ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Полуулыбка, какую невинные сочли бы невинной, тронула королевины губы.

— Отпей они даже глоток, Габран, его бы хватило. — Она подняла к нему восхитительно нежный взор, увидела в его глазах одно лишь слепое обожанье и добавила: — Неужели ты думал, что я стану рисковать? Не настолько ты глуп. Итак, это было легко?

— Очень легко. Все потом скажут, что они выпили слишком много и потому были беспечны, а потом упала лампа, и растопленное сало плеснуло на постель, и… — Он развел руками.

Королева удовлетворенно вздохнула, но что-то в голосе верного слуги ее насторожило. Хотя Моргауза ценила его и отчасти даже привязалась к своему молодому и красивому любовнику, она не задумываясь избавилась бы от него, если бы это соответствовало ее планам; но пока в нем была нужда, и потому его следовало держать на коротком поводке.

— Слишком просто, думаю, хотел ты сказать, Габран? — нежно и мягко спросила она. — Знаю, мой милый. Воины, такие как ты, не любят легкой охоты, а убивать таких людишек все равно что забивать скотину — никакого труда для настоящего охотника. Но это было необходимо. И ты сам это знаешь.

— Да, пожалуй.

— Ты говорил, тебе показалось, что женщина что-то знала.

— Или догадывалась. Трудно сказать. Все эти рыбаки выглядят что побитые морем водоросли. Я не могу сказать с уверенностью. Было что-то в том, как она говорила с мальчиком, и в том, как она глянула на него, когда он сказал, что ты сказала ему всю правду… — Тут он немного помедлил. — Если так, это значит, что она… что оба они все эти годы хранили молчанье.

— И что с того? — вопросила королева. Она рассеянно протянула руку к теплу очага. — Это еще не означает, что они продолжали бы и дальше хранить его. Раз я забрала мальчика, они могли бы счесть себя обиженными, а недовольные люди опасны.

— Но неужели они посмели бы заговорить? И с кем?

— Ну как же, с самим мальчиком. Ты сам говорил, что Сула упрашивала мальчика возвращаться в хижину, и вполне естественно, что поначалу он стал бы рваться туда. Хватило бы одного слова, одного намека. Ты знаешь, чей он сын; ты видел его. Да хватит одного дуновенья, чтобы разжечь такой пожар честолюбия и амбиций, какой способен порушить все мои планы на будущее. Поверь мне на слово, это было необходимо. Габран, мой милый мальчик, возможно, ты и лучший любовник, о котором женщина может мечтать на своем ложе, но тебе никогда не удалось бы править королевством обширнее того самого ложа.

— К чему мне королевство?

В награду она одарила его улыбкой, в которой к нежной привязанности примешивалась насмешка. Осмелев, он сделал шаг вперед к очагу, но она остановила его:

— Подожди. Подумай. На сей раз я скажу тебе почему. И не делай вид, что ни разу не пытался предугадать моих планов на этого бастарда. — Она повертела перед собой рукой, очевидно, с удовольствием наблюдая за игрой самоцветных камней в своих перстнях, потом, уверенная в своей власти, подняла взор: — Отчасти ты, возможно, прав. Быть может, я слишком рано спустила на зайцев ястреба и слишком поспешила с охотой. Но мне представился случай забрать мальчишку из дома его приемных родителей и ввести его во дворец, не возбудив при этом особого любопытства. Кроме того, ему уже десять лет — самое время преподать ему воинские уменья и манеры настоящего принца. А как только я сделала первый шаг, за ним неизбежно должен был последовать и второй. До тех пор, пока не настанет подходящий момент, мой братец Артур не должен услышать и намека о местонахождении мальчишки. Не должен пронюхать об этом и его архимаг Мерлин, а в расцвете своей силы чародей ведь слышал, о чем шуршат тростники на Святом острове. Как бы ни был он стар и глуп, нам нельзя рисковать. Не для того я хранила в секрете сына Артура и его тайну, чтобы сейчас его у меня отобрали. Он — мой пропуск в Верховное королевство. Когда он будет готов отправиться туда, я отправлюсь с ним вместе.

Теперь любовник снова всецело в ее власти, с улыбкой заметила про себя королева. Довольный собой, польщенный ее доверием, жаждущий услужить.

— Ты хочешь сказать, что вернешься с ним в Дунпельдир?

— Нет, не в Дунпельдир. В сам Камелот.

— К Верховному королю?

— А почему бы и нет? Законного сына у моего брата нет, и если верить депешам и слухам, маловероятно, что таковой у него родится. Мордред — мой пропуск к Артурову двору… А дальше, кто знает.

— Ты столь уверена в таком исходе, — рискнул заметить Габран.

— Да, я уверена. Я это видела. — Заметив взгляд любовника, королева улыбнулась. — Да, мой милый, в омуте. Он был прозрачен как кристалл — ведьмовской кристалл. Я и мои сыновья — все мои сыновья — в Камелоте, облаченные для пира и подносящие дары.

— Тогда, разумеется… не-то чтобы я усомнился в твоих приказах, но… разве это не означает, что и без сегодняшнего деянья тебе б ничего не грозило?

— Возможно. — В голосе ее звучало одно лишь безразличье. — Нам не всегда под силу верно читать знаки, и может статься, богиня уже знала, что будет свершено сегодня. Теперь же я уверена, что мне ничто не угрожает. Все, что мне нужно — это дождаться смерти Мерлина. Уже дважды, как тебе известно, сюда доходили известия о его смерти, и дважды я успевала возрадоваться, прежде чем обнаруживала, что эти россказни лживы и что старый дурак еще цепляется за жизнь. Но вскоре настанет день, когда такая весть будет правдива. Я об этом позаботилась, Габран. И когда такой день настанет, когда Мерлин темной тенью перестанет маячить за плечом Артура, тогда я смогу явиться в Камелот без опаски и привезти с собой Мордреда. С братом я справлюсь… И если не так, как управилась с ним когда-то, то как сестра, у которой осталось еще немало власти и немного красоты…

— Госпожа… Моргауза…

На это королева рассмеялась нежно и протянула ему руку.

— Ну же, Габран, для ревности тут нет причины! И бояться меня тоже нет нужды. Ты сам знаешь, что делать с ведьмовством, какое я могу обратить против тебя. Труды, что еще предстоят тебе в остаток ночи, придутся тебе более по вкусу, чем те, с которых эта ночь началась. Иди же в постель. Благодаря тебе теперь все благополучно. Ты послужил мне более чем верно.

17
{"b":"26257","o":1}