ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— У меня нет реарка. Я буду драться сам.

Ведущий нерешительно произнёс:

— Но мы не позволяем людям сражаться…

— Я не человек.

Над ареной пронёсся клич — «Умри, вирук!». Его подхватывало все больше зрителей. Ведущий посмотрел на хозяев Скорпиона. Они твёрдо кивнули. Одетый в красное человек махнул рукой.

— Спускайся, вирук!

Моравен поймал Рекарафи за руку.

— Но зачем?!

Вирук расхохотался.

— Твой ученик боится игрушек. Я — нет.

Он повернулся и понёсся вниз по узкой лестнице на всех четырех конечностях. Перепрыгнув через девятифутовую стену, он приземлился на корточки; красная пыль заклубилась у его ног. Рекарафи вытянул руку и поманил Скорпиона пальцем.

Ведущий поспешно покинул круг. Победивший джианригот начал приближаться к вируку — медленно и осторожно. Рекарафи определённо отличался от его обычных соперников. То, что машина все же собиралась напасть на него, подтверждало предположение Кираса. Джианриготы могли сражаться против людей, и, скорее всего, их действительно будут использовать для этого.

Кирас наклонился к его левому плечу.

— Что он делает?

— Доказывает тебе свои слова. Он нашёл слабое место Скорпиона и собирается его использовать.

— Что, если он ошибся?

— Тогда ты увидишь, какого цвета кровь у вируков.

Рекарафи, оставаясь на корточках, поворачивал то вправо, то влево. Он позволил Скорпиону расположиться в середине арены, что, видимо, было для джианригота привычным. Рекарафи выкинул вперёд правую руку, потом левую, наблюдая, как в ответ дёргаются клешни. Он быстро подался влево, словно пытаясь использовать в качестве преимущества слепой глаз Скорпиона. Машина мгновенно последовала его примеру, так что вирук по-прежнему находился точно на прямой линии между клешнями.

Он убрал руки, положив их на колени, сгорбился и приподнял поясницу, подавшись вперёд; потом раскрыл челюсти и захлопнул их с громким лязгом. Скорпион ответил тем же и точно так же немного подался вперёд. Затем он бросился в атаку, — так молниеносно, что очертания смазались.

Рекарафи прыгнул вверх и вперёд, оттолкнувшись от земли мощными ногами. Он оказался достаточно высоко, чтобы избежать клешнёй джианригота — они сомкнулись в пустоте, — и даже выше его загнутого хвоста с острым жалом. Потом вирук начал падать. Выбросив вперёд правую ногу, он перевернулся в воздухе.

Левую руку Рекарафи быстро завёл за спину и, извернувшись, ухватил Скорпиона за хвост, точно под утолщением, где начиналось жало. Резким движением он опрокинул джианригот на спину. Полностью развернувшись, Рекарафи коснулся левой ногой земли. Его пальцы снова сомкнулись на хвосте Скорпиона. Правой ногой вирук нанёс сокрушительный удар по основанию хвоста и оторвал его.

Безо всякого сожаления он размахнулся и сокрушил оторванный хвост о безжизненное туловище джианригота.

— За Несреарк!

Зал встретил его победу полнейшей тишиной, но Рекарафи, казалось было совершенно всё равно. Он подошёл к стене, окружавшей арену, и перемахнул через неё с той же лёгкостью, с какой одолел Скорпиона. Зрители испуганно отшатывались, когда он проходил мимо, смеясь почти что весело.

Кирас недоуменно нахмурился.

— Как он… что он… я не понимаю…

Моравен улыбнулся.

— Он нашёл слабое место. Джианригот был похож на Скорпиона, и Боросан считал, что целиться нужно в голову. Поэтому выстрел танатона и пришёлся туда. Ничего не вышло. Так что средоточие жизненных сил Скорпиона находилось где-то в другом месте. А вот на утолщение на хвосте никто не обращал внимания; при этом, заметь, Скорпион ни разу не использовал хвост по назначению.

— Теперь я понял, Учитель.

— Тогда ты должен был понять и ещё кое-что, лирсеррдин Дейот. — Моравен указал на джианригот, остатки которого оттаскивали с арены служители. — Раздражение и попытки отвернуться от существующего положения вещей мешают тебе разобраться, с кем ты имеешь дело, Кирас. Возможно, тебе никогда не придётся сражаться с джианриготами, но если ты поймёшь, где пределы их возможностей, то сможешь быть уверен — им тебя не победить.

Глава пятидесятая

Второй день Месяца Волка года Крысы.

Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.

Сто шестьдесят второй год Династии Комира.

Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.

Вентокикан, Морианд.

Наленир.

Солнце достигло зенита, но Правитель Кирон по-прежнему не мог стряхнуть с себя сон, который разбудил его девятью часами ранее. Ему редко снились кошмары, и он не верил в то, что сны могут быть пророческими, но на этот раз он никак не мог прийти в себя. Стоило ему вспомнить, и во рту пересыхало, а голова начинала гудеть.

Во сне он был драконом, который лежал, свернувшись кольцами, на земле. Каменистой, бесплодной земле, растрескавшейся под лучами жаркого солнца или, возможно, от сотрясения при его падении с небес. Казалось, у него были сломаны все кости; он попытался пошевелиться, и резкая боль вонзилась в мозг, словно кровоточащие обломки внутри начали двигаться. Осознание своей беспомощности мучило его даже сильнее, чем эта боль.

Он лежал, истекая кровью. Посмотрев вниз, он увидел, что его ноги пронзили насквозь острые каменные выступы; тёмная кровь била из вен и стекала на землю. Подумав о Чёрной реке, он попытался вспомнить географию Дезейриона. Возможно, дракон с переломанной спиной лежал на берегах Чёрной реки? Или он что-то упускал? С горькой иронией он подумал о том, что, будучи хозяином мира благодаря картам Антураси, он так плохо знал географию, что не мог понять, где находится.

Он не узнавал местность, все остальное было совершенно ясным. Огромный ястреб опустился на грудь дракона и принялся терзать его плоть своим острым загнутым клювом, расклевывая печень. На левом крыле не хватало двух перьев, но ястребу это ничуть не мешало. Внизу, на земле, собака лакала вытекавшую кровь. Виринский медведь неторопливо объедал мясо с хвоста дракона.

Эти символы были понятны Правителю. Но были и ещё два — пока необъяснимые. За спиной медведя на земле появился живой ковёр из чёрных муравьёв, устремившихся к дракону. Кишащая масса без сожаления поглощала все на своём пути, и он понял, что это они были причиной царившего вокруг опустошения. Муравьи добрались до медведя. Тот взвыл, а в следующее мгновение на солнце показались его белые кости, полностью очищенные от плоти. Собака залаяла и убежала, и ястреб тяжело поднялся в воздух.

Чёрные муравьи облепили хвост дракона, но он не мог следить за ними, — на его морду опустились стервятники и устремились к ушам и глазам. Он бессильно щёлкал челюстями, безуспешно пытаясь схватить и раздавить хотя бы одного из них. Птицы отщипывали кусочки от его языка. Потом они ослепили его. Затем он оглох. Немой, он не мог даже закричать от боли, когда муравьи принялись живьём поедать его.

— С вами все в порядке, Ваше Высочество?

Кирон моргнул, приходя в себя. Он сидел на троне, по правую руку от него стоял на коленях Пелат Внил. Они оба надели сегодня белые траурные накидки; впрочем, капюшоны были откинуты, позволяя вести беседу.

— Да, Старший советник, все в порядке.

— Я знаю, Ваше Высочество, что смерть Старшего советника Линсората была неожиданной. Мы все полагали, что он проживёт в добром здравии ещё много лет. Должно было пройти подобающее время, прежде чем я мог быть избран для служения вам вместо него; однако прошение, поданное его вдовой, и нынешние тяжёлые времена вынудили нас забыть об условностях.

Кирон кивнул. Отлично; лучше пусть он думает, что я скорблю по усопшему, чем поймёт, что я не могу отделаться от мыслей о собственном сне.

— Не сомневаюсь, Старший советник, что вы будете достойно служить мне вместо него. И даже лучше, — поскольку вы знаете меня ближе, чем знал он. К тому же вы лучше разбираетесь в нуждах государства.

Советник поклонился, прижавшись лбом к полу, а затем выпрямился.

97
{"b":"26238","o":1}