ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но пришел час, и хотя не утвердился Иш в решении своем, но не мог более противиться желанию сделать необходимое. Вполне возможно, что памятное событие с молотком не имело под собой ничего серьезного. Он не знал и потому решился. И время для этого выбирал тщательно, чтобы всего несколько минут оставалось до окончания занятий, когда распускал он их. Готовил пути к отступлению, если вдруг обстоятельства примут унижающий его достоинство оборот. Ну а роль учителя позволила без особого труда подвести общий разговор к той точке, в которой заранее приготовленный вопрос мог вполне сойти за случайный, как бы заданный невзначай.

— Как случилось, по-вашему, как могло произойти, что все эти вещи… — Тут он взмахнул руками и широким жестом обвел комнату. — Как случилось, что этот мир, все это появилось на свет? Ответ прозвучал почти мгновенно. На этот раз Вестон выступал, но, очевидно, любого из сидящих в гостиной вопрос не поставил бы в тупик своей каверзностью.

— Чего тут думать, американцы все сделали. И тут у Иша перехватило дыхание. Идея сама катилась ему прямо в руки. Вполне естественный ответ, ибо, когда ребенок спрашивал, кто построил эти дома и улицы, кто положил еду в железные банки, взрослые обычно отвечали: «Это сделано американцами». И со вздохом облегчения Иш задал следующий вопрос:

— А американцы — кто они такие?

— О, американцы — очень Старые Люди. На этот раз быстрой реакции на детский ответ не последовало, так как в словах «Старые Люди» слышалась не временная связь, а отношение, очень напоминающее суеверия. Старые Люди — это все равно как сказочные пришельцы из иных миров. А ему не хотелось придавать этим словам подобный смысл. От него требовались какие-то веские контрдоводы.

— Я был… — начал он просто и после совсем короткой паузы, не находя смысла в применении прошедшего времени, поправился: — Я Американец. И странно, стоило ему произнести такие простые слова, как ощутил он неизъяснимый прилив гордости, будто с последними, растаявшими звуками взметнулись вверх звездно-полосатые стяги и грянул гром духовых оркестров. Это великое счастье — чувствовать себя американцем. Счастье быть причисленным к великой нации. И не только гордость мог испытывать человек от такой сопричастности, но и всеохватывающее чувство уверенности, безопасности, покоя и единства с миллионами таких же, как и он сам. Вот почему он больше не стал говорить в настоящем времени. Наступило молчание, и Иш увидел устремленные на него в этом молчании глаза детей. И разумом не понял еще, но почувствовал, что его объяснение не достигло желаемой цели. А он ведь хотел дать им понять, что не было ничего сверхъестественного в старых людях, называвших себя американцами. Он просто хотел сказать: «Посмотрите на меня. Я Иш — отец некоторых из вас и дед одного из вас. Я ползал с вами по полу на коленях. Вы таскали меня за волосы. Смотрите — я просто Иш. А сейчас, когда говорю: „Я Американец“, — это не значит, что в словах моих таится какой-то сверхъестественный смысл. Американцы были такими же, как и вы, простыми людьми». Именно это должны были понять дети, а получилось все наоборот, ибо другое услышали в этих простых словах. И когда сказал Иш: «Я Американец», — они кивнули, соглашаясь, и подумали про себя: «Еще бы, конечно, ты Американец. Ведь у тебя есть столько странных, недоступных таким простым существам, как мы, знаний. Ведь это ты учишь нас писать и читать. Ты рассказываешь сказки о мире, который, оказывается, круглый. Ты говоришь о числах. Ты держишь в руках молоток. Ясно, что похожие на тебя создали этот мир, а ты просто пришел к нам из Старого Мира. Ты есть один из Старых Людей. Конечно же, ты не обманываешь нас — ты Американец». И, не веря мыслям своим, в отчаянии глядя на застывшие лица и слушая немую тишину гостиной, увидел он улыбку Джои, словно говорил сын одними губами: «Только нас двоих объединяет нечто общее. Я тоже похож на Старых Людей, пришедших в наш Новый Мир. Я умею читать, и я понимаю, как делаются эти вещи. Я могу взять в руки молоток, и ни один волос не упадет с моей головы». Иш был рад, что у него хватило мудрости задать вопрос в полдень. Теперь он уже ничего не сможет изменить — ни с вопросом, ни с ответом.

— Занятия закончены, — сказал он. — Занятия закончены!

6

Как-то ближе к вечеру Иш развлекался с Джои. Да, скорее, не развлекался, а продолжал обучение, играя с ним в школу. Достал деньги и учил Джои немного из истории и экономических отношений. Джои нравились блестящие, звонкие никели с рельефом незнакомого горбатого зверя. Как бы сделал любой ребенок из Старых Времен, Джои тоже предпочитал никели малоинтересным бумажкам с бородатым человеком, похожим на дядю Джорджа. А Иш пытался найти доступный способ поставить все на место. И когда, как ему казалось, правильное решение было найдено, он услышал странный и одновременно такой знакомый по прошлому звук. Он замолчал и вслушивался, не замечая, как от напряжения ожидания приоткрылся его рот. И он дождался, потому что снова, на этот раз гораздо ближе, зазвучало знакомое: «тут — а — туут».

— Эм! Где ты, Эм? — крикнул он и сам испугался, каким, оказывается, пронзительным мог быть его голос. — Они вернулись! — И вскочил, не замечая, как, порхая, полетели на пол долларовые бумажки. И он, и Эм, и дети — все выбежали из дома, и из других домов тоже бежали, и собаки заливались лаем, и джип ехал по дороге. Грязный он был, помятый. Потрепала его, оставив следы, долгая дорога. Но все же, пройдя испытания, он вернулся домой. Иш остановился, с трудом сдерживая волнение. Вот уже выскочили из джипа мальчики, кричали что-то громко, руками размахивали — живыми они вернулись, здоровыми. Только тогда почувствовал Иш облегчение, только тогда понял, как же он волновался за них. А мальчики стояли окруженные маленькой толпой вопящих детишек. И Иш как-то робко подался назад, не решился подойти к ним сразу. Но смотрел на мальчиков не отрываясь и, наверное, потому не сразу заметил еще одно движение. Там кто-то еще был в машине. Конечно, вот он зашевелился, выбирается. И сразу ощущение тревоги кольнуло сердце — тревоги и злобы к незваному, вторгнувшемуся в его мир пришельцу. Сначала, когда лишь голова появилась в дверце машины, увидел Иш венчик волос и каштановую бороду — красивой была бы борода, если бы не казалась грязной от крошек прилипшего табака и, неровно подстриженная, не торчала по краям клочьями. Видно, неумелые руки работали ножницами. Тем временем незнакомец шагнул вперед и медленно выпрямился. А Иш уже почти в панике смотрел и запоминал его, оценивая. Большой парень — высокий, широкий в кости, тяжелый! Сильный, но по тому, как распрямлялся медленно, не живой, не энергичной была та сила. Да, сильный, но что-то внутри его было не так, и тяжелый слишком! И еще толстые складки щек глаза подпирали, узкими их делая. «Поросячьи глазки!» — думал Иш, и не отступало, не покидало его чувство физического отвращения. А дети продолжали в беспорядочном хороводе вертеться вокруг машины, и незнакомец, лишь один шаг вперед сделав, застыл на месте и от машины больше не отходил. Он поднял голову, огляделся, увидел Иша, и тогда в первый раз взгляды их встретились. Маленькие, заплывшие жиром глазки человека ярко-голубыми оказались. Он улыбался Ишу. Иш тоже улыбнулся, но против воли поползли углы губ вверх — не по желанию, по привычке старой. «А ведь я первым улыбнуться должен, — думал Иш напряженно. — Он словно покровительствует мне, расслабиться предлагает. Это я должен был с ним такое сделать. Он сильный парень, хотя жирный и вид у него нездоровый». И тогда Иш нашел в себе силы сломить только ему и этому незнакомцу понятное замешательство, шагнул вперед и сжал в ладонях своих ладонь Боба. Но, даже сына обнимая, все равно о госте думал. «Одного со мной возраста», — думал Иш. А Боб уже спешил познакомить их.

— Это наш друг Чарли, просто сказал он и хлопнул Чарли по спине.

— Рад видеть тебя, — с трудом выдавил Иш, но даже столь простые слова ненатурально прозвучали. Но он заставил себя прямо взглянуть в узкие щелки глаз гостя, и, наверное, в напряжении взгляда его сознательный вызов и пренебрежение прочесть можно было. Нет, сейчас бы уже не сказал Иш, что поросячьи глазки на него смотрят. Это матерого хряка глаза! Сила и ярость за детской голубизной прятались. А когда пожали они друг другу руки, рука гостя сильнее оказалась. Если бы захотел гость, то мог бы без труда поломать Иша, сильно поломать. А Боб уже потащил Чарли с другими знакомить. И злоба у Иша не затихала, а, наоборот, росла, готовая выплеснуться. «Осторожно!» — приказал он себе. Совсем иначе представлял он в мечтах возвращение мальчиков. Думал: станут мальчики крепкой нитью, с другими, такими же чистыми и неиспорченными связывающей. И вот он — Чарли! Красивый, кто спорит, — но на любителя такая красота. Хороший товарищ — видно, мальчикам нравится! Но… конечно же, Чарли — он же грязный. И мысль эта поставила все на свои места, будто дала объяснение беспричинной, с первого взгляда родившейся неприязни. Чарли был грязный, и, подчиняясь внутреннему чувству, Иш был готов думать, что не только снаружи грязен Чарли, но и внутри — глубоко внутри грязен. Грязь — всегда существующая грязь земли — самое последнее, что Иша, да и всех других в нынешние времена беспокоило. Но впечатление от грязи, какую он на Чарли заметил, совсем другое было. «Может быть, — быстро перебирал он в уме, — это впечатление от одежды?» На Чарли был деловой костюм — такие в последние годы никто не носил. Редкость! К тому же еще и с жилеткой. Но жилетке объяснение можно найти — вечер выдался холодный и сильный ветер гнал по небу низкие рваные облака. Но засаленным был костюм, и если не знать, что давно уже никто ни куриц, ни яиц не видел, можно подумать — в пятнах засохшего яичного желтка был костюм. А все вдруг к дому заторопились, и Иш пошел с ними, но не как хозяин шел, не вел он, а сзади плелся. В гостиной яблоку негде было упасть. Мальчики и Чарли в центре. Дети с обожанием на них смотрели. А как по-другому могли смотреть дети на исследователей, из далекой и опасной экспедиции с честью возвратившихся. А еще больше Чарли глазами поедали, — видно, странно им было и непривычно видеть незнакомца. Даже в самых смелых мечтах не ожидали люди, что столько радости принесет им возвращение мальчиков. А Иш думал, что если бы имелся под рукой лед, то самое время откупорить бутылки с шампанским. А потом подумал, почему такой горько-ироничной кажется ему эта мысль?

58
{"b":"26256","o":1}