ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я сердито фыркнул, вспоминая, как она твердила мне, что все, что с ней случится, – это ее судьба; судьба, за которую я не в ответе. Словом и смехом ей было легко лишить меня права на участие в ее жизни, но теперь она мертва, а я выжил. Если бы не я, она никогда не оказалась бы там, где встретила свою смерть. Может быть, ей и суждено было умереть в Хаосе, но меня не покидала уверенность, что она могла бы остаться в живых.

Я задумался, как могло все сложиться, если в Геракополис отправился бы Джоф или хотя бы Дальт. Взяли бы с собой Ксою? Позволили ей остаться в башне? Сколько из моих погибших товарищей остались бы живы?

Эти размышления все глубже погружали меня в сумрак, угрожая похоронить под нагромождением ошибок и чувства вины, пока я не осознал, что ищу ответ на задачу, не имеющую решения. Можно было представить себе, что мои братья действовали иначе, чем я, и иногда с лучшим результатом, но приходилось признать, что они могли также и совершить ошибки, возможно, с более тяжелыми последствиями. Моя досада относилась не к тому, что я сделал или чего не сумел сделать, а к тому, что я не в силах предусмотреть всего. Приходилось смириться с тем, что мир устроен не по-моему.

Отогнав черное облако самообвинений, я заставил себя думать о другом. Представил шахматную доску, мысленно расставил фигуры, припомнил просьбу Джофа смотреть во время игры на доску и улыбнулся.

Медленно воспроизводя в памяти последнюю нашу партию, я исправлял его и свои ошибки.

Сосредоточиться оказалось неожиданно трудно. Вероятно, здесь действовало заклинание, которое должно было помешать оказавшемуся в камере магу вырваться из нее силой волшебства. Я закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и даже повторил в уме стишок, который защитил меня от Фальчара во время бала, но и это не помогло. Через некоторое время я понял: мешала застрявшая в памяти последняя партия с Нобом.

Как только я расслабился, обе игры сплавились вместе, образовав на доске позицию, которая показалась мне знакомой, хотя я точно помнил, что никогда не разыгрывал ее. Сообразив, где она попалась мне на глаза, я только покачал головой: в библиотеке Владыки Бедствий! Далеко же ты зашел, Лок!

Этой игрой ум не займешь. Играющий за Империю, которому, судя по положению кости, принадлежал следующий ход, выигрывает. Ему остается только продвинуть свою императрицу на две клетки вперед, и Фальчару мат. Наверное, до сих пор игра развертывалась достаточно захватывающе, но теперь оставался только последний удар. Играй я за Хаос, я бы сдался.

Внезапно от передней стены моей камеры ударила волна сильного жара, заставив меня поднять голову и открыть глаза. Прозрачную плиту охватило голубое сияние, рябившее красными искрами. Пронизывающее ее поле потрескивало, а в моем теле зазвенело напряжение. Плита начала таять, словно ее обгладывали со всех сторон одновременно. Затем она резко превратилась в красно-золотой сияющий круг, который быстро сжался в крошечный сияющий шарик, взорвавшийся белой вспышкой.

Я моргнул. Послышался звон. Мой меч упал на пол. Увидев человека, стоявшего вполоборота ко мне, я принялся протирать глаза:

– Рорк? Ты же мертв!

Рейдер покачал головой, держась так, что левая половина лица оставалась в тени:

– Я и чувствую себя мертвым, но на самом деле жив – по крайней мере наполовину. Давай-ка вытянем тебя отсюда.

Что-то в нем было непривычным…

– Повязка! Где повязка на глазу?

Он повернулся ко мне лицом:

– Она мне больше не нужна.

Его правый глаз по-прежнему был льдисто-голубым, с проблесками "света Хаоса". Левый, до сих пор всегда скрывавшийся под повязкой, – золотой шар, какие я видел на лицах бхарашади.

– Твой глаз! Что случилось? – я выскользнул из камеры и встал перед ним. – Как тебе удалось меня освободить?

– Я за многое должен перед тобой извиниться, Лок, в том числе и за этот обман, – он положил руки мне на плечи. – Я этого не хотел, но по многим причинам, о которых ты узнаешь позже, был вынужден. Что до моего глаза, видишь ли, я участвовал в последнем рейде твоего отца. С тех пор я и ношу при себе этот глаз.

– Ты был с моим отцом? Что с ним случилось?

– Это слишком долго рассказывать, Лок. А у нас есть неотложные дела, – он махнул рукой в конец прохода. – Давай забирать Посох и убираться отсюда. Имей в виду, именно так поступил бы твой отец.

Я колебался, не в силах решить, можно ли ему доверять. Меня захлестнул гнев, но в тот же миг я понял, что он мог и не прийти в замок Пэйн, мог оставить меня в плену. "В первую очередь дело, о котором он, конечно, не забыл, как не забыл бы отец".

Я подобрал меч и последовал за ним в библиотеку Фальчара.

– Рорк, скажи хотя бы, как умер мой отец.

– Не могу, Лок, потому что сам не знаю, – он вздрогнул. – Я не видел твоего отца мертвым. Я помню только, что перед нами были сотни бхарашади, и я бросал против них заклинания, одно за другим. Это был последний великий поход против Катвира, и я плел заклинания, пока у меня хватало сил.

Мы вошли в святыню Фальчара.

– Под конец битвы я оказался лицом к лицу со смертельно раненным Катвиром. Твой отец убил его, но бхарашади еще не осознал этого. Я воткнул в него кинжал, а он вырвал у меня левый глаз, – Рорк поднял левую руку, чтобы прикоснуться к шраму на щеке. – Катвир рухнул на меня, и я уже готов был умереть, счастливый сознанием, что он наконец мертв…

– Но мне показалось забавным лишить тебя этого удовольствия, – между нами и хрустальным шаром стоял Фальчар. В его опущенной руке, как простая палка, висел Посох Эметерия.

Рорк остановился и бесстрашно взглянул в мертвенное лицо колдуна:

– Наш милый хозяин счел забавным вырвать глаз Катвира и вставить его мне в глазницу.

– Давно это было, Зефан. Мне было весьма любопытно узнать, что с тобой сталось, поскольку ты больше не удостаивал меня визита в мое царство.

– Очень рад, что ты не забывал обо мне, – Рорк скрестил руки на груди. – Благодаря твоему подарку, мои собратья из Города Магов запретили мне заниматься магией.

– Неужели я причинил тебе неудобства? Какое горе для меня!

– Зато тебя утешала уверенность, что, пока глаз твоего врага остается во владении человека из-за Стены, тебе нечего его опасаться.

Древний маг сурово кивнул:

– Я нахожу, что каждое доброе дело должно приносить некоторую выгоду благодетелю.

– В таком случае, могу предложить тебе еще небезвыгодное благодеяние. – Рорк оглянулся на меня. – Лок пришел сюда за Посохом Эметерия. Отдай его.

Владыка Бедствий медленно покачал головой:

– Даже такой неумелый маг, как ты, должен понимать, почему я не могу передать Посох. Кстати, полагаю, что сын Кардье готовился изложить просьбу гораздо более вежливо. Неужели годы так ожесточили тебя?

– Я не собираюсь играть с тобой в загадки, Фальчар. Эта игра недостойна нас обоих. Ты знаешь, что мне известно о Некролеуме бхарашади. Не сомневаюсь, что тебе известно и намерение бхарашади возродить своих мертвецов.

Владыка Бедствий разразился скрипучим смехом.

– Враш давно стремится исполнить завет бхарашади с их темным божеством Кинруквелем. Но ему не проникнуть за Ограждающую Стену, а от тех людишек из Черной секты, которых я уступил ему забавы ради, толку мало, так что судьба ему вечно оставаться неудовлетворенным.

– Тогда тебе, может быть, покажется забавным узнать, что пока ты плясал с дамами Империи, Враш вытащил Жезл Первого Пламени прямо у тебя из-под ног, – Рорк в точности передразнил интонации Фальчара. – Пока ты пугал императора и сидел здесь, смеясь собственным шуткам, он пронес Жезл в Хаос.

Эта новость заметно потрясла Фальчара:

– Не может быть! Я бы знал!

– Если только обладание Жезлом не защищает его от магии, направленной через Посох.

В глазах Владыки Бедствий мелькнула задумчивость, и я почувствовал, как на горизонте вырисовывается дискуссия по проблемам магии. Отвернувшись от них, я снова взглянул на доску:

61
{"b":"26237","o":1}