ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мгновение помедлив, она поднялась в седло и рассмеялась:

– Теплое! – она почесала шею скакуна, и цвет под ее рукой сменился на голубой, а потом опять поблек. – Познакомьтесь, это Гиломах!

Тот же ритуал повторился еще дважды. Осане досталась лошадь, напоминающая механическое изделие кузнеца, выполненное из золота. Глаза ей заменяли стеклянные линзы, но "свет Хаоса" горел в них так же ярко, как в глазах других коней. Лошадь казалась нелепой и угловатой, но двигалась мягко, и когда она подбежала к Осане, я не услышал звона металла. Жрица радостно приняла ее, объявив нам ее имя: Гриан.

Такки заметно побледнела, когда навстречу ей по призыву Изумрудного коня выступил большой белый жеребец. Сперва он показался мне обычным конем, но когда он приблизился, я разглядел, что его грива и хвост ниспадают серебристыми колечками. Приглядевшись внимательно, я убедился, что такие же колечки составляют его шкуру, пробить которую наверняка было не легче, чем настоящую кольчугу. Я не сомневался, что уже видел его, когда Изумрудный конь уводил лошадь Ирин, но не мог вспомнить, чем он тогда привлек мое внимание.

Такки забралась на его широкую спину. Примостившись на спине огромного зверя, она казалась совсем крошечной. Постепенно на ее лицо вернулась краска, и она улыбнулась:

– Это – Сейлида.

Я медленно кивнул:

– Когда-то она служила Нагрендре, – при этих словах мне в голову пришла праздная мысль: не уводил ли когда-нибудь Изумрудный конь лошадь у моего отца?

Ирин повернулась ко мне:

– Кажется, в наказание за мое упрямство, мне придется добираться до Некролеума пешком.

В ответ Изумрудный конь издал высокомерное ржание. Я строго взглянул на него.

– Такое величественное животное не может не быть великодушным. Выйди вперед.

Ирин послушалась, но Изумрудный конь молчал и не топал ногой. Он замер статуей, скосив один глаз на нее, а другой на свой табун. В первом ряду никто не двинулся с места, и на мгновение я испугался, что Ирин права.

В это время лошадь из заднего ряда растолкала передних и прыгнула вперед. Жестко приземлившись на камни мостовой, конь вздыбился, купаясь в свете, играющем на его чешуйчатой коже. Оранжево-черный узор на его спине усложнился, а острые клыки стали чуточку длиннее, но, несмотря на это, я без труда узнал коня Ирин.

Она бросилась ему навстречу и мигом оказалась у него на спине. Он кивнул головой и гордо прогарцевал к другим лошадям. Ирин обнимала животное за шею и впервые на моей памяти широко улыбалась. Поймав мой взгляд, она подмигнула:

– Я знаю, что его зовут Тротгард.

Изумрудный конь повернулся к остальному табуну и, заржав, помчался на него. Животные бросились врассыпную. Некоторые приостанавливались и оглядывались, но новое яростное ржание прогнало их в темноту. Встав на дыбы, он еще раз заржал и вернулся ко мне. Я оглядел наш отряд.

– Отлично, теперь мы готовы к завтрашнему путешествию, – я увидел, что конь Ирин пристроился рядом с конем Кита, и они потихоньку отъезжают в сторону. – Рорк советовал нам всем выспаться перед дорогой. Надо распределить вахты.

Кит кивнул:

– Мы с Ирин отстоим первую, а потом разбудим Такки и Донлу. Последними можете дежурить вы с Осаной. Рорку, когда он вернется, надо дать отоспаться, чтобы он завтра был в форме.

Я согласился. Изумрудный конь принял гордую позу и застыл. Я ушел следом за другими в скальное убежище и расстелил на полу одеяла. Укладываясь и ощущая, как усталость этого дня заполняет мои кости свинцом, я заснул прежде, чем голова моя коснулась свернутого плаща, заменявшего подушку.

Я так вымотался, что должен был спать мертвым сном, однако этого не случилось. Меня захватило яркое сновидение. Едва открыв глаза в мире этого сна, я уже знал, что не хочу его смотреть, но было ясно, что проснуться мне не удастся. Меня снова охватило чувство отчаяния и обреченности, испытанное в замке Пэйн. Не в силах сопротивляться, я отдался на волю сновидения.

За мной и вокруг меня собрались рейдеры. Под ними были скакуны, не уступавшие в странности подданным Изумрудного коня. В отряде были и собаки, среди которых я заметил Кроча. Я поискал глазами Рорка, но ни в ком не мог узнать его. Зато темноволосый человек со "светом Хаоса" в глазах вполне мог оказаться отцом Марии, Зеиром.

Все мы, рейдеры, были так или иначе изменены Хаосом. У меня глаза прятались за необычно высокими скулами, а взглянув на свои руки, я увидел костяные шпоры на запястьях и костяшках пальцев. Я знал также, что кожа рук под рукавами испещрена бесчисленными шрамами.

Подъехавший всадник взглянул на меня поверх огненных рогов своего скакуна, и сперва мне показалось, что это Кит. Сходство было поразительным, но этот человек был плотнее сложен и выше ростом. "Сон изменил его так же, как меня".

– Что нового?

– Наши разведчики доносят, что бхарашади собрали войско, которое достойно нашего внимания, но маловато, чтобы одолеть нас.

– Стало быть, Катвир задумал втянуть нас в стычку с этим войском, а сам пока остается в резерве?

– Как ты и предполагал, брат мой.

Дрискол улыбнулся, и я понял, что рядом со мной давно умерший дядя или его двойник. А значит, мне в этом кошмаре отводилась роль отца.

– То ущелье, которым ты интересовался, охраняется слабо, и если мы его займем, бхарашади нелегко будет выбить нас оттуда.

– Хорошо, туда и направимся. Обозначим ложную атаку на главные силы, а сами оттянемся в ущелье. Катвир поступил разумно, не желая привлекать внимание усиленной охраной, но его попытка отвлечь нас нам скорее на руку.

– Вперед, Доблестные Копьеносцы! Сегодня бхарашади ждет гибель!

Мы скакали впереди. Я заметил, что сновидение оставило подо мной Изумрудного коня. Затем, по капризной логике кошмара, я завернул за поворот тропы и немедленно оказался в гуще битвы, кипевшей по всей равнине. Бхарашади подступали со всех сторон, и хотя ни один пока не прорвался, все мои спутники сражались впереди меня.

Слева Дрискол вместе с конем сорвался с уступа, исчезнув под лавиной камней и мертвых тел бхарашади.

Я крикнул, но крик затерялся в воплях Черных Теней. В тот же миг я понял, что он убит, и вина в этом моя.

Впереди послышался рев вызова. Я обернулся и увидел могучего воина бхарашади, шагавшего ко мне через ряды своих демонов. В его руках был меч – виндиктксвара, предназначенная специально для меня. Рисунка на ней я не мог разобрать, но и во сне я твердо знал, что одно ее прикосновение прожжет мою кожу и отравит кровь.

Наклонившись в седле, я выдернул копье из тела бхарашади. Катвир прорвал собственные ряды и потряс мечом, выкованным, чтобы выпить мою кровь.

– Кардье, настал твой черед. Ты давно раздражаешь меня. Теперь я тебя уничтожу!

– Никогда! – выкрикнул я в ответ и метнул в него копье.

Оно проплыло в воздухе и с силой ударило Катвира в грудь. Тот ответил мне смехом, но я видел лиловую пену у него на губах. Он выдернул копье из груди и с презрением отбросил прочь и даже не попытался зажать рану рукой, а шагнул вперед, пошатнулся и упал.

Что-то тяжелое и твердое ударило Изумрудного коня, сбив на землю. Я успел выдернуть ноги из стремян и, отскочив, тяжело упал на землю.

Я лежал неподвижно, чувствуя кровь в ноздрях и вкус пыли во рту. Попытался встать, не сумел и, кое-как приподнявшись, сморгнул пыль с глаз.

За те несколько мгновений, на которые поле битвы исчезало с моих глаз, оно превратилось в призрачную пустыню. Люди, кони и бхарашади лежали кругом в причудливых позах агонии. Стервятники уже обглодали их до костей, оставив только клочья кожи и лохмотья одежды. Желтоватые кости присыпал красный песок. При дуновении ветра безжизненные черепа выдыхали алую пыль.

Я увидел собственные ноги, лишенные и кожи, и мышц. В ужасе закрыл лицо руками, и костяные пальцы застучали по остаткам черепа. Я неуверенно поднялся на ноги и оглядел скелеты, окружавшие меня, как ров окружает крепость.

И за моей спиной прозвучал голос:

65
{"b":"26237","o":1}