обычно в рукопашных схватках. Бормокин напрягся, издал сдавленный стон и обмяк.

Оставив кинжал в теле жертвы (посчитав, должно быть, что в дальнейшем он ему не понадобится), Резолют притащил труп в угол и снял с него мешок. Затем забрал у убитого саблю и вернулся на прежнее место за дверью.

Уилл снова обтер ладони о штаны. Шум снаружи усилился. Бормокины орали как оглашенные. Слышался треск: это рушились разграбленные ими дома. В некоторых местах вспыхивал зеленый огонь. Слышались голоса людей — смесь испуганных воплей, приказов, однако панических выкриков постепенно становилось все больше.

Уилл ненавидел себя за бездействие. Сердце кричало ему, что он трус. И не важно то, что выйти наружу означало самоубийство. Разве можно так долго выжидать? Ведь чем скорее они начнут действовать и чем больше бормокинов уничтожат, тем лучше.

Разум, с другой стороны, подсказывал: в конюшне они уничтожат больше врагов, чем в таверне. В рядах нападавших имелись обладавшие магической силой вилейны, и это было не в пользу обороняющихся, вот разве что Ворон перестреляет проклятых колдунов.

Пульс стучал в голове, вторя волнообразным всплескам шума, доносящимся со двора. Бормокины уяснили, что все население деревни собралось в одном месте. Уилл крепко ухватился за веревку. Итак, натянуть как следует, а потом отпустить и резать, резать, резать… Скоро, он знал — теперь уже совсем скоро.

В конюшню заглянули еще два бормокина; чувствовали они себя посмелее, так как полагали, что вся деревня собралась в таверне. Осторожность, однако, проявляли: в воздухе ощущался запах крови. В дверь тем не менее они вошли быстрее, чем первый бормокин. Уши торчком, глаза блестят, сабли наизготовку.

Резолют надел на одного мешок и отбросил в угол. Монстр сильно ударился и отскочил от стенки, но на ногах устоял. Второй, взмахнув саблей, набросился на Резолюта. Воркэльф зашипел и нанес ответный удар. Сабля отхватила монстру ухо, и тот зашатался.

Безухий бормокин, пятясь, выскочил на двор и поднял тревогу. Резолют тем временем оглушил того, на которого надел мешок. Забрав у него саблю, он подтянул его к себе и ухватил за морду. С треском свернул голову на сторону и бросил чудище на пол.

Сверху Ворон крикнул мальчику:

— Натяни веревку, Уилл!

Уилл поднял веревку на высоту шести дюймов от пола. Быстро обернул ее вокруг столба и крепко завязал. Резолют тем временем ударом ноги захлопнул дверь и вооружился двумя саблями.

— Ворон, сколько их там?

— Прилично. Восемь, а может и девять. С ними вилейн, хорошо, что темериксов нет. — Наверху заскрипели доски: это Ворон встал и натянул лук. — Спускаюсь. Вилейн собирается взорвать дверь.

Зашипело, полыхнуло зеленым огнем. Колдовское заклятие вышибло дверь конюшни. Черное пятно в зеленом ореоле пламени отметило место, где раньше была середина двери. В конюшню вкатилась зеленая шаровая молния, ударилась в стену и выскочила наружу, разбросав по улице горящие осколки.

Бормокины, возбужденно воя, лая и улюлюкая, ринулись в конюшню. Первые трое тут же налетели на веревку и свалились в кучу. Двое следующих угодили туда же. На полу копошилась пестрая меховая масса с торчавшими из нее клинками. Еще один бормокин перепрыгнул через товарищей, но быстрый удар Резолюта — и две его половины разлетелись по темным углам.

Зажав сабли в обеих руках, Уилл ринулся вперед. Он наносил мелкие и частые уколы там, где Резолюту требовался единственный точный удар. Рубил по оголившимся шеям, отрубал лапы, сжимавшие рукоятки сабель. Он знал одно: рубить. Трещали кости, свистел клинок, стальное лезвие прерывало рождавшиеся было вопли.

Двигался Уилл так быстро, как только мог, но в конюшню прибывали все новые бормокины, и действовали они уже осторожно: за веревку больше никто не зацепился. Некоторым из них не удавалось переступить порог: стрелы Ворона настигали их на улице. Другие попадали в конюшню, и на них в то же мгновение обрушивался ураган сабельных ударов Резолюта. Один враг, правда, оскалил клыки и двинулся на Уилла.

Вор поднырнул под вражескую саблю и, отскочив в сторону, прислонился спиной к столбу. Бормокин снова взмахнул саблей, но промахнулся: всадил клинок в столб. Уилл рассмеялся и поразил противника в бедро. Он знал, что легко сможет вырезать его сердце, прежде чем тот вытащит свой клинок.

Бормокин даже и не пытался высвободить саблю. Он просто ударил Уилла лапой по голове и отшвырнул его к двери. Вор зацепился за собственную веревку и упал. Несмотря на звон в ушах и вкус крови во рту, он не растерялся и покатился по полу. С помощью силы инерции Уилл вскочил на ноги, но тут его одолело головокружение, и он зашатался как пьяный.

Упав на колено, он оглянулся на таверну и увидел, что раненный стрелой вилейн встает на ноги. Другие бормокины бежали к конюшне, но тут, прихрамывая, появился тот, которого он ранил. Левой лапой он зажимал дыру в бедре, а в правой держал саблю.

Уилл потряс головой в тщетной попытке прояснить мысли. Посмотрел на пустые руки и почувствовал себя так, словно его предали. Когда снова поднял глаза, бормокин был уже совсем близко.

Чудовище ударило его окровавленной лапой и швырнуло на спину, затем занесло саблю, чтобы поразить в сердце.

Неожиданно бормокин отскочил, сабля отлетела в сторону. В грудь под немыслимо острым углом вошло копье. Монстр захлюпал, изо рта пошла кровавая пена, и он свалился на землю к ногам Уилла.

Ночную мглу прорезал оглушительный крик. Уилл увидел в небе крылатое существо. Оно показалось Уиллу призраком, а может, и собственной его прекрасной фантазией — так быстро оно исчезло. Стройное, гибкое, великолепное. Уилл уже готов был подумать, что ему померещилась какая-то прекрасная неземная женщина.

22
{"b":"26231","o":1}