ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава тридцать четвёртая

Пятый день Месяца Крысы года Собаки.

Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.

Сто шестьдесят второй год Династии Комира.

Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.

«Волк Бури».

Южные моря.

Прошло не больше пяти дней с тех пор, как они покинули Арчарко, а Джорим уже знал о феннах больше, чем кто-либо в мире, — или, по крайней мере, чем кто-либо из людей. Он не сомневался, что вируки знали о них очень много, но полагал, что описывали их с предубеждением. Он внимательно наблюдал за удивительным существом, постоянно держа его при себе первые три дня; потом позволил ему самому бродить по кораблю, так как капитан Грист уже уверилась, что новый пассажир не причинит никому вреда.

Джориму приходилось встречаться с самыми разными созданиями, — к примеру, радужной ящерицей, — которые были способны менять окраску под цвет окружающей обстановки. Фенн, казалось, мог менять не только форму тела, но и свой характер. Увезённый от сородичей, он немедленно принялся приспосабливаться к жизни среди людей. Пропорции его тела стали больше напоминать человеческие, хотя голова, глаза, уши остались большими. На самом деле, согласно проведённым Джоримом измерениям, голова, глазные впадины и уши фенна стали даже больше прежнего.

Джорим быстро объяснил Йезолу причины этого явления:

— Он определённо проявляет склонность к неотении[1] — его тело меняется так, чтобы напоминать человеческое дитя, поскольку детские черты пробуждают во взрослых желание помочь и защитить.

— Но у нас на борту нет детей.

— Верно, но большие голова и глаза свойственны детёнышам большинства видов. — Джорим кивнул в сторону фенна, который выпрыгнул из укрытия и принялся ловить обрывок каната, который играючи раскачивал матрос. — Игровое поведение тоже обычно для детей. Он постепенно осваивается в мире людей, находя способы получать внимание и пищу и избегать неприятностей.

Но фенн не только подражал поведению, которое было для него выгодно; довольно скоро он выучился говорить. Он выказал поразительные способности к распознаванию и различению звуков; Джорим даже предположил, что необычно большие уши нужны ему именно для этого, поскольку они определённо не слишком напоминали человеческие. На синтаксис фенн, казалось, не обращал ни малейшего внимания, зато проявлял ненасытное желание узнать «имья» всего и всех вокруг. Его «Джрима имья», сопровождаемое похлопыванием лапы по очередному предмету, стало для Джорима настолько привычным, что он отвечал даже во сне.

Изучение языка тоже, несомненно, относилось к разряду приспособлений, но то, что фенн был способен и к умозрительным заключениям, связывая значения слов с отвлечёнными понятиями, говорило о его недюжинном уме. Через несколько дней фенн назвал и собственное «имья», похлопав себя по груди и произнеся: «Шимик». Он также часто бормотал что-то на незнакомом мелодичном языке, но отказывался учить Джорима, как тот ни упрашивал.

Шимик очень быстро научился, что можно и чего нельзя делать, — например, будить крепко спящих людей или путаться под ногами во время работы. Он выучил и некоторые бранные словечки, прибавив их к своему словарному запасу. Так все поломанное или неприятное превратилось в «деммо». Выступления Шимика сопровождались всеобщим смехом, так что скоро он стал эдаким шутом, веселящим экипаж судна. Впрочем, он сразу же прекращал свои шалости в каюте Джорима, если тому нужна была тишина для проведения измерений, записи новых данных или общения с Киро.

Несмотря на то, что он наблюдал за Шимиком меньше недели, Джорим уже сделал некоторые выводы относительно известного ему и ранее противоречия. Как могли такие умные и покладистые создания превращаться в свирепых зверей, собравшись в стаю? Будучи один, Шимик позволял Джориму разжимать себе челюсти, осматривать зубы, вытягивать и изучать когти, — он послушно все это терпел, разве что иногда глухо ворча. Все то, что позволяло феннам убивать вирукианских воинов, оставалось при Шимике, но он не использовал своё оружие.

Джорим решил, что фенны, будучи исключительно умными созданиями, были также хорошо приспособлены к общественному существованию. Вне стаи они чувствовали себя очень неуверенно, и не зря: одинокий фенн мало кому мог бы противостоять, и, определённо, не справился бы с вируком. Вместе же им было почти некого бояться. Стая феннов могла сокрушить все на своём пути, и чем больше она была, тем меньше становилась вероятность того, что погибнет хотя бы один фенн. При таких обстоятельствах никакого ума не требовалось, и фенны просто действовали, как единое целое.

На Эсги, скорее всего, произошло вот что. Обычно фенны жили обособленно на отдельных участках. Разумеется, они искали и находили представителей противоположного пола для спаривания; Джориму было бы очень любопытно взглянуть на их детёнышей, выяснить, какого они размера и как выглядят. Подросшие молодые фенны отправлялись на поиски собственных участков. Постепенно поголовье увеличивалось настолько, что феннам становилось тесно. Тогда они и собирались в стаю. Убивая все живое, они проникали на новые территории, где снова могли спокойно размножаться. Все начиналось сначала, а время спокойного существования определялось многими причинами, сдерживающими увеличение поголовья феннов — доступностью пищи, наличием хищников и прочим. На Эсги бежать было некуда, разве что в селение, и не было другой добычи, кроме людей; отсюда бедственное положение, которое застала на острове команда «Волка Бури».

Наблюдения за Шимиком и вычисления, — вот и всё, чем мог заняться Джорим на борту. Если бы не фенн, он, наверное, сошёл с ума от скуки. «Волк Бури» плыл на юг; они искали подходящее течение, чтобы повернуть на восток. Они ожидали увидеть следующие острова архипелага, но горизонт был чист. Джорим чувствовал растерянность, — ему казалось, что карта Сотов заслуживает доверия. В конце концов, они же нашли Эсги.

Капитан Грист была не так разочарована отсутствием островов. Стоя вместе с Джоримом на корме, возле рулевого колеса, она вглядывалась в слабо светящийся след, тянущийся за кораблём. Приближался закат.

— Может быть множество объяснений тому, почему мы не нашли островов, Джорим. Этой карте больше трех тысяч лет. То, что обозначено как острова, может в действительности оказаться атоллами, которые когда-то, когда уровень моря был ниже, выходили на поверхность. Кроме того, нам доподлинно не известно, что вируки лучше нас умели замерять долготу, так что на самом деле, возможно, мы находимся на расстоянии многих лиг от этих островов.

Джорим покачал головой.

— Ещё скажите, что с небес сошёл один из богов, поднял их с морского дна и перенёс в другое место. Они должны быть здесь. Начало архипелага начерчено верно. Может быть, это были потухшие вулканы или что-то подобное…

— А может быть, просто легенды вируков? Мы же рассказываем истории о Ледяных горах.

— Что вы говорите? — Джорим вздёрнул бровь. — Ледяные горы существуют.

— Почему вы так уверены в этом, Мастер Антураси?

— Это разумно. Если отправиться на север, миновать пустыню Тарка и земли за ней, попадёшь в страну вечного льда. Здравый смысл подсказывает, что и на юге должно быть то же самое. К тому же существуют легенды, — все это вместе доказывает, что Ледяные горы — не выдумка.

Шимик, чья шерсть стала короче и приобрела медовый оттенок, напоминая дубовую палубу корабля, подпрыгнул, поднял вверх лапы и попросил:

— Джрима верх-верх!

Маленькие пальчики растопырились, и Джорим поспешил подхватить Шимика на руки, а то он начал бы карабкаться по его ногам, цепляясь острыми когтями.

Энейда улыбнулась, когда Шимик приветственно помахал ей.

— Вы интригуете меня, Мастер Антураси. Вы производите вычисления, чтобы дать нам более чёткие представления о мире и возможность лучше его узнать. Вы внимательно наблюдаете за этим фенном и записываете всё, что удалось выяснить. Точно так же вы зарисовываете рыб, которых мы ловим, птиц, которых встречаем, и созвездия, которые невозможно увидеть в Морианде. И в то же время вы верите в существование мест, где горы состоят изо льда, причём о них говорится исключительно в легендах, относящихся ко временам великих героев. Как вам удаётся примирить непримиримое?

вернуться

1

На самом деле, термин обозначает все с точностью до наоборот. В действительности, более уместен термин педоморфизм, хотя он и не столь благозвучен.

67
{"b":"26238","o":1}