ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глубже в Низине нам начали встречаться эльфийские блудницы, которые зазывали нас, поднимая перед нами юбки. Куда ни глянь, всюду валялись в грязи пустые винные бутылки вперемежку с пьяными эльфами. Некоторые из тел дергались, изрыгая все, что ими было выпито за этот день, другие же лежали неподвижно — наверное, спали. В дверях закоптелых хибар то и дело появлялись эльфы. Они, казалось, не замечали, что происходит вокруг, и, выйдя на улицу, брели куда-то наугад, унося за собой шлейф сладкого запаха морфия.

Некоторые кричали что-то нам вслед, в основном по-эльфийски. Я, естественно, не понимал, что они говорят, но мог догадаться о содержании по интонации. От Резолюта я не услышал ни перевода, ни угроз в адрес орущих эльфов. Мне вдруг пришло в голову, что эльфы недовольны не только нашим присутствием в Низине, но и Резолютом, который нас сюда привел.

Наконец мы добрались до хорошо освещенного здания, бывшего, как я догадался, таверной.

Внутри, за стойкой бара, толстый эльф — я, кстати, больше никогда не встречал в своей жизни эльфов-толстяков — разливал в кружки пенящийся эль, а эльфийки разносили их посетителям. Столы были составлены у дальней стены зала. В противоположной части помещения находился один стол, вокруг которого в несколько рядов стояли стулья. Там сидели самые разные эльфы и среди них — одна эльфийка с черными волосами и золотистыми глазами. Татуировок у нее на руках было, пожалуй, больше, чем у Резолюта.

За самим столом сидели четыре эльфа — точнее, воркэльфа, как я догадался по их глазам, — хорошо и даже модно одетые. Они выглядели ухоженными до кончиков ногтей. На столе перед воркэльфами стояла чернильница, рядом с ней лежала пергаментная бумага и перья. Из этого я сделал вывод, что они грамотные. Один из четырех, рыжеволосый эльф, указал нам на места в переднем ряду.

Резолют разместился на одном из двух стульев возле стойки бара. Рядом с ним сидела эльфийка с такими же, как у Резолюта, белыми волосами. У нее были глаза цвета меди, и они как-то странно переливались, будто это был расплавленный металл с течениями в глубине. Она не повернулась к нему, когда Резолют уселся рядом, только накрыла своей ладонью его руку.

Рыжеволосый встал и протяжно сказал что-то по-эльфийски, потом перешел на человеческий язык, который являлся общим для всех наций. Думаю, он сделал это для того, чтобы мы тоже поняли, о чем пойдет речь.

— Резолют привел вас сюда, потому что над ним прямо здесь и сейчас состоится суд. Резолют обвиняется в злостном преступлении. В свою защиту он говорит, что на это его толкнули серьезные обстоятельства. Резолют утверждает, что его поступок оправдывается важностью его миссии. Меня зовут Амендс. Я вместе с тремя своими товарищами предъявляю обвинение Резолюту и буду его судить. Рядом с Резолютом сидит наша ведунья, Оракла. Она будет определять, кто здесь прав. Если Оракла не вынесет никакого решения, тогда мы сами будем думать, как поступить.

Не очень-то мне понравилась такая расстановка сил, когда обвиняющая сторона будет выполнять еще и роль судьи, определяя, виновен Резолют или нет. Не слишком это было похоже на справедливый суд. Я взглянул на Резолюта, тот не сводил глаз с Амендса.

Амендс посмотрел на лежавший перед ним пергамент.

— Вы были свидетелями того, как обвиняемый говорил с Джентеллином из Крокеллина.

Я кивнул.

— Да, только я не понимаю эльфийского языка, поэтому мне неизвестно содержание их разговора.

— Это не имеет значения. Скажите, Резолют был груб?

Я почесал лоб.

— Скорее он был разозлен, но на это у Резолюта имелась веская причина. Груб — нет, я бы так не сказал.

Рыжеволосый эльф ухмыльнулся.

— А разве проявление злости на приеме у королевы — это не грубость?

— Кричать «Пожар!», возможно, тоже не слишком вежливо, но если здание в огне, то находящиеся в нем не осудят такой поступок. — Я вытянул руку в сторону Резолюта: — Он был с нами в Атвале, сражался против авроланов, спас мне жизнь. У Резолюта хватило мужества первым заговорить о нависшей над миром угрозе, первым закричать «Пожар!»

Ли улыбнулся мне:

— Неплохо сказано.

— Спасибо.

Амендс хмуро взглянул на нас.

— Скажите, пожалуйста, а не показалось ли вам, что поведение Резолюта нарушало ход событий и испортило вечер?

Я вздохнул.

— Нам говорили, чтобы мы никому не рассказывали о том, что произошло в Атвале, пока этот вопрос не обсудят политики. Резолют просто ускорил это обсуждение, добился, что теперь этот факт не проигнорируют и не забудут. Может, его поступок и не понравился кому-то, но это был совершенно необходимый шаг.

Резолют слегка кивал головой. Оракла оставалась неподвижной и безмолвной.

Амендс молча смотрел на ведунью, ожидая ее решения. В комнате никто не говорил, раздавались только пошлые смешки пьяных эльфов, которые, вероятно, думали сейчас лишь о том, что было спрятано под складками ее юбки. Черноволосая эльфийка шикнула на них, чтобы они замолчали. Однако Оракла так ничего и не сказала.

Амендс кивнул.

— Ну что ж, значит, в ваших словах нет неправды. Но нам еще предстоит выяснить истину, к этому мы сейчас и приступим. Резолют останется здесь, пока мы не вернемся.

Четверо эльфов поднялись со стульев и прошли в заднюю комнату.

Как только дверь закрылась за ними, Резолют вынул свою руку из-под ладони Ораклы и направился к стойке бара. Мы устремились к нему, увидев, что воркэльф заказал три кружки эля.

Бармен налил только одну.

— Мне нужно три. Одну для меня и еще пару для этих двоих людей.

Отблески сальных свечей играли на лысой макушке эльфа и кончиках его ушей.

— Этот эль не для таких, как они.

Я поднял руку.

— Резолют, не надо.

— Он небось еще и кислый и воняет червивым деревом. — Ли неодобрительно фыркнул. — Я и так уже выпил плохого эля больше, чем мне положено выпить за всю мою жизнь.

Изумрудные глаза эльфа сузились в щелочки.

— Может, человек и клюнул бы на такую уловку, но только не я.

Он отвернулся от нас к другим посетителям.

— Резолют, что здесь вообще происходит?

Эльф слизнул пену с верхней губы.

— Воркэльфы, как правило, объединяются в небольшие группы. Амендс и его компания — миротворцы. Они думают, что вежливым поведением и учтивостью можно повлиять на людей и эльфов, чтобы они сплотились для общего дела — освобождения Воркеллина. А я — я просто хочу справедливости. Всех, кого смогу, я буду стыдить за то, что они не способны освободить мой дом. Если из этого ничего не выйдет, я просто пойду и буду убивать этих авроланских тварей. Вы видели здесь немало эльфов. Они сдались, они опустились, они отчаялись, потеряли надежду и упиваются жалостью к самим себе.

Резолют поднял подбородок и кивнул им в сторону Ораклы.

— А еще есть такие, как она, посвященные в тайны. Им дано видеть то, чего не могут видеть другие, — кусочки мозаики будущего, по которым можно понять, что наш дом все-таки обретет свободу. Только вот мне кажется, что не скоро наступят эти времена.

— Амендс и его помощники имеют над тобой какую-либо власть?

— Нет, Ли, хотя им хочется так думать. Все, что они на самом деле могут, — выгнать меня из Низины и запретить мне что-либо здесь покупать. Амендс и его компания злятся, потому что я грубо разговаривал с Джентеллином, а они рассчитывают на его помощь.

— Резолют, уведи-ка своих дружков туда, откуда ты их привел. — Худой эльф в грязной одежде из серой кожи стоял в середине зала, указывая пальцем на нас с Ли. — Мы не хотим их здесь видеть.

— Спокойно, друг. — Ли улыбнулся эльфу во весь рот. — Мы здесь всего лишь для того, чтобы помочь товарищу.

— Я тебе не друг, человек! — То, как эльф произнес слово «друг», мне очень не понравилось. — Или вы убираетесь отсюда по-хорошему, или у вас здесь огромные неприятности.

Улыбка исчезла с лица Ли.

— Значит, мы уйдем отсюда по вашему приказанию, а потом ваши друзья набросятся на нас на улице. Таков ваш план?

39
{"b":"26242","o":1}