ЛитМир - Электронная Библиотека

Я лежу на его груди, а его руки обвиваются вокруг меня, и я никогда не думала, что снова буду в таком состоянии.

Состояние, когда я знаю, что нахожусь там, где должна, но ничего не могу поделать, чтобы здесь остаться.

Это напоминает тот день, когда мне пришлось попрощаться с Адамом. Я знала, что то, что мы чувствовали друг к другу, было больше, чем то, что окружающие могли нам дать, и была оторвана от него прежде, чем успела взять все, что могла получить.

И теперь, то же самое происходит с Оуэном.

Я не готова сказать «прощай». Я боюсь прощаться. Но я должна попрощаться, и это больно, как ад.

Если бы я знала, как остановить слезы, я бы это сделала.

Не хочу, чтобы он видел меня плачущей.

Не хочу, чтобы он знал, как я огорчена тем, что мы не можем чувствовать это каждый день в течение всей нашей жизни.

Не хочу, чтобы он спрашивал «что случилось».

Он чувствует, как мои слезы падают ему на грудь, но не делает ничего, чтобы остановить их. Вместо этого, он просто сжимает меня еще сильнее и прижимается щекой к моей макушке.

Его руки мягко гладят мои волосы.

- Я знаю, малыш, - шепчет он. - Я знаю.

Глава 18

Оуэн

Я должен был догадаться, что она уйдет до того, как я проснусь.

Ночью я чувствовал ее разочарование, когда она раздумывала о том, как сказать «прощай», поэтому меня не удивил тот факт, что она ушла так ничего и не сказав.

Сюрпризом для меня явилось признание, лежащее на подушке рядом со мной. Переползаю на ее сторону кровати и беру его в руки, чтобы прочитать. Я все еще могу почувствовать ее запах здесь.

Разворачиваю бумажку и читаю ее слова.

Я всегда буду думать об этой ночи, Оуэн. Даже когда не должна.

Моя рука опускается на грудь и сжимается в кулак.

Я уже до боли скучаю по ней, а она, наверное, ушла только час назад. Читаю ее признание еще несколько раз. Теперь, это признание не просто самое любимое для меня, но и самое болезненное.

Иду в свою мастерскую, переношу и устанавливаю холст с ее незаконченным портретом в середине комнаты. Собираю все материалы, которые мне понадобятся, и встаю перед картиной.

Опускаю глаза на признание, воображая, как именно она должна была выглядеть, когда писала это, и у меня наконец-то появляется необходимое вдохновение, чтобы закончить портрет.

Я беру кисть и рисую ее.

Не знаю, как много времени прошло. Один день. Два дня.

Думаю, я останавливался по крайней мере трижды, чтобы поесть. За окном уже стемнело, и я знаю, что это много.

Но я, наконец, закончил.

Я редко чувствую, что какая-либо из моих картин действительно закончена. Всегда есть что-то еще, что я хочу к ним добавить, вроде еще нескольких мазков кисти или немного другого цвета. Но с каждой картиной наступает момент, когда я просто должен остановиться и принять ее такой, какая она есть.

Сейчас такой момент с этой картиной. Это, наверное, самая реалистичная картина, которую я когда-либо рисовал на холсте.

Ее выражение лица точно такое, какой я хочу ее помнить. Это не выражение счастья. На самом деле, она выглядит как-то грустно. Я хочу думать, что это тот самый взгляд, который появляется на ее лице каждый раз, когда она думает обо мне.

Взгляд, который показывает, как сильно она по мне скучает. Даже когда не должна.

Перевешиваю картину на стену. Нахожу признание, которое она оставила утром на моей подушке, и прикрепляю к стене рядом с ее лицом. Вытаскиваю коробку с признаниями, оставленные ею для меня в течение последних нескольких недель, и прикрепляю их все вокруг ее портрета.

Делаю шаг назад и разглядываю то, что у меня осталось от нее.

- Что произошло между тобой и Оберн? - спрашивает Харрисон.

Я пожимаю плечами.

- Как обычно?

Я качаю головой.

- Даже не близко.

Он поднимает бровь.

- Ого, - удивляется он. - Это впервые. Уверен, что хочу услышать продолжение этой истории.

Он наливает еще пива, отправляет его через стойку ко мне, наклоняется и добавляет:

- Хотя нет, расскажи мне сокращенную версию. Я заканчиваю через несколько часов.

Я смеюсь.

- Это легко. Она причина всего, Харрисон.

Он растерянно смотрит на меня.

- Ты сказал кратко, - уточняю я. - Это сокращенная версия.

Харрисон качает головой.

- Ну, в таком случае, я передумал. Я хочу полную версию.

Я улыбаюсь и смотрю на свой телефон. Уже больше десяти.

- Возможно в следующий раз. Я провел здесь уже два часа.

Кладу деньги на стойку и делаю последний глоток пива. Прежде, чем разворачиваюсь, чтобы вернуться в свою мастерскую, вижу, как он машет мне рукой на прощание.

Сейчас картина, которую я закончил ранее, уже должна почти высохнуть. Думаю, она станет первой картиной, которую я когда-нибудь повешу в спальне своей квартиры.

Вытаскиваю ключ из кармана и вставляю его в дверь, но она не заперта. Уверен, что запирал ее. Я никогда не ухожу отсюда, не заперев дверь.

Толкаю дверь, и когда она открывается, весь мой мир останавливается. Смотрю налево. Направо. Иду вглубь студии и поворачиваюсь вокруг, разглядывая повреждения на всем, что у меня есть.

Всем, над чем я работал.

Красной краской залиты стены, полы, чехлы каждой картины на всем нижнем этаже.

Первое, что я делаю - касаюсь одной из ближайших ко мне картин. Касаюсь краски, размазанной по холсту и могу сказать, что она уже высохла. Она, наверное, была нанесена около часа назад. Тот кто это сделал, ждал пока я выйду из студии сегодня вечером.

Мне на ум приходит Трей, и это момент, когда я реально начинаю паниковать.

Сразу взлетаю по лестнице и направляюсь прямиком в мастерскую. Распахиваю двери, наклоняюсь в сторону картины, нервно прижимая руки к бедрам.

Делаю огромный вздох облегчения.

Они ее не тронули.

Тот, кто был здесь не прикасался к ее портрету.

Даю себе несколько минут, чтобы восстановиться, выпрямляюсь и подхожу к картине.

Ее не трогали, но что-то изменилось.

Чего-то не хватает.

И вот тогда я замечаю.

Признание, которое она оставила на моей подушке.

Оно исчезло.

Глава 19

Оберн

- Ты ожидала компанию? - спрашиваю я Эмори.

Кто-то стучится в нашу дверь, и я смотрю на часы. Уже больше десяти.

Она качает головой:

- Это не ко мне. Люди не любят меня.

Я смеюсь и преодолеваю путь до двери. Посмотрев в глазок, вижу Трея и тяжело вздыхаю.

- Кто бы это не был, ты выглядишь расстроенной, - замечает Эмори. - Должно быть, это твой парень.

Она встает и направляется в свою спальню, и я рада, что она не стала больше ничего говорить.

Открываю дверь и впускаю его. Мне немного неловко, потому что он здесь впервые. Уже больше десяти вечера, и он говорил, что его не будет в городе до завтра.

Как только дверь открывается, он залетает внутрь. Коротко поцеловав меня в щеку, он говорит:

- Мне нужно в туалет.

Я в растерянности от его поспешности, и смотрю, как он вынимает из-за пояса вещи: пистолет, наручники, ключи от машины. Он оставляет их на столе, в глаза бросается, что он выглядит напряженным.

- Вперед, - говорю я, указывая ему на уборную, - чувствуй себя как дома.

Он направляется в туалет, но как только он открывает дверь, во мне нарастает паника.

- Подожди! - кричу я, обгоняя его.

Вхожу и забираю все мыло с раковины. Выхожу за дверь, и он с любопытством смотрит на мои руки.

- И чем я должен мыть руки? - спрашивает он.

Я киваю головой в сторону ванной.

- Там достаточно мыла, - отвечаю я и перевожу взгляд на свои руки, - А это не для гостей.

Он закрывает дверь перед мной, а я возвращаюсь в комнату, чувствуя себя довольно забавно.

Кладу мыло на тумбочку и беру в руки телефон. У меня куча различных сообщений, и только одно из них от мамы. Пролистываю их все и понимаю, что они от Оуэна. Начинаю с конца и двигаюсь вверх.

46
{"b":"263139","o":1}