ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

7

Когда заснула она, Иш лежал тихо, без сна, и мысли мелькали в его голове с такой стремительной быстротой, что не в силах был остановить их бег и забыться сном. Мысли стали подтверждением ее слов — не важно, что случилось с этим миром, потому что не меняется человек и остается таким, как был всегда. И будет так всегда! И хотя столько изменений произошло вокруг, и хотя несомненно великий опыт должен затронуть и его, но он все же остался наблюдателем — человеком, тихо отошедшим в сторону и наблюдающим оттуда, что произошло и будет происходить, не вовлекая себя в этот великий эксперимент. Он в сути своей странник. Одинокий путник. И никогда бы не произошло это с ним в старом мире. Но сейчас, во вселенском хаосе смерти, нашел он свою любовь. Он заснул. А когда проснулся, светло было кругом, и не было рядом женщины. Настороженно окинул он взглядом комнату. Маленькая, невзрачная комнатка, и неожиданно испугался он, что испытанный, кажущийся великим опыт любви окажется нетрезвым приключением в грязном номере дешевого отеля с беспутной и похотливой официанткой. И возлюбленная его не богиня, не нимфа, чье тело влажно поблескивает в сумерках ночи. И только в короткое мгновение желания станет она Астартой или Афродитой. И вздрогнул он, представив, как будет выглядеть возлюбленная его при свете дня. Она старше, и, наверное, для него образ женщины смешался с образом и мыслями о матери. «Не переживай, — сказал он себе и мысленно добавил: — Не было в этом мире совершенства, и вряд ли оно достанется тебе». А потом он вспомнил, как она заговорила с ним — не спрашивая, не отдавая распоряжений, но спокойно утверждая, словно так и должно быть. И так должно быть. Нужно пользоваться всем добрым, что дарит случай, и не жалеть о том, чего никогда не будет и не может быть. Он встал и оделся. И пока одевался, почувствовал запах кофе. Кофе! Вот он — еще один символ нового. Когда он вышел, женщина заканчивала накрывать стол для завтрака, как бы, наверное, делала любая женщина, отправляя ранним утром на работу мужа. Иш, немного робея, поднял глаза. И увидел снова, разглядел при свете утра отчетливей широко расставленные черные глаза на смуглом лице, полные губы и ложбинку грудей в вырезе светло-зеленого домашнего халата. Он не пытался поцеловать ее, да кажется, и она не ждала поцелуя. Но они радостно улыбались друг другу.

— А где Принцесса? — спросил он.

— Я отпустила ее погулять.

— Хорошо. И день, кажется, тоже обещает быть хорошим.

— Да. Похоже. Извини, что нет яиц.

— А что это? О, бекон.

— Да. Простые, маленькие слова, но как приятно было произносить их. И больше смысла заключалось в них — маленьких, ничего не значащих, чем в значительных и умных. Тихая радость тепла и уюта наполняла его. Нет, это не случайный роман в снятой на ночь комнате. Это судьба. Он смотрел в ее слегка опущенные глаза и чувствовал, как возвращается к нему мужество, теперь ему ничего не страшно, он обрел покой. Он все выдержит! В тот же день, ближе к вечеру, они переехали на Сан-Лупо. Переехали лишь потому, что оказалось у него вещей больше, чем у нее. В основном это были книги, и переехать к книгам требовало меньше хлопот, чем книги перевезти на новое место. И когда случилось это, полетели дни быстрее и покойнее. «Что это? — порой спрашивал себя Иш. — Друг делает радость полнее и делит горе пополам?» Она никогда не рассказывала о себе. Почему-то решив, что ей тоже нужно выговориться, Иш несколько раз предпринимал попытки вызвать Эм на откровенность, но она или отмалчивалась, или отвечала односложно и нехотя. И Иш понял — женщина по-своему приспособилась и теперь не хочет возвращать старую боль. Непроницаемая вуаль наброшена на прошлое, и теперь она смотрит только в будущее. Но и особенных секретов не делала Эмма из своей прошлой жизни. Из случайно брошенных фраз он знал, что была она замужем (то что жила счастливо, Иш не сомневался) и было у нее двое маленьких детей. Закончила школу, но в колледжах не училась, и порой он отмечал ее грамматически не всегда правильную речь. Неторопливой мягкости, с которой она выговаривала слова, скорее была обязана Эмма Кентукки или Теннесси. Но она ни разу не говорила, что жила еще где-то, кроме Калифорнии. Что касается социального положения, то, как судил Иш, было оно несколько ниже его собственного. Хотя что могло быть большей нелепостью, чем рассуждения о социальном положении, слоях общества и классах? Удивительно, чего, оказывается, стоят все эти условности! Зато как беззаботно текла череда дней. Однажды утром, обнаружив, что настало время пополнить продовольственные запасы, Иш спустился заводить машину. Большим пальцем, как всегда, надавил он на кнопку стартера. Глухой щелчок стал ему ответом, и больше ничего. Он снова нажал, и снова раздался лишь глухой щелчок. Это был конец. Он не услышал всегда так неожиданно начинающегося жужжания набирающего обороты мотора, легкого постукивания еще не прогретых цилиндров. Он растерялся и суетливым движением снова выжал кнопку стартера и опять услышал лишь щелчок, и снова нажал, и опять лишь знакомый глухой щелчок стал ему ответом. «Аккумулятор сел», — подумал он. И тогда он выбрался из машины, поднял капот и безнадежно уставился в хаотическое переплетение — за которым, несомненно, угадывался строгий порядок — бесчисленных проводов и непонятных приспособлений. Это ему не по силам. С внезапно наступившим пониманием полной обреченности он вернулся в дом.

— Машина не заводится, — произнес с порога. — Или аккумулятор, или еще что-нибудь. — Он не мог видеть своего лица, но наверное, на нем было написано еще больше скорби, чем вмещал голос. Потому сразу и не поверил, что слышит беззаботный смех.

— Да некуда нам особенно и ехать, — сказала она. — А тебя послушаешь, и кажется, весь мир рухнул. И он тоже рассмеялся. Совсем другим становится враждебный мир, когда рядом есть тот, кто возьмет на себя половину твоего горя, и от этого станет горе маленьким и нестрашным. Конечно, с машиной хорошо, когда ты едешь в магазины и везешь обратно все, что тебе нужно. Но они вполне могут обойтись и без машины. Эмма права — не так уж много осталось дальних мест, куда они могли бы стремиться. И еще он представлял, как долго и безрадостно будет искать новую машину или пытаться чинить старую. А вышло наоборот, и хотя потребовалась большая часть утра, занятие это превратилось скорее в забавную охоту, чем в утомительную обязанность. В большинстве своем машины стояли без ключей зажигания, и хотя Иш предложил замыкать проводники напрямую, они вскоре решили, что иметь такую машину не большое удовольствие. Вполне естественно, что когда попадалась машина с ключами, то отказывался подавать признаки жизни простоявший в бездействии несколько месяцев аккумулятор. Наконец, они наткнулись на то, что искали — автомобиль с ключом, да вдобавок оставленный на спуске с холма. Аккумулятор был сильно разряжен, и оставалось надеяться, что на ходу остатков его энергии хватит сработать свечам зажигания. Они катились вниз и весело хохотали, когда, разрывая тишину, давясь выхлопными газами, чихал и кашлял мотор их находки. Но вот двигатель прогрелся, заработал плавно, ритмично; и в смехе их зазвучали нотки победного торжества, а когда на скорости в шестьдесят миль гнал Иш машину по пустынному бульвару, Эм обхватила его шею и крепко поцеловала. И хотя все это больше походило на детские шалости, думал Иш, что никогда не был так счастлив, как в эту минуту. Конечно, новое приобретение не могло сравниться с пикапом и потому использовалось лишь для поездок по складам запасных автомобильных частей, чьи адреса отыскались в телефонной книге. В результате долгих поисков, взломав очередную дверь, увидели они, наконец, дюжину не залитых электролитом аккумуляторов. Тут же нашлась и серная кислота, и хотя оба имели весьма смутные представления, как все это делается, и не обладали техническими навыками, все же провели эксперимент по заливке аккумулятора в пропорциях, соответствующих их познаниям и интуиции. Самое интересное, что после установки нового аккумулятора завелся пикап с первого раза. И когда ровно и уверенно, повинуясь движению его ноги на педали газа, гудел мотор, Иш думал, что сегодня справился с одной проблемой, и еще понимал, что справится с другой, еще ждавшей своего часа. Он может сам заставить машину работать, а главное — и это имело гораздо большее значение — он понял, что рано или поздно наступит время, когда не станет больше машин, а он все равно будет жить счастливо и без страха. Как это было ни печально осознавать, но на следующий день аккумулятор снова закапризничал — или с самого начала оказался с дефектом, или они что-то напутали при установке. На этот раз никто не испугался. Иш даже несколько дней вообще к машине не подходил. А потом повторили они вдвоем эту процедуру от начала и до самого конца. Может быть, на этот раз повезло, или они стали опытными механиками, но аккумулятор с тех пор служил исправно.

26
{"b":"26256","o":1}