ЛитМир - Электронная Библиотека

Глаза отца встречаются с моими, и я впервые замечаю в них слезы.

Со его слезами приходит надежда.

Надежда на то, что он достиг переломного момента.

Надежда на то, что это была последняя капля.

Надежда на то, что я наконец услышу: «Чем я могу помочь тебе, Оуэн? Как я могу изменить все к лучшему?»

Но ничего не случается, моя надежда исчезает, как и слезы из его глаз.

Он разворачивается и идет к двери.

- Мы еще поговорим вечером. Дома, - роняет он, прежде чем уйти.

Что с тобой случилось, - спрашивает Харрисон. - Выглядишь дерьмово.

Я сажусь за барную стойку. Я не спал больше суток. Как только за меня был внесен залог, я отправился в студию. Я не горю желанием идти домой, чтобы обсудить мою ситуацию, потому что мне нужно немного времени, чтобы встретиться с отцом лицом к лицу.

Уже полночь, и Оберн, должно быть, спит. Или она слишком раздражена, чтобы спать, потому что я так и не появился сегодня, хотя обещал.

Но это только к лучшему.

Я должен наладить свою жизнь прежде, чем Оберн станет ее частью.

- Меня арестовали прошлой ночью.

Харрисон немедленно перестает наливать пиво в стакан, который он собирался передать мне.

- Прости... Ты сказал - арестовали?

Я киваю и обхожу барную стойку, чтобы взять у него наполовину заполненный стакан с пивом.

- Я надеюсь, ты не серьезно попал? - осведомляется он, наблюдая, как я делаю большой глоток.

Ставлю стакан на стойку и вытираю рот.

- Задержан за хранение.

Реакция Харрисона представляет собой смесь злости и напряжения.

- Погоди секунду, - ужасается он, понижая голос до шепота. - Ты же не сказал им, что я...

Я знал, что он задаст этот вопрос, поэтому прерываю его, прежде чем он договаривает.

- Конечно нет, - возмущаюсь я, - ни слова о том, где я беру таблетки. Только, боюсь, на суде мне это никак не поможет. Видимо, они наказывают тебя за нежелание выдавать своих, - смеюсь, качая головой. - Это пиздец, да? Мы учим детей, что ябедничать нехорошо, но склоняем к этому взрослых.

Харрисон не отвечает. Я знаю все, что он хочет сказать, но предпочитает молчать.

- Харрисон, все в порядке, - говорю я, спустя некоторое время. - Все будет в порядке. Это мой первый арест, не думаю, что мне много дадут...

Он качает головой.

- Это не нормально, Оуэн. Я говорил тебе прекратить это дерьмо целый год! Я знал, что в конце концов тебя арестуют. Я ненавижу быть тем, кто говорит «я же говорил», но, черт возьми, я говорил тебе миллион раз.

Вздыхаю. Я слишком устал, чтобы слушать его наставления. Встаю, оставив на столе чек на десять долларов, и ухожу.

Он прав, думаю я.

Он меня предупреждал. И не только он, я и сам твердил себе об этом намного дольше, чем Харрисон.

Глава 7

Оберн

- Вам налить еще?

Я улыбаюсь официантке и отвечаю: «Конечно», хотя знаю, что мне не нужна добавка. Мне нужно просто уйти, но небольшая частичка меня все еще надеется, что Лидия появится. Конечно же, она не забыла.

Я спорю сама с собой так оно или нет, печатая ей сообщение снова. Она опаздывает больше, чем на час, а я сижу здесь и трогательно жду, надеясь, что мне не придется уйти просто так.

Не то чтобы она первый человек, который меня бортанул. Это награда вручается Оуэну Мейсону Джентри.

Я должна была знать. Я должна была быть готовой к этому. Вся эта ночь с ним была слишком хороша, чтобы быть правдой, и тот факт, что я не слышала о нем целых три недели, только доказывает, что отказаться от парней - мое самое мудрое решение.

Хотя до сих пор остался осадок.

Чертовски больно, потому что, когда он вышел за мою дверь в четверг вечером, во мне поселилась надежда. Не только из-за встречи с ним. Я стала думать, что Техас не так уж плох.

Я позволила себе надеяться, что, возможно, на этот раз, все сложится в мою пользу, что моя карма даст слабину.

Больно осознавать, что он оказался полон дерьма, но то, что Лидия продинамила меня, еще больнее, чем это сделал Оуэн, потому что, по крайней мере, Оуэн не бросал меня в мой день рождения.

Как она могла забыть?

Я не буду плакать. Я не буду этого делать. Я пролила достаточно слез из-за этой женщины, и она больше не станет их причиной.

Официантка вернулась к столу, доливая мой напиток. Мой безалкогольный напиток.

Я пью жалкую содовую, сидя в одиночестве в ресторане, будучи брошенной во второй раз за этот месяц, и сейчас мой двадцать первый дня рождения.

- Принесите мне счет, - смиряюсь с судьбой я.

Официантка смотрит на меня с жалостью, оставив счет на столе. Я оплачиваю его и ухожу.

Я ненавижу, что мне до сих пор приходится проходить мимо его мастерской, по дороге из дома на работу. Или, в данном случае, по дороге из дома к брошенному состоянию.

Иногда, когда я вижу свет в его квартире на втором этаже, у меня возникает непреодолимое желание спалить это место.

На самом деле, нет, не так. Это слишком сурово. Я бы не сожгла его красивые картины. Только его.

Подхожу к его зданию, останавливаюсь и смотрю на него. Может, стоит проходить лишний квартал, а может и два, чтобы никогда больше не ходить здесь.

Прежде, чем я проложу для себя новый путь, вероятно мне стоит оставить признание. Я хотела это сделать в течение трех недель, а сегодня словно сошлись звезды, к тому же, я достаточно пьяна для этого.

Иду к парадной двери его дома, смотрю на отверстие, куда следует бросать признания, и в то же время ищу и вытаскиваю из кошелька ручку. У меня нет листа бумаги, так что я копаюсь, пока не нахожу чек, оставшийся после фантастического обеда в честь дня рождения, который я разделила сама с собой. Переворачиваю его, прислоняю к окну и начинаю писать свою исповедь.

Я встретила этого действительно отличного парня, три недели назад. Он научил меня танцевать, напомнил мне как ощущается флирт, проводил меня домой, заставил меня улыбаться. А теперь, ТЫ - МУДАК, ОУЭН!

Надеваю колпачок на ручку, чтобы спрятать ее. Кладу ее обратно в кошелек. Как ни странно, написанное на бумаге, и в самом деле, заставило меня почувствовать себя немного лучше.

Начинаю складывать бумажку, но снова разглаживаю ее и достаю ручку, чтобы добавить еще одно предложение.

PS: Твои инициалы ужасно дурацкие.

Так намного лучше.

Просовываю признание через щель и даю себе достаточно времени, чтобы до конца осмыслить свой поступок. Делаю несколько шагов от здания и салютую ему на прощание.

Возвращаюсь в свою квартиру, и мой телефон издает звуковой сигнал. Вытаскиваю его и открываю сообщение.

Лидия: Извини! Я замоталась - это был такой сумасшедший день. Я надеюсь ты не слишком долго ждала. Возвращаюсь в Пасадену утром, но ты же придешь на обед в воскресенье, да?

Я читаю текст и единственная мысль: Сука, сука, сука, сука.

Я такая незрелая дура. Но, блин, она что, не могла просто сказать мне «С Днем Рождения»?

Боже, как же обидно.

Я сую телефон обратно в карман, когда он снова издает звук. Может быть, она вспомнила, что сегодня мой день рождения? По крайней мере, она чувствует себя слегка виноватой. Может быть, мне не стоило называть ее сукой.

Лидия: В следующий раз, напомни мне заранее, что мне нужно прийти. Ты же знаешь, у меня дел по горло.

Сука, сука, сука, большая огромная сука.

Я сжимаю зубы и кричу от разочарования. Мне ее не победить. Мне никогда ее не победить.

Не могу поверить, что собираюсь сделать это, но мне нужно выпить.

Алкогольный напиток.

К счастью для меня, я знаю, где взять такой.

- Ты солгала.

Харрисон смотрит на мои документы.

Я понимаю, он заметил, что сегодня мой день рождения, и мне не было двадцати одного, когда я приходила сюда с Оуэном впервые.

- Оуэн заставил меня.

Харрисон качает головой и протягивает мне мое удостоверение личности.

18
{"b":"263139","o":1}