ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Значит, нам осталось ждать и молиться за крысиных паразитов, — подвела итог Эм. Иш тогда не признался, что взволновало его. И было это единственное слово — чума, но не чума в переносном, общем смысле бедствия, а в его конкретном содержании, означавшем бубонную чуму, главным переносчиком которой с давних времен были и остаются крысы. Мысль о том, что тебя пощадило в страшной катастрофе, поглотившей все человечество, лишь для того, чтобы обречь на мучительную смерть от бубонной чумы в окружении миллионов крыс, была слишком страшна, чтобы думать о ней без содрогания. И тогда он стал поливать дихлофосом дом, и когда добрался до своей одежды и одежды Эм, и когда уже не смог более сочинять небылицы в ответ на ее недоуменные вопросы и подозрительные взгляды, только тогда он рассказал ей все. Она не смутилась и не испугалась. Ее врожденное мужество оказалось сильнее страха даже перед угрозой бубонной чумы, и была она к тому же еще и убежденной фаталисткой. В такой ситуации самым простым и легким способом спасения было бежать из города и продолжать жить в какой-нибудь уединенной местности, где их более уже никогда не потревожат крысы, — лучше всего в пустыне. Но каждый из них, независимо от другого, решил, что не станет проживать эту жизнь в вечном страхе. Эм была просто сильнее духом, чем Иш, на которого постоянные мысли о крысах и чуме наводили почти панический ужас. Шли дни, и с каждым новым днем он смотрел на крыс со страхом, ожидая увидеть признаки наступающей болезни. Но напротив, крысы казались еще активнее, чем прежде. А однажды утром Эм подозвала его к окну.

— Смотри, они дерутся! Торопливо, но без особого интереса он тоже выглянул в окно. «Наверное, любовные игры, которым так любят предаваться крысы», — подумал он и ошибся. Потому что увидел, как большая крыса, без всяких сомнений в кровожадных намерениях, нападала на крысу поменьше. Маленькая крыса, совершая отчаянные прыжки, не сдавалась и, похоже, могла удрать сквозь дыру, слишком узкую для большой крысы, как неожиданно на поле боя появилась еще одна, теперь уже самая большая крыса, и тоже напала на маленькую. Оставив на земле лужицу натекшей из разорванного горла крови, большая крыса потащила за собой тело жертвы, а начавшая атаку первой суетливо побежала рядом. В высоких сапогах, перчатках, вооруженный длинной палкой, Иш предпринял экспедицию в ближайший торговый центр за продуктами. Неожиданно для себя он встретил в магазинах лишь крыс-одиночек. Объяснение такому странному явлению нашлось весьма скоро. Все, до чего крысы могли добраться и сожрать, — все было найдено и сожрано до последней крошки. Магазины представляли отвратительное зрелище помоек, усыпанных клочками бумаги, обглоданными картонными упаковками, и поверх всего этого лежал толстый слой крысиного помета. Крысы погрызли даже наклейки с банок и бутылок, делая задачу определения содержимого порой просто невозможной. Теперь он мог с уверенностью сказать, что не смерть от болезни угрожала крысиным ордам — голод станет их главным врагом. Дома он поделился своим открытием с Эм. На следующее утро они выпустили Принцессу на ее ставшую уже обычной прогулку. (В целях предосторожности, сейчас они разрешали ей гулять только раз в день.) Но прошло всего несколько минут, как с улицы донесся отчаянный собачий вой, и они увидели, как в окружении серой крысиной массы, с парой-тройкой уже успевших вцепиться в спину, собака несется к спасительной входной двери. Открыв дверь, они впустили не только собаку, но и увлекшихся, не желающих так просто расстаться с питательной добычей, трех-четырех ее преследователей. Истошно подвывая, Принцесса тут же метнулась под диван, а вооруженные швабрами Иш и Эм провели веселые четверть часа, выслеживая и уничтожая незваных пришельцев. Серьезно напуганные, с помощью отчасти пришедшей в себя собаки, люди тщательно обследовали весь дом, проверяя, не юркнула ли какая-нибудь затаившаяся крыса в темноту стенных шкафов и полок с книгами. Кажется, на этот раз обошлось и они расправились со всеми крысами, но с тех пор Принцессу держали взаперти и из-за боязни бешенства в наморднике. А тут исчезли последние сомнения — крысы охотились друг на друга. Порой они видели, как большая крыса преследует крысу поменьше или как несколько крыс, объединившись в охотничью свору, травят своего одинокого собрата. Казалось, что их стало меньше, но скорее всего, в новой обстановке крысы прятались, стараясь как можно реже попадаться друг другу на глаза. Для Иша, так до конца и не избавившегося от смешанного с омерзением страха, сложившаяся ситуация, когда весь город превратился в огромную лабораторию, открывала уникальные возможности экологических исследований. В самом начале своего прогрессирующего развития, крысы жили за счет еды, оставленной для них человеком и постепенно превращенной в огромный запас и источник живого крысиного мяса. Далее, когда полностью иссякли запасы крупы, сухофруктов, фасоли, по крайней мере для отдельных представителей крысиного племени остался этот второй источник существования. И отсюда следовал очевидный вывод — распространившийся на весь крысиный вид голод вряд ли затронет ее отдельных представителей.

— Сначала не станет старых, слабых, больных и юных, — говорил он. — А потом уже не очень старых, не очень больных, не очень слабых, юных и так Далее.

— И в конце, — вступила Эм, которая порой ставила его в тупик своими странными логическими сравнениями, — и в конце останутся две огромные крысы, которые будут воевать друг с другом, как эти, как их там звали — килкеннейские кошки? Пришлось Ишу объяснять, что, прежде чем такое наступит, крысы станут настолько осторожны и пугливы, что скорее всего перейдут с мясной диеты на вегетарианскую. Но стоило серьезнее задуматься над проблемой, Иш пришел к выводу, что крысы убивают не с целью уничтожения вида и сохранения в нем каких-то отдельных особей, а лишь, как это ни звучит парадоксально, для его сохранения. Если бы крысам была присуща сентиментальность и они бы решили лучше голодать, чем предаваться наслаждениям каннибализма, — вот тогда действительно над видом могла нависнуть серьезная опасность. Но они оказались трезво мыслящими реалистами, а это означало решение проблемы без катастрофических последствий. С каждым днем крыс становилось все меньше и меньше, и вот настал тот долгожданный, когда они не увидели ни одной. Иш знал, что во всем городе их сохранилось еще великое множество, но то, что произошло, должно было произойти с любым видом, переживающим эпоху своего упадка. В естественных условиях крысы всегда держались подальше от постороннего взгляда, изредка рискуя появиться в полутемных закоулках, а так, большую часть времени проводя в темноте своих нор. Только в тех случаях, когда количество их возрастало многократно и крысы не могли найти себе достойного и тихого убежища, только тогда они занимали открытые пространства, где их можно было увидеть при свете дня. Возможно, в сокращении их количества сыграла роль какая-нибудь болезнь, но он не стал бы доверять достоверности подобной версии. Одним из важнейших преимуществ уничтожения путем пожирания друг друга, явилось полное отсутствие крысиных трупов. Все они использовались для благих целей сохранения последующих поколений крысиного племени. И хотя Иш специально не занимался этим вопросом, он был уверен, что крысы очистили город от оставленных лежать на улицах и в госпитальных центрах трупов людей, умерших в пору катастрофы. Стоило лишь привести свои мысли и соображения в порядок, как он с удивлением отметил, что они избежали мышиного нашествия. Сначала появились муравьи, на смену им заявились крысы, но между двумя этими биологическими явлениями непременно должно было произойти резкое увеличение мышиной популяции. Ведь перед мышами, как и перед крысами, были открыты широчайшие возможности, а скорость размножения превышала даже крысиную. Он так и не смог найти ответа на этот вопрос, хотя догадывался о существовании неизвестного ему биологического закона, ограничивающего и контролирующего резкий рост мышиного населения. Потребовался не один день, чтобы оба они — и Иш, и Эм — полностью избавились от страхов, которыми до краев наполнили их крысы. Но все же пересилили страх и решили, что не грозит Принцессе бешенство, освободили ее, и жизнь постепенно стала входить в свое нормальное русло; и теперь почти не вспоминали они о снующих повсюду омерзительных серых телах.

29
{"b":"26256","o":1}