ЛитМир - Электронная Библиотека

Не хотелось бы, самому менять ей, карточку. Как только она пройдет, так обязательно во что-нибудь влипнет, а виноват окажусь я. Может, она еще захочет вернуться в тот же день?

Эта идея ему явно понравилась, и Раджани продолжала разжигать ее в нем. Грант лучезарно улыбнулся ей из-за перегородки.

– Знаете что, поскольку вы подруга Джона, я дам вам временный пропуск. Когда войдете, получите карточку в центре. Таким образом, вы можете сохранить свою старую карточку на случай, если захотите уехать.

Он подмигнул ей, чтобы она поняла, какую честь ей оказали.

– О, Боб, да вы просто классный парень! – Она спрятала свой кусочек жести, поскольку поднос для карточек уже уехал в стену. Грант быстро нацарапал что-то на листке бумаги, подписался и на подносе переправил листочек Раджани. Она схватила пропуск, едва не расхохотавшись при виде нечитаемой росписи, и подмигнула Гранту:

– Может быть, я зайду к тебе как-нибудь, когда устроюсь на новом месте?

– Обязательно. Выпивка за мной! – улыбнулся он, хотя испытывал в тот момент только панический страх и смятение.

Раджани подбавила ему паники и усилила его замешательство до такой степени, что прошло аж четыре дня, прежде чем он вспомнил, что, получив пропуск, она почему-то направилась обратно в лагерь.

Служащий иммиграционной службы у восточных ворот принял у нее временный пропуск и за считанные секунды выдал ей постоянную карточку. "Лесли Грант" с двумя приемными детьми на законных основаниях вошла во Флагстафф.

Как только они прошли через ворота, командование на себя взяла Дороти. Мики позволил Раджани взять себя за руку, и они вместе плелись следом за девочкой.

Раджани почувствовала разочарование Дороти, когда они добрались до места назначения:

– Черт, опять тут все переделали. Это был наш контиминимум, но я его не узнаю.

– Ты, наверное, хотела сказать кон-до-мк-ниум'! – Раджани посмотрела на здание, возле которого они остановились. Стены, как обычно, были выкрашены в цвет хаки. Издали было похоже, что они обиты листовым железом. В каждой квартире было одно окно, смотрящее на улицу. С торца здания не было ни окон, ни дверей, а во двор выходили балкончики, соединенные лестницей, которая и вела внутрь.

На доме не было обычного номера, но под каждым окном было крупно выведено восьмизначное число.

– Какой у вас адрес, Дороти?

– Мы живем в № 49337629. – Она указала на третий этаж. Всего же их было четыре. – Да, раньше это было здесь, но теперь тут все по-другому. И я хотела сказать контиминимум. Что, у вас там в Фениксе все такие неграмотные?

Мики вытянул вперед руку:

– К'ан!

Дороти посмотрела туда, куда показал брат, и улыбнулась.

– Да, кран. Пойдем.

Взяв Мики за руку, она зашагала вниз по улице. Они прошли несколько похожих домов, которые отличались один от другого по виду и высоте, но все состояли из одинаковых квартир-кубиков.

Похоже на норы, – подумала девушка. Она увидела, как кран поднял очередной блок и водрузил его на вершину здания.

Хранить вещи в контейнерах люди научились еще до того, как меня погрузили в стасис. Только теперь они еще придумали прорезать в них окна и жить.

Блок встал точно на место, и двое рабочих принялись соединять его с кубиками предыдущего ряда.

– Вон наша квартирка, в самом низу.

Дороти пошла через дорогу, направляясь к строящемуся зданию.

Раджани схватила ее за руку:

– Погоди. Они же еще работают, разве это не опасно?

Дороти непонимающе нахмурилась.

– Чего же тут опасного? Немного проедешься, потом – бум! – и живешь себе дальше, как обычно.

– То есть, когда эти блоки перевозят, люди так и сидят внутри?

Дороти вытаращила на нее глаза.

– Неужели ваш контиминимум ни разу не переезжал?

Раджани покачала головой:

– Нет, никогда. А зачем они его переставляют?

– Ну, наверно, мормоны переселяют сюда своих людей, чтобы разбавить этот район.

Она освободила руку и двинулась к дому. Крановщик что-то закричал ей, но она только отмахнулась и пошла к блоку номер № 49337629. Мики крепко держал Раджани за руку и тянул ее через дорогу.

Когда они вошли в квартиру, первое, что поразило Раджани, это страшная вонь, смесь запаха пота и кислого пива. Она сначала подумала, что здесь кто-то умер, но потом уловила некоторую мозговую активность в районе кресла.

Мики вырвался от нее, бросился вперед и обхватил ноги худого, бледного человека, сидевшего перед черно-белым телевизором, свет которого придавал его лицу мертвенно-серый оттенок. Человек держал в одной руке банку с пивом, а в другой пульт и не мигая смотрел, как скачут картинки. Казалось, он даже не заметил своего сына.

Раджани обернулась на луч света; Дороти открыла холодильник.

– А, опять пивная диета.

В ее голосе смешались боль, гнев и страх за брата и отца.

Раджани проглотила комок в горле.

– Это и есть ваш отец? – В голосе ее слышалось презрение. Мики резко поднял голову. – Это и есть человек, ради которого ты так стремилась домой?

Дороти закрыла холодильник, и в комнате опять стало темно.

– Да, это мой отец, это наша семья. – Она не объясняла, но Раджани и так поняла, что лучше цепляться за плохого человека, чем остаться совсем одной.

Человек в кресле шевельнулся:

– Дот? Подкинешь папе пивка?

Рука его разжалась и банка упала на пол с бульканьем, по которому Раджани определила, что он не допил.

– Конечно, па. – Холодильник открылся, и Дороти достала запотевшую банку:

– Лови!

Мики пригнулся. Дороти швырнула банку на кресло. Человек даже не пошевелился, чтобы поймать ее.

Раджани рванулась вперед и поймала банку, когда она уже падала ему на живот.

Банка была такой ледяной, что у нее по спине побежали мурашки. Раджани посмотрела на Дороти:

– Пойди умой брата. И уложи его спать. – Она сунула банку в руку мужчине. – Ступай, а мы с твоим папой немного поговорим.

– Дот, дай папе пивка, – пробормотал мужчина.

Дороти набрала в грудь побольше воздуха, собираясь заспорить, но Раджани жестом остановила ее. Дороти посмотрела ей в глаза и поняла, что на этот раз в поединке своеволий ей придется уступить. Мики посмотрел на Раджани, потом – на Дороти и, отпустив драгоценное колено, пошел за сестрой.

Раджани встала между мужчиной и телевизором.

Мужчина потыкал пальцем в кнопки на пульте, но ничего не изменилось. Он моргнул, потом еще раз и еще два раза. На лице его появилась невыразительная гримаса. Он провел языком по губам.

– Ко-о-о-о…

– Кто я? – Раджани обрушила на его мозг острый топор ужаса и проникла в его воспоминания, которые всплыли в нем в ответ на этот удар. Она уловила его страх за детей, отчаяние, вызванное смертью любовницы, боль, поселившуюся в нем после гибели жены, но все это было не то. То, что ей было нужно, лежало глубже.

Она проникала все дальше и дальше, пока не коснулась воспоминаний о том времени, когда он был немногим старше Мики.

– Ты прав, я страшный Чучул! – прорычала она, используя имя домового, которым его в детстве пугала мать. – Я хочу посмотреть на человека, который продает своих детей, прежде чем разорвать его на кусочки. – Она схватила банку и вонзила в нее свои золотистые ногти. Пиво брызнуло мужчине прямо в лицо, и Раджани швырнула пустую жестянку в кучу мусора возле кресла. – Жаден, слаб, а главный грех – глуп!

Мужчина в ужасе уставился на нее:

– Не продавал… Не продавал…

– Не лги мне! – крикнула Раджани, вызывая в его памяти то, как он отдавал своих детей дядюшке Энди. – Продай их подороже, чем дороже, тем лучше. – Она заставила эти слова эхом повторяться у него в голове.

С их помощью она расшатала его мнение о самом себе и в гневе лишь через пару мгновений поняла, с какой легкостью оно рухнуло. Под обломками гранитной статуи героя обнаружился пищащий младенец, который становился все меньше и меньше, возвращаясь к той точке, когда человек уже не способен выжить.

18
{"b":"26248","o":1}